Александр Сергеевич Конторович 
За Державу обидно!

Имперец – 2

авторский текст
«Имперец. Книга 2. За Державу обидно!»: Эксмо; 2013
ISBN 978-5-699-63054-7
Аннотация

Новый фантастический боевик от автора бестселлеров «Черные бушлаты» и «Чернее черного»! Сам будучи экспертом по антитеррору, Александр Конторович знает о работе спецназа не понаслышке и создал предельно достоверный роман о грядущей войне. 
Добро пожаловать в темное будущее, где Россия предана кремлевскими временщиками и фактически оккупирована НАТО! Здесь новые власовцы вместе с европейскими карателями топят в крови любое сопротивление. Здесь этнические криминальные группировки «прихватизируют» остатки «оборонки», а «болотный» президент «крышует» наркотраффик. Здесь патриотизм вне закона, а любой, кому «за Державу обидно», объявляется «имперцем» и «террористом», что равносильно смертному приговору. Но заливать кровью народное восстание – все равно, что тушить бензином пожар…

Александр Конторович
Имперец
Книга 2. За Державу обидно!

«Несмотря на достигнутые нами успехи, оперативная обстановка остаётся сложной…»
Ритуальная мантра руководства УВД, произносимая обычно на годовом итоговом совещании.

— Прошу всех садиться, господа! — хозяин кабинета, невысокий полноватый человек, жестом указал вошедшим на удобные кресла. — Устраивайтесь поудобнее — и приступим!
Полноватого человека звали Борис Григорьевич Каменский, и занимал он должность советника президента. На публике появлялся редко, даже вездесущие СМИ не обращали на него особенного внимания. Он проходил у них по графе «И другие официальные лица». Интервью не давал и ни чем внимания к своей персоне не привлекал. Даже толком не было ясно — чем он вообще занимается и что делает. Ну, сидит в большом кабинете на Старой площади — так по должности же положено. Сам он очень редко куда-либо выезжал, а уж чтобы к себе кого-то пригласить… про то как-то и вовсе не слыхивали. Тем удивительнее было получить от него вежливую просьбу посетить его офис для консультации.
Да и состав приглашённых… тоже вызывал некоторое недоумение. Почему, например, в одном случае пригласили начальника УВД и начальника полиции, а в другом — только последнего? И отчего приглашены одни области, а проигнорированы другие? Ходили неясные слухи, что подобного приглашения удостоились ранее и руководители некоторых региональных управлений ФСБ — но там всё было тихо. Никакой информации оттуда не поступало, контора традиционно не делилась своими внутренними секретами.
Точно так же осталась в секрете и повестка совещания. Ладно бы хоть тему как-то озвучили — так нет! Полная неопределённость! Так, за жизнь поговорить… Но в это, разумеется, никто не верил.
Оттого и витала в воздухе некоторая напряжённость, подспудно — но присутствовала. Рассаживались, негромко переговаривались, приветливо кивали знакомым… и ждали. Чего-то необычного и, откровенно говоря, пугающего.
— Все устроились? — Каменский обвёл глазами приглашенных. — Есть какие-то пожелания? Кофе, попить чего-нибудь? Не стесняйтесь, вы же не на оперативном совещании у министра, мы просто беседуем…
Кстати, а вот министр-то… его-то и нет. Как-то странно…
— Вы, надо полагать, не раз уже задали себе вопрос — зачем вас всех пригласили? Не буду терзать никого неизвестностью. Меня, собственно говоря, интересует лишь одно обстоятельство — феномен так называемого Имперца… Не те сводки, что ежедневно отправляются наверх — а ваши личные мнения. То, что не сообщается в докладах министру.
Так… Вот он — звоночек! Ведь свербело же у многих! Чуяло сердце — икнется ещё этот Волин — и не раз!
— Итак, господа? Кто начнёт?
Хм, легко сказать — кто? А кто? Некоторым образом — лечь на амбразуру. А неохота…
— Нет желающих? Ну, что ж… тогда, если не возражаете, начнём по списку… или — нет! Вот у нас тут сидит начальник УВД Ивановской области — его первого и спросим! Прошу вас, господин генерал-майор! Не стесняйтесь — тут чужих нет!
Полноватый генерал-майор полиции Рахимов встал со своего места.
— Ну… я несколько не готов… в смысле — именно по этому вопросу.
— Но, господин генерал, от вас же и не требуется полный и обстоятельный доклад по всем аспектам данной проблемы! — развел руками хозяин кабинета. — Личное мнение — не более того…
— Ну… если в таком разрезе… — пожал плечами Рахимов. В принципе, именно он менее всех прочих имел основания хоть как-то волноваться на свой счёт. Ни для кого не являлись секретом его давние и тесные дружеские отношения с министром внутренних дел. Да и кое с какими, так сказать, «национальными лидерами» и «коммерсантами» — тут тоже всё было хорошо и прочно.
— Что я могу сказать по данному вопросу? Имеет место быть, да. Есть такое явление, есть. Но, господа, думаю, что не он такой первый! Были и до него всевозможные «робингуды», как без них? Но не делись никуда — сидят, кто уцелел. И этот долго не пробегает…
— А как вы считаете, Ильяс Мухамедович, поддержка населения у него есть?
— Есть. Всегда даже самых полных отморозков кто-то да поддерживает. Деньги никому ещё лишними не стали, увы… И здесь — не исключение. Мы таких вот помощников как раз недавно и брали, да…
— И как?
— Да… в общем, живыми взять не удалось, увы… По нашим данным, они как раз самого Волина и ждали — должен был он туда прибыть… Не пришёл, к сожалению.
— Вообще не пришёл?
— Ну… нет.
— Простите, а как же начальник налоговой службы Вашей области? Насколько я в курсе, он, кажется, вскоре и того… скончался.
— Ну… да. Застрелился он… — нехотя признал генерал.
— Угу. Тремя выстрелами из пистолета в голову… бывает… — покивал Каменский. — И прямо перед собой положил бо-о-ольшой списочек — когда и кого он там необоснованно поприжал… и в чьих интересах. Это, надо полагать, его совесть так замучила?
— Прокуратура вынесла заключение — самоубийство, — нахмурился генерал. — У нас нет оснований подозревать, что они…
— Ну, нет — так нет! — неожиданно согласился с ним президентский советник. — А вот эти — соратники Имперца, что живыми не дались — они таким макаром деньги полученные отрабатывали? И много их там нашлось?
— Не очень. Долларов — чуть меньше пятисот. Тринадцать тысяч рублей и так — по мелочи ещё.
— А оружие? Его у них сколько было?
— Э-э-э… автоматы имелись, пистолеты, обрезы…
— Штурмовой карабин «Бенелли-Супер-Шорт» разве у нас теперь по разряду обрезов проходит? — удивился Каменский. — Надо же?! А я и не знал… И сколько там было этих… прихлебателей?
— Трое.
— С четырьмя автоматами, двумя штурмовыми карабинами и десятком пистолетов. М-м-да… прибарахлились… а ведь «Бенелли-Шорт» только у вспомогательного корпуса есть, даже и у наших спецчастей его не имеется, так?
— Так, — согласился Рахимов.
Присутствующие замерли. Что-то пошло… словом, необычно пошло, неправильно. Так раньше никогда не бывало. Начальник УВД зачитывал ритуальную «портянку», подчеркивал свои достижения, каялся в недостатках, получал положенную долю шишек. Или плюшек — это уж как наверху заранее решат… и все шло своим чередом. Но сейчас…
— И каковы были потери? — снова воззрился на генерала президентский советник.
— У нас?
— Вообще.
— Ну… у нас — трое раненых и один контуженый. У вспомогательного корпуса — восемь человек убитых и пятеро раненых.
— Причем трое — весьма тяжело… — покивал хозяин кабинета. — М-м-да… надо же, а мы вот своим бойцам гораздо больше платим! А воюют они — куда как менее эффективно! Я вот не пойму, нам теперь надо либо наш спецназ сократить и зарплату им урезать, либо — этих нанять! Они же за деньги воюют, так ведь? Им же всё равно — на чьей стороне, так? Как думаете, господин генерал, пойдут они к нам?
— Не пойдут.
— Почему?
— Ну… там не только деньги. Они же и просто так Имперцу помогают иногда.
— А что же вы мне тогда тут голову морочите?! Сразу этого сказать — никак не возможно? Господин генерал! Мы с вами не на детском утреннике! И сказку для малолеток не разыгрываем!
Рахимов шумно вдохнул воздух и побагровел.
— Ладно, господин генерал… — обречённо махнул рукою советник. — Присаживайтесь уж… вы ведь, если мне память не изменяет, по рыбной ловле специалист большой?
— Да! — Начальник Ивановского УВД с вызовом посмотрел на него. Все знали — он частенько ловил рыбку даже и с самим министром внутренних дел. И со многими другими, не менее важными и значимыми персонами.
— И даже книгу об этом написали?
— Написал!
— Угу… читал, неплохо, даже и весьма… Правда, там вам какой-то журналист помогал… за ручками наверное, бегал… бывает. Ну, что ж, господин генерал, надеюсь, что следующая ваша книга будет не менее интересной. И увлекательной. Тем паче, что никакие прочие обязанности, с данного момента начиная, господина Рахимова беспокоить более не станут. Ну, разве что, за пенсией зайти придется…
А вот это уже было неслыханно совсем!
Рахимов неверяще посмотрел на своего оппонента. А тот, нимало не смущаясь собеседника, поднял телефонную трубку «вертушки».
— Алло? Да, господин президент, это я… Совершенно верно. Да. Как я и предполагал. Разумеется, господин президент. Есть — генерал Рахимов, начальник Ивановского УВД. Бывший? Совершенно с вами согласен!
Каменский положил трубку и поднял глаза на генерала.
— Вот так, Ильяс Мухамедович! Президент-то, оказывается, тоже уже в курсе всего! Так что… — он сожалеющее развел руками.
Когда за бывшим генералом хлопнула дверь, советник снова посмотрел на собравшихся. Но — уже совсем другим взглядом.
— Надеюсь, господа, вы все меня хорошо поняли? Или ещё кому-нибудь надобно пояснить, что все шутки-прибаутки остались в прошлом? Работать надобно, господа генералы! Итак — кто следующий?

Тот же день.
Где-то в Москве.
Неприметный кабинет в правительственном здании.

— И вы, дорогой Олег Николаевич, хотите сказать, что наши позиции в данной области утрачены настолько серьёзно?
— Да, мистер Барлоу. Я бы сказал — они почти совсем потеряны.
— Хм… Признаюсь, мой друг, мне как-то с трудом в это верится… Наши ведущие аналитики не раз и не два просчитывали всевозможные варианты развития событий, и…
— Очередной раз сели со своим прогнозом в лужу! Или у вас есть иные, мне неизвестные, данные? С интересом с ними ознакомился бы…
— Но мы учли всё! Даже цены на водку в затерянной деревушке! Их, кстати говоря, специально снизили, что само по себе принесло нам ощутимый финансовый урон — ведь эти суммы пришлось перечислить вашему министерству финансов, озабоченному такими потерями…
— … где их тотчас же и украли…
— Не все!
— Но, тем не менее, — до фига!
— Увы…
— Ваши аналитики, мистер Барлоу, в очередной раз пустили на ветер ваши же деньги. Они ничего не понимают в России, несмотря на их научные степени и многочисленные дипломы. Народ — не спился! И не стал безразличным ко всему, как это предсказывали ваши умники. Уж и сам не знаю, отчего, но — факт!
— М-м-да…
— И это — далеко не самая главная потеря! Мы все, в том числе и ваши организации, угрохали фантастическую гору денег, чтобы привить населению мысль о том, что вся российская армия — сборище тупиц и недоумков. Что нормальный человек не должен — просто ни при каких обстоятельствах, смотреть на солдата иначе, как на неудачника. И что мы имеем в сухом остатке?
— Так всё плохо?
— Хуже — просто некуда! Откуда-то опять появились всевозможные старые агитплакаты, лозунги. Даже портреты Сталина — их-то из какого чулана раскопали?! Стоит ли упоминать о том, что ныне любая — я подчеркиваю, любая стычка армии с кем угодно — вызывает одобрение населения? Одобрение действий армии, если вы ещё не поняли! И при этом — совершенно неважно, правы солдаты или нет. Они — свои! И этим — всё сказано!
— А солдаты вспомогательного корпуса, стало быть…
— Оккупанты! Давайте уж называть вещи своими именами. Хотим мы этого или нет — а население воспринимает их именно в этом качестве.
— Олег Николаевич! Но нас поддерживает весь креативный класс!
— С чем вас и поздравляю, мистер Барлоу! А кто поддерживает его самого? За пределами двух-трех городов, я имею в виду? Вы, надеюсь, помните — каким оглушительным провалом закончилась передвижная выставка этого вашего «нового гения изобразительного искусства», как там его… Гарельского?
Одетый в модный костюм мистер Барлоу инстинктивно поморщился. Как же! Он лично присутствовал на упомянутом мероприятии. Громадная экспозиция была развернута в одном из самых модных культурных центров. Частично — под открытым небом, прикрытая сверху ярким шатром, частично — в больших галереях здания. Выставку пропиарили повсюду. Телеведущие только что в экран не лезли, превознося «новое веяние искусства». И обалдевшая публика, созерцая непонятные сочетания из кусков свеженарубленного мяса и ржавых металлических деталей, лихорадочно пыталась понять — что же они такое перед собою видят? А сверкающий белизной унитаз посереди иссиня-черной лужи — и вовсе приводил народ в обалдение. Установленная рядом табличка, недвусмысленно поясняла, что именно такой мир наблюдает автор утром из окна своего особняка.
Да и прочих непонятных вещей там хватало…
Так что, когда, рыча моторами, на выставку въехали два раскрашенных в яркие цвета грузовика, посетители ничуть не удивились, сочтя всё это за очередную задумку гения. Тот, в данный момент, был занят — давал интервью корреспондентке одного из телеканалов. Правда, отвечал «великий художник» рассеяно, уж больно сбивал его с толку роскошный бюст ведущей…
Выскочившие из прибывших машин рабочие деликатно попросили гостей выставки освободить центральный проход — дабы техника могла беспрепятственно проехать к своей цели. Народ, заинтригованный происходящим, безропотно повиновался. Интересно, что ещё придумал неугомонный «творец прекрасного», как уже успели окрестить его комментаторы?
Как выяснилось, он тут оказался совершенно ни при чём. Но — это выяснилось позже.
А грузовики — оказались обычными навозоразбрасывателями. С соответствующим содержимым…
Народ ломанулся к дверям — тщетно! Пробежать мимо автомашин с дурнопахнущим содержимым оказалось невозможно. В смысле — не испачканным пробежать. Так-то — да за милую душу! Места в широких коридорах хватало. Понятное дело, что о сохранности экспонатов в подобной суматохе никто и не подумал. И им досталось. (Впоследствии, ликвидируя итоги данной акции, коммунальные службы попросту выбросили на свалку большинство экспонатов, сочтя их обыкновенным мусором. Громкие вопли авторов сих творений никаких последствий не возымели — убирались бы вы сами, господа, тогда, глядишь, такого ляпа и не произошло бы…) Впрочем — посетителям тоже прилетело изрядно. Народ даже в окна выскакивал, благо что прыгать оказалось невысоко — первый этаж. Кто-то сгоряча позвонил в полицию и в службу спасения.
И те, и другие не замедлили появиться и задержали дерьмометательные машины и их водителей. Правда, водители, не моргнув глазом, предъявили честь по чести оформленный договор от имени… самого Гарельского. Именно на «разбрасывание поэтической субстанции». Сам «великий мэтр», бия себя кулаком в испачканную нечистотами грудь, уверял, что имел в виду цветы!
— Не знаю я, что он там имел… — хмуро ответил бригадир, командовавший всем этим безобразием. — Какие машины нам подогнали — на тех и поехали.
— Но у вас что — своей головы на плечах нет? Запаха не чувствовали, что ли? Как навоз может быть «поэтической субстанцией»?! — взвился начальник полиции.
— Хм, — ухмыльнулся бригадир. — А это что?
И он указал на композицию с унитазом, расположенную в самом начале выставки.
— Ежель это — высокое искусство, так и наши грузовики тут в самый аккурат пришлись…
Словом, работяги вышли сухими из воды. Штраф им, правда, выписали, но вот карьера и будущее «нового гения изобразительного искусства» была угроблена напрочь! Скандал вышел грандиознейший! Ноги об Гарельского не вытирал только ленивый! А обиженные посетители выставки, подзуженные ушлыми адвокатами, вломили ему коллективный иск на такую сумму, что новоявленный «творец прекрасного» мгновенно исчез с глаз долой.
Барлоу пострадал дважды. Гарельский был его протеже, и сокрушительный провал «великого мэтра» больно ударил по тщательно проработанным планам. Да и на выставке он оказался слишком близко около навозоразбрасывателей…
Гость, поджав губы, поправил пиджак. Данное воспоминание ничуть не прибавило ему оптимизма. Да и настроение испортило основательно, помимо всего того, что уже наговорил ему собеседник.
— Да и у вас, любезный Олег Николаевич, тоже нечем хвалиться! Ваши прикормленные политики обделались ничуть не хуже!
— Что делать? — неожиданно покладисто сказал тот, пожимая плечами. — Нет в жизни совершенства! Сколько волка ни корми — а он всё ест!
— Э-э-э… а разве не в кусты смотрит?
— Так тоже можно сказать! — кивнул хозяин кабинета. — Смысл от этого не сильно поменяется… Да, политики наши тоже проявили себя не с лучшей стороны, увы!
— Особенно это, как его… ну, тот, которому мы обязаны появлением Имперца.
— Это Погонин-то? Да — он редкостный мерзавец, это вы правы! Ещё и трус, к тому же. Когда перед ним замаячила перспектива сесть по коррупционной статье, он прилетел сюда! Едва ли не бегом прибежал — так сидеть не хотелось! Мы, естественно, слегка спедалировали это дело, обошлось штрафом. Так от этого — он вообще едва не умер.
— От чего же? Ведь не посадили же?
— Так ведь платить пришлось! Штраф по этой статье — в кратном размере от суммы взятки исчисляется! Его прямо на суде чуть кондрашка не хватила!
— Заплатил?
— Куда б ему деваться-то? Стонал, что твой Плюшкин!
Гость вопросительно приподнял бровь.
— Есть у нас такой литературный персонаж — патологически жадный и неопрятный тип — ростовщик! А страховая компания такие случаи не оплачивает, как, кстати, и лечение этого типуса. Провели данные травмы, как последствия теракта — и всё! А в данном случае с них взятки гладки — иди, судись! Он, с горя, аж заболел. Пришлось съезжать из московского офиса.
— А вы жестокий человек, Олег Николаевич! — покачал головой иностранный гость. — Всё-таки, он работал на вас…
— Тупой и жадный дурак! Так бездарно прос…ать всю игру! С такими козырями! Мы ему отдали самую благодатную тему — девяносто первый и девяносто третий годы, предательство армии! Но он — и тут обделался, показал всю свою тупость! Даже написанный для него текст — и тот переврал, как последний идиот! С такими аргументами — да об армию бы ноги уже вытирали! А этот… — хозяин кабинета махнул рукой.
— Вы его уволили?
— Щас! Он-то и не против, да кто ж ему даст? Пахать будет, как миленький — есть у меня на него виды, есть… да и нам с вами — тоже не до отдыха!
— Это вы правы, мой друг…
Гость задумчиво посмотрел в окно.
— По нашей просьбе, управление делами президента сейчас устраивает приличную выволочку вашим полицейским. Не спорю, среди них есть весьма грамотные профессионалы, но вот поймать этого негодяя они отчего-то не могут.
— Да не очень-то и хотят, откровенно говоря…
— У вас есть и такие данные? — глаза гостя внезапно оживились и заблестели.
— Конечно, — пожал плечами собеседник. — Нет, генералы-то всей душой с нами! Они хорошо вписались в существующие порядки и им есть, что терять! Но ведь не генералы сидят в засадах и производят задержания — это удел лейтенантов! А вот они-то, в основной массе, молча сочувствуют имперцам.
— И вы можете это доказать?
— Легко. И что после?
— Ну… — гость как-то даже растерялся. — Да уволить их! Вот и всё!
— И на завтра всю страну захлестнет вал бытовой преступности. Генералов на улицу пошлём, мистер Барлоу? От вспомогательного корпуса в этом деле — толку чуть. Армейскими патрулями с квартирными кражами бороться невозможно.
— Что — так много надо будет уволить? Это же — офицеры полиции!
— Выросшие в этой стране. Они ещё кое-что помнят… к сожалению…
— А ваши… спецслужбы? ФСБ… да и других хватает.
— А сюда лучше и вовсе не лезть — в подавляющем большинстве они и сами с удовольствием спихнут вас в обрыв, если только им представится такая возможность.
— Вот как? Тогда — вы сильно рискуете, мой друг! Ведь именно с ними-то вы общаетесь достаточно часто!
— У вас есть иное предложение? Нет? Тогда, мистер Барлоу, не мешайте нам работать…

Прошипели дверцы старого автобуса, выпуская на улицу пассажиров. Водитель вышел вместе с ними и приоткрыл багажный отсек. На какое-то время пассажиры столпились около него, разбирая свои вещи. Потом толпа разбилась на несколько ручейков, которые потянулись к окрестным улицам. Следом за всеми, таща на плече сумку, пошел и я. Шедшие слева от меня две дородные тетки неплохо прикрывали от стоявшего неподалеку полицейского автомобиля.
— Может быть, вам сумку поднести? — интересуюсь у той, что постарше.
— И то! Только не надорвись!
М-м-да… воистину, они их там что — кирпичами грузят? Или чугунными утюгами? У меня, в общем-то, и своего железа хватает!
Тетка насмешливо фыркнула.
— Тяжко?
— Терпимо…
— Ладно, — сжалилась она. — Давай свой мешок — он-то полегче будет. До того дома, что с синей крышей, дотащишь, а там я и сама…
Мой рюкзак перекочевал ей за плечо.
Сворачиваем за угол — опа!
Ещё один полицейский автомобиль. И трое помогальников чуть в стороне. Ага, стало быть и фургон ихний где-то тут… Улица перегорожена легким барьером, оставлен только неширокий проход. И около него переминаются с ноги на ногу двое полицейских — местные. Вон, на рубашках герб города.
А разумно придумано!
На площади, около автовокзала, стоит только один полицейский автомобиль, как бы успокаивая всех. Типа — один я тут… И уйти с неё можно только по трем улицам. По одной мы приехали, ведет она к мосту, заныкаться там особо некуда. Две прочие сразу же сворачивают вбок — там-то и поджидает приезжих ловушечка… изящная такая — и со стороны площади не видать! Надо думать, на второй улочке тоже что-то похожее сбацали. А что, правильно сделали! Вот засекут прежде времени искомые бандюки такие комитеты по встрече, да и шарахнут по ним в десяток стволов! Или попросту укатят отсель назад… через мост — там постов-то у нас нет! А вот так, совершенно неожиданно… В смысле — неожиданно для приезжих, местные-то про это знают и особо не волнуются, для них это привычный антураж. То-то тетки не комплексуют — знакомо всё.
Так то — тетки! Они здешние, им все эти проверки до ноги, их, скорее всего, никто и не тронет. А вот незнакомый мужик… впрочем, я не шибко на столичную штучку похож, такой же, как и все прочие. Ну… глянем.
Так оно и оказалось, тетки прошли мимо полицейских, абсолютно не запариваясь. В их сторону никто и не глянул даже. А вот на баул в моих руках ребятки посмотрели весьма настороженно.
— Уважаемый! А что у вас там? — металлоискатель в руках полицейского издал предупреждающий писк.
— Смотрите, — ставлю сумку на землю и вжикаю молнией.
Кстати, а что там у неё?
Консервные банки, футляр со швейной машинкой (то-то она меня так по ноге немилосердно пихала!) ещё какой-то хозяйственно-бытовой скарб… ни фига себе тетка тащит! И мне-то тяжко!
— Извините! Можете проходить!
Хозяйка сумки ждала меня около указанного домика.
— Вот! — опускаю сумку к её ногам. — Что-то до неё ваши ребятки докопались…
— Не до неё — до тебя! Приезжий?
— А что — видно?
— Спрашиваешь?! Наши-то мужики, коли чего такое везут, загодя сходят да пёхом до города топают. Про посты эти все знают. С таким мешком, что у тебя, никто через них не пойдёт — осмотрят!
— Дык… мне-то чего бояться?
Тетка усмехается, в её руках откуда-то появляется… какая-то цветастая картинка. Ага, такие вот магнитные штучки-прилипалки обычно на холодильник пришпандоривают. Типа — «Привет из солнечного Сочи!»
Со слабым щелчком картинка прилипает к моему рюкзаку. Неудивительно — там много к чему прилипнуть можно…
Вот тебе и тетка! Уездный Шерлок Холмс!
— А ты говоришь!
Она вскидывает свою сумку на плечо. Легко и без видимых усилий.
— Это к нам все привычные, а ты — поопасись!
— Спасибо!
— И тебе здороветь!

Проводив удаляющегося мужика с сумкой задумчивым взглядом, полицейский у ограждения повернулся к своему напарнику.
— Чтось-то мне сегодня поплохело…
— Чего так, Петрович?
— Да… черт его знает… Хвороба какая-то приключилась, не иначе. Сменимся — больничный возьму, недельку дома отлежусь — даже телефон выключу.
— Что, так плохо?
— Угу. И не мне одному. Ты вон тоже — бледный какой-то…
— Да ладно!
— Точно! Я тебе говорю! Отлежался бы дома, Витёк? Сам знаешь — плохого не посоветую…
— Так…
— Покой тебе нужен! Полный, чтобы никто не доставал! Уловил?
Напарник проследил взглядом уходящего мужика. Тот как раз сворачивал за угол.
— Пожалуй… И телефон отключу, а то ведь и больного на службу дернуть могут!
— Это у нас запросто!
— Точно! И как я сразу эту хворь не почуял?

Обычный российский городок. Не слишком большой, но и не маленький — скорее, средний. Ничем особенным он не знаменит. Несколько заводов, частично всё ещё работающих, останки парочки НИИ, сейчас влачащих скудное существование, институт, не закрытый, видимо, по недосмотру — словом, всё, как у всех. Где-то за городом расположены воинские части, сейчас сильно сокращенные. База «помогальников».
Стоп…
Я даже скорость хода слегка сбавил.
А ведь они не входят в города!
Тем более — после последних событий.
Худо-бедно, а полсотни гробов корпус тогда по домам отправил. Хай тогда поднялся… и сейчас ещё не затих до конца. Подобных единовременных потерь они уже давно не помнили — ни в одной стране. И ведь, как ни крути, а скрыть такую плюху не удалось. Бой тот чуть ли не в прямом эфире транслировали. И трупы «отважных солдат» видело до фига народу. Более того! Какие-то «доброжелатели» подбросили в корпункт и кассету с записью молниеносной расправы над той группой «помогальников», что перекрыла мне пути отхода. Вернее — попыталась это сделать.
От кинжального огня в упор никакая броня их не спасла — порвало как бумажную. И легло их там разом девять рыл — не слабо так… Ни одного нападавшего увидеть так и не удалось, словно их никогда и не было. Зато меня жильцы дома очень красочно описали. И рост — под два метра и пулемёт (какой?!) я в одной руке держал… А гранаты, так и вовсе — через весь двор бросал — они это сами видели. Угу, дворик-то, между прочим, метров шестьдесят будет… Словом — Шварценеггер отечественного розлива.
А вот тот майор, что со мною разговаривал, уцелел. Его даже не поцарапало. Вот, что значит — профессионал! Спустя пару дней, он лично давал интервью журналистам. Только охватившей верхушку корпуса паникой и царившей там растерянностью (от должности отстранили сразу нескольких крупных чинов), можно было как-то объяснить факт настолько откровенной беседы. В иное время такую встречу подготовили бы заранее, вовремя отсеяв все неудобные вопросы. А здесь — не успели…

— Господин майор, вы лично разговаривали с Имперцем. Ведь так?
— Да. По приказу командования, я вел с ним переговоры о сдаче. Но он отказался.
— И какое он произвёл на вас впечатление?
— Хорошее.
— То есть? — удивляется журналист. — Это ведь террорист!
— Ни один мирный житель от его руки не пострадал.

А мог бы! Уже в самом разгаре скандала, неведомые «доброжелатели» выложили в Интернет расшифрованные записи радиопереговоров руководства корпуса. Из них абсолютно ясно следовало, что те вполне серьёзно обсуждали возможную гибель нескольких жителей дома «от пуль бесчеловечного маньяка». Ох, и шумиха тогда поднялась…

— Хм… Но на его совести жизни многих людей! Честно выполнявших свой долг офицеров полиции и государственных служащих!
Дорфмайер саркастически хмыкает.
— Вы ведь журналист?
— Да… но при чём это сейчас?
— Странно! Я как-то полагал, что именно вы — журналисты, всегда узнаёте новости первыми!
— Разумеется! Это наша работа!
— Ну, в таком случае, вы плохой работник. Сегодня утром сразу на десятке сайтов выложили развернутые биографии именно тех офицеров, которые погибли первыми.
— Э-э-э… Интернет… такая помойка… — растерянно мямлит журналист.
— Но ведь это интервью вы тоже собираетесь там выложить?
— Ну, господин майор! Это же — совсем другое дело!
— Хорошо. «Женьминь жибао», по-вашему, источник авторитетный? Ему верить можно?
— Разумеется!
— Вот они и выложили. Среди прочих. И если верить написанному, то большая часть этих людей попала бы под суд в любой цивилизованной стране. За взятки, хищения, рэкет… словом, лет на двадцать хватило бы каждому. Так что назвать их невинными жертвами… вы явно поторопились. Это не значит, что я оправдываю Волина — он нарушил закон! Но понять его — вполне могу.
— Господин Дорфмайер! Леон Рогге — газета «Сан». Вы видели Имперца близко?
— Ближе, чем вас. За плечо мог потрогать при желании.
— Не потрогали?
— Человека, державшего в руках взведённую гранату?
— Вы же профессионал!
— Но не самоубийца.
Сконфуженный журналист опускается на свое место. А майор спокойно смотрит в зал. Он совершенно невозмутим, скучающим взором скользит по лицам пишущей и снимающей братии.
— Джек Фоггерти — «Таймс»! — новый неугомонный. — Ваше мнение, господин Дорфмайер, — Имперец жив?
— Полагаю, что да. Он жив. Среди убитых его не было.
— Он пришел, чтобы освободить своего бывшего командира?
Ого! А паренек-то неплохо информирован! Про это особо не распространялись.
— Да, — майор с уважением посмотрел на пронырливого парня. — Это так. Генерал Шамов ранее был его командиром. И Волин не мог оставить его в беде.
— Где сейчас генерал?
— В военном санатории, он был контужен во время боя.
— Он не арестован?!
— Насколько я знаю, нет. Он был похищен коррумпированными офицерами уголовной полиции. Майор Волин его освободил и дал возможность уйти. Генерал был очень слаб и плохо помнит обстоятельства происшедшего. В данном эпизоде он проходит как свидетель и, отчасти, как потерпевший.
— Вы разговаривали с ним?
— В каком качестве? Нет, я не видел генерала.
— А как же получилось, что солдаты корпуса оказались там так быстро? С момента атаки Имперца прошло менее минуты!
— По просьбе руководства полиции города, мы обеспечивали силовое прикрытие их сотрудников.
— Тех, что похитили генерала?!
— Тех, которые шли по следу похитителей.
— И где же они?!
— Вопрос не ко мне. Спрашивайте у местной полиции.
Руководитель пресс-службы корпуса, увидев, что вопросы пошли какие-то совсем странные, привстал и объявил об окончании пресс-конференции.
Но с места вскочил ещё один журналист.
— Ганс Фош, «Франкфуртер альгемайне цайтунг»! Господин майор, как вы оцениваете Имперца? Как солдата, я имею в виду?
Уже уходящий Дорфмайер оборачивается. Крепкий невозмутимый мужик, он выглядит чужим на фоне разномастно одетой толпы крикливых журналистов. Словно танк в окружении раскрашенных в разные цвета легковушек.
— Я хотел бы иметь в своём подразделении таких бойцов…
Да, это он мощно задвинул! Нормальный дядька, он ещё тогда на меня впечатление произвел. Но! Сие есть знак неприятный. Свидетельствующий о том, что в руководстве корпуса появились люди думающие. Ибо поверить в то, что майор вот так вот, по-рыцарски прямо, высказал своё мнение, ни с кем его не согласовав предварительно, могу лишь с большим трудом… Нет, такая возможность, в принципе, есть. И сказануть он все это мог совершенно от души. Не слишком большая возможность, но всё бывает.
Хотя лично я склонен считать, что некоторые люди в корпусе взялись-таки за ум. Им чисто с политической точки зрения сейчас выгодно признать то, что они, мол, честные военные, воюющие с таким же противником. Не только с бандюками и негодяями, но и с такими, как я, идеалистами. Выставив себя в белом, откреститься от некоторых своих предыдущих операций, свалив их на снятых и уволенных людей. Ведь, как по мановению волшебной палочки, исчезли с экранов репортажи о подстреленных в перестрелках с корпусом бывших военнослужащих. Вчера только были — ан, сегодня нет их больше! Мол, да, были у нас отдельные эксцессы, увы… Все не без греха. Но мы, как люди умные и честные, с такими нехорошими личностями разобрались и свои ряды от них очистили. В самом скором времени последуют суды, где каждому из них отвесят срока! Смотрите телевизор и внимайте!
Ход правильный, нечего сказать. «Помогальники» втянули щупальца (к тому времени изрядно обкусанные) и попрятались за заборами своих баз. Даже продовольствие к ним сейчас доставляют вертолетами, чтобы лишний раз не раздражать взволнованное население. Не один же я им по пальчикам молоточком постукивал? Неужто, и впрямь кто-то до сих пор полагает, что все эти акции устраивал один Волин? Эдакий супермен в смеси с Рембо?
Щас… Ищите дураков… сами знаете, где.
Зловещий «имперец» всего лишь видимый и осязаемый символ. А настоящую работу делают множество самых незаметных людей. Кто-то из них сидит в мэрии, кто-то в полиции (и там нормальных мужиков до фига), а про некоторых я могу только догадываться.
Да хоть и Батю взять. Нет, я, конечно же, подозревал, что он у нас дядька головастый, но чтобы настолько… Выстроить сложнейшую многоуровневую систему, заводящуюся с пол-оборота — это, знаете ли, не хухры-мухры! Тут талант нужен! И возможности! Ведь никто ничего не дотумкал! Думаю, что и по сей день некоторые «господа-товарищи» в недоумении чешут свои затылки, пытаясь связать концы с концами. Я же не киношный супермен и быть одновременно в разных местах попросту не способен. А по солдатам корпуса в последний раз стреляли с доброго десятка мест. В том числе — из пулеметов и гранатометов. Их ведь надо было где-то взять… привезти на это самое место. Да ещё его вычислить перед этим. Это «помогальники» там с самого начала сидели, знали про тайную тюрьму. Меня там подкарауливали. А эти-то неведомые товарищи откуда там взялись и чего раньше ожидали? Я не самый большой спец в контрнаблюдении, но уж слежку-то за собой засек бы.
Впрочем, голову долго ломать не пришлось — познакомились мы…

— Присаживайтесь, Михаил Петрович. Вот мы с вами и свиделись…
Опускаюсь на старенький диван. Обстановка в комнате не шибко современная, но прочная и прослужит ещё не один год. Крепкие старые стулья, массивный кожаный диван и, под стать ему, прочая мебель.
— Сурово тут у вас…
— Так нежилая квартира-то… Хозяин вечно где-то катается… геолог, говорят…
Собеседников моих трое. Двое мужиков в возрасте и ещё один — помоложе. Именно он привез меня сюда. Его-то я раньше видел — парень выводил меня из расстрелянной квартиры. Только одет он тогда был совсем иначе — в темную облегающую одежду, бронежилет и каску с забралом. Сейчас на нем обыкновенный костюм. Оружия не видно, но меня не проведёшь — есть у него ствол! Тогда, усевшись в машину, он быстро сбросил на пол шлем и накинул ветровку, чтобы скрыть бронежилет. А вот автомат аккуратно положил сбоку от себя и прикрыл какой-то тряпкой. Бережёт парень оружие — наш человек! Он-то и отвез меня подальше от грохота выстрелов. Притормозил у небольшого домика, сказал: «Генерал просил вас обождать здесь». И уехал. А вернулся только сегодня утром. Я, сидя в домике, с интересом смотрел телевизор, наблюдая за тем, как важные начальники привычно спихивают ответственность друг на друга. Выступая в прямом эфире, каждый из них бодро уверял телезрителей, что именно на его участке ответственности всё пребывает в абсолютном порядке. А все неприятности (типа вчерашней перестрелки) происходят исключительно по недосмотру смежников. Видимо, до их руководства что-то наконец стало доходить, и на третий день этих болтунов с экрана убрали. Тогда и приехал ко мне этот парень, отрекомендовавшийся Вадимом.
— Можно выходить, Михаил Петрович. С улиц убрали патрули корпуса. Осталась лишь обычная ППС, но нам она не опасна. У них своей работы — выше крыши.
— И куда же мы пойдём? Батю увидеть можно?
— Увы… Официально он сейчас на излечении в военном госпитале. У него сильнейший стресс, после всего произошедшего, и обострившаяся язва желудка.
— А не опасно так-то?
— Госпиталь — военная часть. В связи с обострившейся криминогенной обстановкой, его охрана значительно усилена — до роты пехоты. Палату генерала охраняют круглосуточно. Сунулись было местные опера и следаки — им вежливо намекнули на несвоевременность такого визита. Разумеется — по медицинским показаниям. Генерал очень ослаб и ему необходим покой. А по видеосвязи Шамов пообщался с ними лично. Заверил в своей готовности дать показания по этому делу и сообщил, что очень хорошо запомнил содержимое некоторых разговоров. Его-то там никто особо не стеснялся… Не думаю, что он этим кого-то сильно обрадовал. Наверняка, скоротечный склероз или ещё какая-нибудь подобная хворь устроили бы многих важных людей гораздо больше. Но, увы… облом-с! — ехидно подмигивает Вадим.
К месту назначения мы добрались, действительно, спокойно и без помех. И вот теперь я сижу на старом диване, который должно быть, помнит ещё Брежнева, а то и самого кукурузника.

— Ну, что, Михаил Петрович, будем знакомы? Валерий Викторович Плюснин — начальник оперативного управления ФСБ по данному городу и его окрестностям. Подполковник.
— Олег Николаевич Фетисов, — берёт слово второй собеседник, — Военная контрразведка. Подполковник.
— Как я понимаю, мне представляться уже не нужно? Мое имя-отчество вам известно, — вежливо отвечаю я. — Равно, как и звание.
Собеседники улыбаются.
— Вы у нас, выражаясь современным языком, персона раскрученная — трудно не узнать. Хотя, не могу не отдать должное вашей способности к перевоплощению! — говорит эфэсбешник. — И не перестаю удивляться! Ведь вы же знали, что это может быть подставой! И всё равно — полезли! Зачем?
— У меня был иной выход?
— Он прав, Викторович, — вступает в разговор контрразведчик. — Они с Шамовым вместе воевали… такое не забывается. И доводы разума не всегда тут воспринимаются однозначно. Да и как ни поверни, а генерал-то ушёл! Без нашей помощи, хочу тебе заметить!
Плюснин поджимает губы.
— Кстати, товарищи, может быть, вы разъясните мне — кто стрелял по помогальникам? — спрашиваю я обоих подполковников.
— Наши группы, — откликается Фетисов. — Мы приготовили их заранее и выставили на подходах к точкам возможных боестолкновений.
— Это сколько же их было?! — изумленно смотрю на него.
— Три. Три группы по двенадцать человек.
Ага, четыре тройки. Знакомый почерк.
— Валерий Викторович, а точнее, его спецы, ухитрились оснастить все автозаки полиции и УИН спутниковыми маячками. И мы знали — где и в какое время находится любая машина. Да и заявок на такой транспорт было подано всего три. Вот мы и следовали за ними издали. Так что успели в нужное место быстро. А вот про засаду корпуса у конспиративной квартиры, увы, никто из нас не знал… — разводит руками контрразведчик.

Ага, если я всё правильно понимаю, так у них тут полное взаимопонимание и дружеская поддержка. Неплохо! Ну, тут уже и мы могем их кое-чем удивить!
— Таким образом, Олег Николаевич, у вас тут, выражаясь современным языком, имеется устойчивое сообщество? С точки зрения властей — преступное. Так? И располагающее нехилыми возможностями?
— Так! — соглашается эфэсбешник.
— Ага! Ручка у вас есть? И бумага?
Он протягивает мне блокнот и авторучку.
— Вот телефон, — быстро записываю я номер. — Позвоните по нему. Между восемнадцатью и двадцатью часами. Позовите Михаила Владимировича. Скажите — «должок бы вернуть…» Он ответит — «не помню такого». Договоритесь с ним о встрече. Мол, там все и объясню. Вот с ним дальше и контактируйте…
Плюснин торжествующе смотрит на контрразведчика.
— С тебя стакан! Кто был прав?! — он поворачивается ко мне. — Не удивляйтесь, Михаил Петрович, это наш старый спор. Я всегда был уверен в том, что вы — это острие копья. Ведь за вами стоят ещё люди? И их немало?
— Ясен пень! Что ж вы думали — я один со всей системой бодаюсь? Эдакий современный Дон Кихот?
Мы все вместе улыбаемся. Уф! Упал с души кирпич — нашего полку прибыло!
Смех-смехом, а вот дальнейшего развития событий я и представить себе не мог!
Началось с того, что, после телефонного разговора, на оговоренную встречу мы двинулись вдвоем с Плюсниным. Что уж он там такого наговорил Петряеву, бог весть, но тот потребовал и моего личного присутствия. Более того, в приватном разговоре он намекнул мне, что эфэсбешника надо доставить целым — и любой ценой! Правда, тот тоже оказался не размазнёй, и в дороге нас сопровождали шестеро бойцов его личной группы. В принципе, при такой охране можно было бы и поспать, но… нервозность моего старого друга (и нынешнего командира) передалась и мне. Подремать не вышло.
Поэтому, в условленное место я приехал злым и невыспавшимся. Да и Плюснин всю дорогу нервничал, видать, что-то его взволновало всерьёз.
После краткого обмена любезностями, мы все уселись за стол. Все — это мы двое, Петряев, Толя Григорьев и ещё двое незнакомых мужиков. Устроились, хлебнули чаю и слово взял Плюснин. Поставив на стол свой ноутбук, он откинул крышку и что-то набрал на клавиатуре.
— Без вступления здесь не обойтись, поэтому заранее прошу прощения за многословность.
Ребята кивают. Всё серьёзны, словно знают что-то такое, о чем я даже не догадываюсь.
Ободрённый их реакцией, эфэсбешник продолжает.
— Как известно, следствием разоблачений некоторых действий вспомогательного корпуса, стал вывод его частей из ряда стран Индокитая и Центральной Азии. Полагаю, все успели заметить, насколько быстро и организованно развернулась кампания по изгнанию этих частей и дискредитации корпуса в целом?
Снова утверждающие кивки.
Оратор щелкает кнопкой мыши, и на экране появляется карта.
— Вот схема расположения частей корпуса, по состоянию полгода назад. Синие линии — дороги, которые они контролировали. Точки — места дислокации частей.
Мы внимательно рассматриваем тонкие синие линии и точки. Они пересекают всю страну, доходя до бывшей границы СССР.
— Да, части корпуса стояли и в бывших советских республиках, — заметив вопросительные взгляды собеседников, говорит мой спутник. — Не обращая никакого внимания на линии границ. Всё ясно?
— Ну, данную карту мы видели, — приподнимается один из незнакомых мужиков. — И что? У вас — более точная. Это все её преимущества?
— Нет, — улыбается Плюснин. — Не все.
Новый щелчок — на экране возникают новые точки и полоски. Уже зеленые.
— Это места размещения «десантников»…
Собравшиеся в комнате люди, молча смотрят на экран. Совпадение — почти полное.
— Хм…ну и что здесь необычного? Вполне естественно, что «десантники» направлялись в те места, где могли бы рассчитывать на поддержку корпуса. Не слишком-то их там привечало местное население, несмотря на все указы президента, — снова говорит тот самый мужик.
— Разумеется, — соглашается эфэсбешник. — Так, собственно говоря, всё и задумано и внешне выглядит абсолютно естественно. А вот здесь — места базирования корпуса уже за границами СССР.
Новый щелчок — линии на экране продолжаются… и упираются в границы…
— Опа… — Петряев удивлённо разглядывает картинку. — Надо же…
— И ещё, — новый щелчок мышью, — Вот тут мы видим основные маршруты транспортировки наркотиков из известных мест.
На экране появились желтые линии, пролегавшие практически поверх синих.
— Вот так…
— Однако! — Чешет Олег в затылке. — Это что же такое выходит — корпус занимается наркотой?
— Не думаю, — качает головой Плюснин. — Скорее всего, их играют втемную. Корпус прикрывает дороги и транспортные коммуникации, по которым идет груз наркотиков. С соответствующими документами, естественно. Какое-то количество высших офицеров, возможно, и задействовано в данной операции, но не все — это было бы неразумно. Судите сами, после того, как НАТО оккупировало Афганистан, урожай опийного мака вырос там более чем в пятьдесят раз! Раньше этому мешали талибы, за что и получили по чавке. После того, как оккупационные войска подготовили там местные части, которые и должны были, наряду со всем прочим, обеспечивать безопасность плантаций, натовцы официально оттуда ушли. Оставив на границе части корпуса, с баз которых шло снабжение местных войск техникой и вооружением. Неофициально, разумеется. Что, естественно, очень  сильно не нравилось Китаю. Но открыто выступить против китайцы по каким-то причинам, не могли. Зато подвернувшейся возможностью воспользовались молниеносно!

Щелчок и часть синих линий исчезла с карты.
— И стоимость наркотиков в Европе мгновенно подскочила — и очень ощутимо! Да и на наших рынках цены поползли вверх. А мы — не только транзитная страна! Часть этого груза нам же и предназначена!
— Хорошо, — кивает второй незнакомец. — Это понятно. Неприятностей мы им доставили, и это не может не радовать. На бабки кто-то из забугорников попал — тоже хорошо. Наркоты у нас меньше стало — ещё плюс. Но, ведь это не всё? Я прав?
— Да, — соглашается мой спутник. — Это далеко не всё… Китайцы, разумеется, неофициально, высказали нам…
— Вам лично?
— Нам. Всем. Высказали благодарность за помощь в этом вопросе. Есть, как вы понимаете, соответствующие неофициальные каналы…
— Хм! Но ведь они все — в одной лодке!
— Китай всегда  гребёт в свою  сторону. Независимо от соседей. Дружба — дружбой, а табачок — врозь!
— Пожалуй… — после некоторого раздумья соглашается мужик. — И в какой же форме они высказали эту благодарность? Почетную грамоту прислали?
Эфэсбешник улыбается — оценил иронию.
— Прислали. Только не грамоту, а оперативные материалы по некоторым сотрудникам из числа «десантников». Оказывается, эти милые девушки и симпатичные мальчики занимаются ещё и кое-какой другой деятельностью… А именно — торгуют наркотой и обеспечивают проход грузов по контролируемой ими территории. Выписывают документы и обеспечивают оперативное прикрытие.
— М-м-да… неслабо! — восхищается Петряев. — И мы можем эти материалы использовать?
— Можем. И уже используем. Более того, уже сейчас видно, что эта деятельность «десантников» ведётся с ведома президентской администрации. И это возможно доказать. Правда, сами понимаете, что в суд с такими материалами идти бессмысленно — исход дела заранее ясен.
— Тогда, простите, зачем вся эта работа? — мрачнеет Олег.
— Во-первых, мы теперь можем доказать, что вся эта шумиха с «международной» помощью, не что иное, как операция прикрытия наркобизнеса. Понятно, что на самом деле эта деятельность имеет гораздо больше целей и наркобизнес — далеко не самая важная. Перехват управления страной — это намного интереснее. Но бизнес — никто не отменял! И если возможно на таком деле ещё и заработать, то никто и никогда от этого не откажется. Что самое интересное, в это поверят сразу! Ибо народ «десантников» и так не любит, а власти не доверяет уже традиционно. Я, кстати говоря, совершенно не буду удивлён, если наркоторговцы подключились к данной «международной» миссии уже на заключительном этапе формирования кадров этих «управленцев» и новоявленных лидеров «гордых и независимых» народов. Хотя, не исключаю и иного. Они вполне могли вбросить данную идею и попросту выждать время. Ведь операции НАТО в Афганистане и прочих наркорегионах начались не вчера! А уж уши их спецслужб торчат из проекта на каждом углу. У них накоплен громадный опыт по использованию наркоты в собственных целях. Да и развалу нашей страны это зелье способствует в немалой мере.
— Хорошо, суд отпадает. А что тогда остаётся?
— Да пресса же! — всплескивает руками Плюснин. — Их собственное оружие! В США выборы уже в этом году, во многих странах Европы — тоже не за горами. Думаю, что и Китай поддержит нас всеми своими информационными ресурсами — им бардак на Западе выгоден, он только усиливает их собственные позиции.
— У вас есть свой информационный канал? — удивляется Григорьев.
— Нет. Он есть у вас!
— То есть? — Толя озадаченно смотрит на эфэсбешника.
— «Имперский рупор!»
А ведь и верно! Все уже давно привыкли к тому, что Огнев дает в эфир точную информацию. Она всегда проверяема и соответствует действительности. Сведения «от Имперца» моментально ретранслируются всеми СМИ. Хоть нашими, хоть мировыми. Да уж… это удар ниже пояса. «Демократия на наркоденьги» — такой заголовок вызовет не то что бурю — прямо-таки ураган возмущения! И очень многие политики полетят со своих постов. Да и не только политики — рядовым функционерам, разнообразным «защитникам» и «лидерам гордых нацменьшинств» поплохеет очень основательно. Как бы и не летально — ведь зачищать «хвосты» станут в спешке, особо не разбираясь и не церемонясь. Тут уж — кто не спрятался, я не виноват! Ну и голова!
Присутствующие с уважением смотрят на Плюснина.
— Ничего себе у вас замыслы… — это второй, доселе молчащий дядька, влез. — Подполковник Соловьев, аналитическое управление Генштаба. Нет, идея-то очень даже неплоха, но вот — потянем ли?
— Одни — вряд ли. С помощью Китая — очень даже вероятно.
— И в чем же будет эта помощь выражаться? — интересуется подполковник.
— Информационные ресурсы КНР подхватят любую новость по данной теме. Это — раз! Они согласны передать дополнительные материалы, которых у нас пока ещё нет. Более того — они готовы оказать помощь снаряжением и техникой. Денег — не дадут, да мы и сами не возьмём, я полагаю.
— Деньги найдём! — отмахивается Олег. — Чай, на углах пока не побираемся… Но ведь за красивые глазки китайцы ничего делать не станут, так ведь?
— Так! — соглашается мой спутник.
— И что же они хотят?
— Воду.
— То есть? — опешил подполковник из Генштаба. — Реки, что ли, к ним сибирские повернуть?
— Нет. Всё проще. В исследованиях свойства воды Запад отстал от нас навсегда. Там такие разработки были прекращены ещё в девяностые годы. Сегодня там вообще отсутствует подобная школа специалистов и учёных. Воссоздать её — надо лет пять-десять, ибо некому. Все их «умы» в данной области давно уже поумирали…
— Небось, не без чьей-то помощи… — ворчит под нос генштабист.
— И так может быть, — кивает Плюснин. — Но, вернемся к делу. В одном из наших НИИ уже многие годы ведут исследования по изменению характеристик обыкновенной воды. По приданию ей новых, ранее неизвестных, свойств. Собственно говоря, такие исследования не только там идут. Но именно эти — особенно интересны. При добавлении в обычную воду некоторых, строго дозированных, препаратов, выход сырья из опийного мака снижается в несколько раз! Полностью уничтожить его — это мы пока не можем. Но вот сделать его производство дико дорогим и невыгодным — вот такую задачу решить вполне по силам. Замечу, что ни на что более такая вода не воздействует. Опылять посевы гербицидами — это в Афгане-то? Кто ж нам даст? Даже и Китаю это не по силам — такая акция равносильна объявлению войны! Помните, какая поднялась шумиха, когда кто-то в ООН предложил такой метод борьбы с наркотиками? Кто только не вспоминал о «бедных» крестьянах, которые помрут в этом случае с голоду?
— А помрут? — интересуется Петренко.
— И даже наверняка. Очень и очень многие. Они уже давно, кроме мака, ничего не выращивают сами, а еду попросту покупают. Не станет опия — не будет денег. А не станет денег — голод на пороге. Ведь их вожди своих денег на это не дадут — жалко! Проще уж у соседей отобрать… Так что и новая война в том регионе — не за горами.
— И с кем же они станут воевать?
— Таджикистан — не катит. Там тоже на выращивание наркоты кто только не присел. У них те же проблемы будут, только масштабом меньше — не все в это дело ещё втянулись. Узбекистан — тоже, но там масштабы ещё меньше. Самый вероятный кандидат — Пакистан. Там есть что взять. А Китаю это только на руку, ему сильные и зубастые соседи ни к чему.
— Так они хотят…
— Получить от нас эти реагенты. Все прочее — они берут на себя.
— И не жалко вам этих будущих покойников? — интересуется Соловьев.
— Нет! — отрезает Плюснин. — Мне наших людей жалко. Тех, кто от этого зелья мрёт! А те, кто его производят… их никто под руку не подпихивал! Кроме собственной жадности. И Пакистан нам не друг и не союзник! За что боролись — на то и напоролись!
— Ну… — чешет в затылке генштабист, — идея, конечно, заманчивая… Но — сработает ли она? Где гарантия, что эти реагенты окажут должное влияние? Ведь если мы обманем ожидания китайцев, реакция будет быстрой и не слишком для нас приятной! Какими-то чудесами попахивает, откровенно говоря!
— Да нет там никаких чудес! Ещё в советское время эти разработки начали. Нашли вещество, которое подавляет выработку алкалоидов в маке. Куда-то там встраивается, что-то замещает — и синтез идёт наперекосяк. Сам мак растёт и плодоносит, но чтобы получить такое же количество героина, его надо собрать в десятки раз больше. Лучше всего было бы опрыскивать этим препаратом поля, но я сильно сомневаюсь, что кто-то даст нам возможность что-нибудь там разбрасывать. А вот вода туда попадает — поливать-то плантацию нужно? Нужно! А в поливную воду это средство тоже можно добавлять. Да, эффект будет более слабым — так и концов никто не отыщет после.
— Но ведь китайцы, получив первые порции препарата, сами наладят его синтез!
— На здоровье! Им для начала придётся разобраться, что там действующее вещество, а что — примеси и побочные продукты. Только на это уйдут годы. А потом ещё и технологию синтеза надо будет разрабатывать. И мы им жизнь облегчать не будем — разбавим препарат посильнее, пригоним им цистерну и скажем, что всё дело в «памяти воды». Нате бочку — и лейте куда хотите! Извлечь реагент из воды — опухнуть можно! Надо ещё знать — как и что извлекать! Пусть пробуют, в этой области там работать некому. Не только у них — вообще ни у кого!
— Эксперименты были?
— В Ферганской долине, год назад. Там, после этого, две конкурирующие группировки наркодельцов взаимоистребились, почти в полном составе. Никак не могли решить, кто виноват. И до сих пор на этих участках мак растет какой-то хилый, некачественный. Даже муллу приглашали, чтобы он что-то с полями сделал — не помогло!
— Попа звать не пробовали? — хмыкает Соловьев.
— А что, мог бы помочь? Надо будет подумать над этим вопросом…
На лицах присутствующих появились улыбки.
Уже под занавес разговора Плюснин отводит меня и Олега в сторону.
— Есть еще одна причина, по которой я просил встречи в таком составе. Дело в том, что те самые исследования проводятся в НИИ почвоведения и органических удобрений. Институт совсем небольшой, и создан был именно как прикрытие для проведения таких вот разработок. Естественно, там ведутся и другие исследования. Истинную цель знают всего несколько человек. Государственного финансирования на все про все не хватает, и организация влачит жалкое существование. Разумеется, нужные нам работы оплачиваются без задержки. Для этого существует специальный фонд, время от времени дающий институту различные небольшие заказы. Именно эти средства позволяют выживать организации. По вполне понятным причинам мы никак не афишируем свое участие в данных проектах. Но возникла опасность, которую никто из нас предусмотреть просто не мог.
— А именно? — приподнимает бровь Олег.
— Некий оборотистый торгаш — Хамзаев Ибрагим, нахапав денег на торговле и спекуляции, положил свой взгляд на помещения, занимаемые НИИ. Это крепкие дома старой постройки. С точки зрения этого бизнес-деятеля, помещения прекрасно подойдут для переоборудования их в бизнес-центр. Сами понимаете, что несколько лет назад, даже при всем тогдашнем бардаке, местные власти никогда бы не пошли навстречу такому торгашу. С советских времён, в каждой мэрии или управе соответствующего масштаба всегда присутствовал человек, понимающий, куда именно не следует совать нос таким вот деятелям. Но это было тогда. Сейчас таких людей нет. А те, что есть, не располагают возможностью по пресечению подобной сделки. Максимум, на что они оказались способны, это не дать совершить рейдерский захват учреждения. Но и только. Почесав в затылке, торгаш сообразил, что есть и другие пути. В результате нехитрых операций, он скупил все земли вокруг НИИ и фактически прервал все его сообщение с внешним миром. Под каким-то надуманным предлогом институт отключили от воды и даже от электричества. С последним, впрочем, удалось справиться: в учреждении есть резервные источники энергоснабжения. Не только дизельные, но и солнечные панели на крыше. Если не дать завезти топливо Хамзаев еще способен, то воздействовать на солнце он пока не умеет.
— А как же сотрудники института попадают к себе на работу?
— По воде. Институт стоит на берегу реки. Этим же путем доставляются туда самые необходимые материалы. Но это сейчас, летом. На носу осень, а следом за ней и зима. Положение существенно ухудшится. При помощи солнечных батарей отапливать институт невозможно. Да и люди, работающие там, уже начали задаваться вопросом, почему они вынуждены терпеть подобные неудобства. Многим из них уже обещаны места в будущем бизнес-центре. Понятное дело, что торгаш не собирается выполнять свои посулы. Но как мы можем это объяснить всем остальным?
— А в автокатастрофу этот неразумный сын гордого народа еще не попадал? — ядовито интересуюсь я.
— Мы можем ему устроить и авиакатастрофу, сил хватит. Вплоть до падения стратегического бомбардировщика на его резиденцию. Но это ничего не даст. Ибрагим — пешка. Человек, поставленный на этот пост диаспорой. Он просто распоряжается их деньгами, вот и все. Не будет его — придет другой.
— Ну, у нас автокатастрофы каждый день…
— Да хоть падение метеоритов! Рано или поздно кто-то сообразит, вокруг чего завязался весь сыр-бор. И к институту проявят самое пристальное внимание. А если не дай бог выяснится, что на самом деле там производится…
— Ну, тогда все здание просто под корень снесут! — хмыкает Петряев. — А сотрудников вырежут вместе с семьями. Нет, этого допустить мы не можем! И какой же вы видите из всего этого выход?
— Визит Имперца! Ведь он как раз и может действовать, исходя, из желания восстановить попранную справедливость. Без всяких разумных обоснований. Вот в этом случае — поймут и искать других причин не станут. Все и так понятно — это же Имперец!
Петряев выжидающе на меня смотрит. Понятно, тут уже решение за мной.
Пожимаю плечами.
— Ну, раз надо…
— Со своей стороны, — спешит пояснить Плюснин, — мы всё заранее подготовим! У вас будут все сведения, необходимые для успешной работы. И прикрытие мы постараемся обеспечить…
— Так и мы в долгу не останемся, — кивает Олег. — Дело действительно срочное и затягивать здесь нельзя.
Вот так и вышло, что я нынче топаю по узким улочкам небольшого городка…
Знаю я о нём достаточно много, могу уже прикинуть возможные варианты своих маршрутов передвижения. И нужные мне объекты рассмотрел на экране с разных сторон. Но, всё-таки, личного впечатления ещё не составил, чего-то не хватает…
Казалось бы — чего проще? Расположение помещений известно, где там окна-двери имеются, тоже ясно. Вошел, сказал — и делай ноги! А вот — если нужное окно не откроется? Оттого, что там попросту сломан запор? Или ленивый завхоз гвоздем его забил? Может же такое произойти? Может, да ещё как! Чай, не в Германии живем — у нас такие вот «случайности» на каждом шагу и повсюду. Даже в президентском дворце…
Значит, что?
Ножками пройдёмся, ножками! Своими руками всё прощупаю, своими глазами на всё взгляну. Так, как всегда и делал. Оттого и жив до сих пор. Понимаю, что время не ждёт. Так и голова у меня всего одна! И совать её в пасть волку не хочу. И не буду.
Офис господина Хамзаева располагался в новом, недавно построенном, здании. Сплошное стекло и бетон — красота! Ну, это с какой стороны посмотреть… Зимой тут нормальные условия для работы создавать — бухгалтер позеленеет от выплаченных за отопление сумм. Но понты дороже денег! Вот и платят… А что? Диаспора вышеуказанного господина — не из бедных. Бюджет им такие отступные платит — умом подвинуться можно!
Но я не настолько впечатлительный, мне эти изыски даже на руку. Ибо с помощью простейших оптических приборов (купленных прямо на месте — рынок же, господа!), можно без особого труда рассмотреть происходящее внутри. Чем я и занимаюсь.
И уже к концу второго дня наблюдений, без труда вычисляю всю охрану означенного персонажа. Их четверо. Причём, двое охраняют собственно вход в офис — он здесь отдельный, а прочие сидят в прихожей у бизнесмена и заигрывают с секретаршей.
Внизу, там где сидит первая парочка, установлен стандартный «Гаррет» — арка. И всех посетителей через него пропускают. За этим лениво следит один из охранников. Второй сидит около лифта — пятый этаж, всё-таки! Он проверяет документы у визитеров, вызывает лифт и отправляет его наверх, сразу в офис, промежуточных остановок у лифта нет. Причём, вызывает и отправляет его именно охранник — около самого лифта я кнопок не заметил. А по выходе из кабины, визитера встречают сразу двое мордоворотов — они сидят по обе стороны от дверей. Пока будешь разбираться с одним — второй понавертит в тебе дырок. Да, не лопух их тут консультировал…
Однако же при постройке этого офиса проектировщик не мог устроить здесь только один вход. В противном случае, отключившееся электричество оставляло взаперти всех его обитателей. Значит, второй вход точно где-то есть. И это не лифт, должна быть лестница или что-то в этом духе. Вопрос только в том, где она находится. То, что внизу около лифта ее нет — однозначно. Ни одной двери там не видно. Наиболее логичным в этом случае было бы использование лестничных пролетов прилегающего здания. Какие проблемы? Открыл дверь, прошел к соседям и спустился вниз. Коротко и ясно. Но! Офис строился и проектировался по требованиям теперешнего обитателя. А исходя из его чрезмерно завышенной самооценки, подобный типус сочтет оскорбительным для себя саму возможность совместного хождения по лестницам с кем бы то ни было. Стало быть, прохода в соседнее здание нет. А есть резервная лестница, запрятанная где-то внутри офиса.
Вытащив из кармана мобильный телефон, набираю номер здешнего связного. После обмена условленными фразами, убедившись в том, что на той стороне телефонной линии находится свой человек, объясняю ему суть вопроса. Мой собеседник какое-то время молчит, потом просит день отсрочки. Ничего, время пока терпит. А я заодно успею посмотреть и место, где живет наш «успешный бизнесмен». Тоже лишним не будет. Кто его знает, как там все повернется с офисом. В любом случае надо иметь запасной вариант.
В обусловленное время снова набираю телефонный номер. Мой собеседник краток, он сообщает мне адрес в интернете и вешает трубку. Пройдя по указанной ссылке (благо планшетник я всегда ношу с собой), обнаруживаю там выложенные чертежи всего здания сразу. Полчаса изучения — и я в задумчивости чешу себе затылок. В принципе, что-то подобное можно было предвидеть с самого начала. Что главное для моего теперешнего оппонента? Внешняя крутость. Он всем своим видом и поведением должен внушать каждому визитеру, что это именно он, единственный и неповторимый, является главной фигурой. А поэтому ни в его словах, ни в чем-либо другом не должно присутствовать даже малейшего намека на то, что что-то в его жизни может пойти не так, как он хочет. Уж и не знаю, кто запудрил ему мозги на эту тему, но результат налицо.
Дверь, разумеется, есть, и есть лестница, ведущая прямо на пятый этаж. Но поскольку показать подобные меры предосторожности, с точки зрения данного нувориша, — вещь непозволительная, обе двери скрыты под обивкой стен. Они закрыты декоративными панелями, и незнающий человек никогда их не найдет. Самое же веселое в данной ситуации то, что обозначенная на плане лестница ведет не только на первый этаж в лифтовой холл, а еще и вниз, в подземный гараж. Собственно говоря, лифт туда тоже может спускаться, но Хамзаев им не пользуется. Он ставит свою машину прямо перед дверями офиса, дабы все смертные могли лицезреть его фигуру в тот момент, когда он неторопливо шествует от нее к офису. Надо полагать, он такой демонстрацией существенно повышает чувство собственного достоинства. Что поделать — вчерашнему пастуху, внезапно назначенному «крутым бизнесменом» совершенно необходимо утверждать себя самого в собственных глазах. Надо думать, он считает, что и все окружающие его люди будут смотреть на него из-за этого с большим уважением. Ну, да и флаг ему в руки. Знавал я настоящих серьезных дядек из числа его соплеменников — так те себя совсем по-другому позиционировали. Человеку по-настоящему серьезному нет никакой нужды во всех этих внешних эффектах. Окружающие и так хорошо себе представляют, с кем имеют дело. И поэтому ведут себя соответствующим образом.
Дождавшись окончания рабочего дня, я наношу визит в гараж делового центра. Здесь достаточно оживленно, снуют туда-сюда автомашины, народ разъезжается после окончания трудового дня. В принципе, назвать это здание деловым центром было бы не совсем правильно. В городе нет какого-то бизнеса, который требовал бы для себя постройки подобного сооружения. (Так что за каким фигом потребовался Хамзаеву ещё один бизнес-центр — бог весть…) Поэтому большую часть здания занимают различные городские учреждения: служба социального обеспечения и прочие. На одном из этажей компактно сидят «десантники». После известных событий у них на этаже выставлен пост солдат вспомогательного корпуса. Они контролируют входящих туда людей и обеспечивают безопасность своих подопечных. Именно «десантникам» принадлежит большая часть автомобилей, стоящих в подземном гараже. Складывается весьма интересная ситуация. Поскольку собственно бизнесменов в здании практически нет, то никакой особенной охраны ему не полагается: не на что нанять, доходы от аренды весьма невелики. «Помогальники» же охраняют исключительно свой этаж. Все прочее им совершенно до фонаря. Однако городской администрации вполне достаточно присутствия представителей вспомогательного корпуса пусть даже на одном из этажей. Оперируя самим фактом их присутствия, они с легкой душой спихнули с себя заботу по охране всех остальных помещений. Мол, и так никто не полезет в здание, где несут службу «помогальники». А один они этаж охраняют или несколько — в данном случае не так уж и важно. Главное, что они здесь есть.
Поэтому спокойно спускаюсь в неохраняемый гараж. Сидящий на входе вахтер провожает меня безразличным взглядом. На мне сейчас передник уборщика, резиновые сапоги, а в руках — ведро с мокрой тряпкой, резиновый шланг и швабра. С точки зрения вахтера, я существо низшего порядка. Вахтер может меня остановить, не пропустить, послать куда-нибудь. И это его успокаивает, он и так уже ощущает себя микроначальником, так что нет нужды дергать меня, чтобы в этом лишний раз убедиться. Появление обслуживающего персонала такой категории — вещь вполне обыденная и внимания не достойная.
Вот и нужное место. В стене присутствует невзрачная металлическая дверь. Но хоть не деревянная — и то хлеб. Я уже с несколько большим уважением думаю про местных специалистов по безопасности. Замок на ней простенький, серьезной преграды собой не представляет. Но ведь по логике вещей данная дверь должна оснащаться какой-нибудь простенькой кнопочкой, сигнализирующей о том, что какой-то неведомый злодей ее непонятным образом открыл. На плане таковая кнопочка присутствует, есть даже и ее характеристики — это обычный геркон. А на верхней планке двери где-то присобачен соответствующий магнитик. Искать его сейчас проблематично, да и не особенно нужно. Ставлю ведро с водой на пол и достаю из него полиэтиленовый пакет. Двусторонним скотчем приклеиваю на верхнюю часть двери нехитрое устройство — обыкновенный дверной электромагнитный замок, такие на всех подъездах на дверях висят. Собственно говоря, даже не сам замок, а одну из его частей, а именно — электромагнит. Раз уж эта хреновина без особых проблем удерживает в запертом положении массивную входную дверь, то уж контакты геркона в замкнутом положении удержать сможет. Подключаю к электромагниту аккумуляторную батарею. На полчаса-час хватит, а больше мне и не нужно. Щелчок и электромагнит подмигивает светодиодом — работает. Поковырявшись некоторое время в замке, подбираю ключ (он здесь обычный — плоский ключ от английского замка) и спустя пару минут осторожно продвигаюсь вверх по лестнице. Тут пыльно, видно, что лестницей никто не пользовался с момента постройки. Вот и первая дверь — в лифтовой холл. Заперта на обычный замок, такой же как внизу. На верхней планке двери вижу приклеенный магнит. Система сигнализации здесь точно такая же, что и внизу. На несколько минут задержавшись около нее, топаю дальше. Не дойдя всего один пролет до верхней площадки, притормаживаю. Я вообще-то человек подозрительный и недоверчивый, и считать охранников «бизнесмена» полными лохами у меня нет никаких оснований. Раз уж они дожили до более-менее взрослых лет, то это означает как минимум одно: в бою их не грохнули и в междоусобных разборках не пристрелили. Стало быть, какой-то опыт у ребят есть. Именно потому в вытянутой вперед руке я держу длинную нитку. Она ползет передо мной по ступенькам и в какой-то момент вдруг зависает, наткнувшись на что-то, натянутое невысоко над лестницей. Присаживаюсь и изучаю это явление. Обыкновенная РГД-5, привязанная к поперечинам лестницы. Чека ослаблена, и к ней привязана тоненькая проволочка, натянутая над ступеньками — на ней и повисла моя ниточка. Ну, чего-то подобного я и ожидал. Присобачить на голой лестнице что-либо другое не так уж и просто. Любая электронная схема требует питания и, как следствие, — подводки проводов либо наличия батарей. Батареи нужно менять, а значит, в пыли будут присутствовать следы, которых я в настоящий момент не наблюдаю. Никаких других проводов, кроме осветительных, здесь тоже не видно. Поэтому, перешагнув через растяжку, топаю дальше. Никаких промежуточных дверей больше не находится, и вскоре я стою перед дверью, ведущей прямо в приемную «бизнесмена». Ничем особенным от своих товарок она не отличается. А лестница ведет дальше, поэтому трачу еще несколько минут на то, чтобы пройтись по ней до самого верха. Дальше мы имеем выход на крышу, каковым лестница и заканчивается.

Сегодняшний день у Ибрагима не задался с самого начала. Обещанный товар не прибыл, контрагент долго мямлил в трубку, пытаясь объяснить причины опоздания. Поэтому в офис Хамзаев вошел в неважном расположении духа. Поздоровавшись с сидевшими внизу охранниками, он небрежно кивнул вскочившей при его появлении секретарше и прошел в свой кабинет. Ткнув пальцем в кнопку селектора, буркнул: «Кофе и рюмку коньяка!» Плюхнулся в кресло и, вытащив из верхнего ящика стола дорогую сигару, привычно щелкнул гильотинкой, отрезая у нее кончики. Прикурив, откинулся в кресле и выпустил струйку дыма в потолок.
— Вкусно?
— Э-э-э… Да… — Ибрагим крутанулся в кресле.
Напротив него в гостевом кресле удобно устроился незнакомец. Здоровенный мужик, в возрасте, с цепким и недобрым взглядом внимательных глаз. В правой руке у него виднелся пистолет с глушителем.
— Кто вы такой? И как вообще сюда попали?
— А телевизор вы не смотрите? — удивился визитер. — Напрасно. Тогда бы мне не пришлось представляться. Я Имперец. Кстати, скажите вашей секретарше: пусть обождет приносить вам кофе и коньяк. Я кофе по утрам не пью, а для коньяка еще не настало время.
Ткнув пальцем в кнопку селектора, Ибрагим пробормотал:
— Э-э… Света… Потом все принесешь, не хочу сейчас.
— Как скажете, босс.
— Ну, вот, — кивнул головой визитер, — теперь и поговорить можно.
— Но что вам от меня нужно?
— Сущая безделица: у вас ведь есть родственники, господин Хамзаев?
«Выкуп пришел требовать! Не иначе украл кого из родни! А что — с него станется, он же на всю голову отмороженный!» — промелькнуло в голове у «бизнесмена».
— Э-э… Ну, конечно же, есть.
— Много?
— Ну, да.
— Наверное, есть и те, кого вы никогда даже и в глаза не видели?
— Конечно, есть.
— Но ведь они от этого не становятся чужими людьми, не так ли? И их беды — это и ваши беды, уважаемый?
«Точно, выкуп требовать станет! Кого же он украл? Говорит, дальние — не здесь украл?»
— Конечно, всякий уважающий себя мужчина должен помочь своему близкому… Но я не понимаю…
— Не волнуйтесь, господин Хамзаев, речь в данном случае идет не о ваших родственниках. У меня есть такие же родные люди в этом городе. Так уж сложилось, что мы не встречались много лет. Но это же ведь ничего не значит? Они такие же родные, как мой дядя или отец, ведь так?
— Так.
— Я рад, что вы меня понимаете. Дело в том, что один из уважаемых мною людей работает в этом городе, — Имперец вытащил из кармана бумажку и положил ее на стол перед Хамзаевым. — Вот в этом заведении.
— Ну, а я — то здесь причем? Почему вы пришли ко мне?
— Он уже старый человек, и ему трудно ходить на работу. А особенно плавать на лодке. По какому-то странному недоразумению, сотрудникам этой организации стали мешать ходить туда по земле. Я спросил, кто может исправить данную ситуацию, и мне указали на вас. Поэтому — я сегодня здесь, и мне бы хотелось услышать ответ на свой вопрос.
— Но на какой? Вы же ничего не спросили?
— Разве? Вот склероз! Я хочу знать, уважаемый, когда мой родственник вместе с другими сотрудниками сможет ходить на работу так, как он привык? Я не думаю, что проблемы, этому мешающие, настолько серьезны и трудно разрешимы. Впрочем, если это не в ваших силах и кто-то вам мешает, назовите мне этого человека. Думаю, что он проявит должное понимание…
«Да уж, тебе только попадись! Ведь пристрелит же — и глазом не моргнет. Как он прошел мимо охраны? И ведь никто не задержал! Нажать кнопку под столом? А если он выстрелит?»
— Я полагаю, господин Хамзаев, у вас нет необходимости в том, чтобы нажимать тревожную кнопку. Она у вас справа под столом, и вы только что на нее посмотрели. Мне бы не хотелось прерывать нашу спокойную беседу какими-то нежелательными эксцессами. Да и, кроме того, вы же человек разумный и должны понимать, что я не пришел бы сюда, не предприняв соответствующих мер предосторожности, — гость поднял вверх левую руку. — Вы знаете, что это?
В его руке была зажата какая-то серая коробочка с мигающим красным светодиодом.
— Нет, а что это?
— Это радиовзрыватель. Если я сейчас разожму руку, то установленные напротив вашего офиса мины взорвутся. Вы можете посмотреть себе за спину, там у вас дерево. Так вот, вместо вороньего гнезда на нём установлена мина «МОН-50». Как вы понимаете, она там не одна. А стекла навряд ли станут серьезной защитой от осколков. Весь ваш офис подметет стальной метлой. Есть желание проверить мои слова?
— Нет, конечно, что вы про меня думаете?!
— Я так и полагал. Так что вы можете сказать мне в ответ?
— Э-э-э… Но я хотел купить этот дом. Мы хотели построить там деловой центр…
— Вам что — в этом места не хватает?
— Но ведь здесь целый этаж занимают…
— «Десантники» вы хотите сказать?
— Ну, да.
— Так это не проблема. Съедут они от вас. Я могу лично заняться этим вопросом.
«Ага, и сколько могил прибавится на здешнем кладбище? И как потом на меня посмотрят „помогальники“? Там тоже дураков нет. Быстро поймут, в чьих интересах все сделано».
— Нет, эти проблемы я решу сам. Я тоже не последнее лицо в этом городе.
— Вот и славно. Так что я могу сказать своему родственнику? Как скоро он сможет ходить по привычной ему дороге?
— Э-э… Ну, завтра сможет.
— Вот и хорошо. Я рад, что мы поняли друг друга. Я всегда считал, что умный человек не будет создавать неприятностей другому умному человеку. Тем более из-за каких-то мелочей…
«Это для тебя, злодей, полмиллиона долларов мелочи! Ты еще заработай такие деньги! А ведь ничего не поделаешь: откажу ему — так он тотчас же меня и пристрелит. И кого тогда назначат на мое место? Мусу? Скорее всего… Он давно уже пытается меня отсюда спихнуть. А на словах вежливый… Семью, понятное дело, не оставят. Но и так жить, как сейчас, они уже не смогут. Забрать это здание все равно уже не выйдет: родственники там у него, как же! А может и родственники… Кто их там разберет… От этого типа чего угодно ждать можно. Его вся страна поймать не может. Ясно же, что не один он тут шурует. Ну, застрелим мы его сейчас, а завтра ещё какие-нибудь мины взорвут. И что с того, что именно эти снимут? Могут и новые повесить. Или машину заминируют. Нет уж, надо что-нибудь придумать. Позвоню этим, в мэрию. Пусть напишут какую-нибудь бумагу, что там берег слабый или еще что-нибудь изобретут. Найду, на кого списать. Много вокруг всяких ушлых бегают. На них и свалю. Денег, понятное дело, всех не вернуть. Ладно, эти дома снесем, они все равно уже мои. Тут никто ничего не скажет. Могу строить что хочу. А этот институт пусть стоит, фиг с ним. Пусть Иблис утащит в преисподнюю это здание со всеми его обитателями!»
— Разумеется, уважаемый. Надеюсь, у нас впредь не будет возникать таких неприятных ситуаций…
— И я хотел бы на это надеяться. Впрочем, если у вас случится какая-то неприятность… Разверните на улицу вот эту лампу, — гость ткнул рукою в сторону настольной лампы, — и я навещу вас. Возможно, мы сумеем найти выход из любой ситуации.
«А вот это может быть козырем! И если я скажу дяде о том, что у меня была встреча с Имперцем, и мы договорились о взаимодействии… Таким разговором не может похвастаться никто! Я скажу, что сам его нашел! И посмотрим тогда, кто рискнет глянуть косо в мою сторону!»
— Да, уважаемый, надеюсь, следующая наша встреча пройдет уже в другой обстановке.
— Я тоже на это надеюсь, — гость убрал за пазуху пистолет. — Полагаю, вы не откажетесь проводить меня?
— Это честь для меня!
Хамзаев встал из кресла и распахнул перед гостем дверь.
— Прошу!
— После вас, уважаемый.
Обалдевшие охранники, вскочив с мест, молча наблюдали за тем, как их босс лично провожает человека, возникшего неизвестно откуда. Про то, что в кабинете босса имеется шкаф, который они по идее должны ежедневно проверять, никто из них в этот момент и не подумал.
Спустившись на улицу, прощаюсь с Хамзаевым, пожимаю ему руку.
— Благодарю вас, уважаемый, дальше меня провожать не нужно. Несомненно, у вас есть множество дел, требующих личного участия.
— До свидания.
— И вам не хворать.
Отойдя в сторону, выключаю радиодетонатор. Вытащив из кармана телефон, делаю пару звонков.
Зашедший с улицы невзрачный мужичок, проходя мимо двери в подземном гараже, неловко задел рукояткой метлы притолоку. Да так неловко, что приклеенный на ней электромагнит отскочил и упал на землю (правда, со второй попытки… Уж очень крепкий скотч оказался).
А получившие экстренный вызов сотрудники МЧС, подогнав пожарную лестницу к растущему напротив офиса дереву, сняли с него деревянную коробку. После внимательного исследования в ней обнаружилась мина «МОН-50» с устройством радиоподрыва. Данный факт нашел отражение в ежедневной сводке происшествий, но поскольку никакого дальнейшего развития событий не последовало, об этом случае быстро забыли. А поинтересовавшимся непонятной возней около офиса охранникам господина Хамзаева посоветовали обратиться за разъяснениями в городское управление МЧС. Никто из них там не появился, но это совсем не означало того, что данное происшествие было оставлено ими без внимания. Есть, знаете ли, и другие источники получения информации… Получив эти сведения, их босс, напротив, не расстроился, а только удовлетворённо покивал головой. Всё сходилось — он принял правильное решение!

С самого утра погода не заладилась. Нехотя выглянувшее солнце, стоило лишь ему бросить взгляд на раскисшую дорогу, с негодованием спряталось за низко нависшие тучи. Поэтому водители грузовиков, следовавших по разбитой дороге, были предоставлены сами себе. Никто, в конечном итоге, не заставлял их ехать именно этим маршрутом — были дороги и получше. Правда там частенько попадались патрули ГИБДД, да и помимо них хватало любопытных глаз. Именно поэтому, те кто не хотел лишний раз раскрывать свой кошелёк, выбирали подобные окольные тропки. Здесь, по правде говоря, тоже хватало всевозможных неприятностей, но зато никто не препятствовал проезжающим оборонять себя в меру собственных возможностей. Кому-то хватало крепких кулаков, иные тащили из-под сиденья обрезы — словом, обычная картина для российской глубинки. И нельзя сказать, что тут царила какая-то анархия! Власть — присутствовала и периодически являла своих представителей окрестным жителям. Те, собираясь по зову прибывших, выслушивали их ритуальные словоизвержения. Они всегда, вот уже много лет, были одинаковыми.
«Экономический кризис» («военная угроза», «объективные трудности переходного периода», «последствия восстановления разрушенного хозяйства» и т. д. и т. п.) — менялись лишь причины. Причины, по которым здесь, уже десятилетиями, никто из представителей власти и не думал строить какие-то нормальные дороги, проводить газ и электричество, завозить товары первой необходимости… Зато, именно эти словосочетания всегда были поводом для того, чтобы в очередной раз повысить налоги (или придумать новые), урезать пособия и выплаты, отменить дотации, озадачить местных жителей и вовсе какими-то странными новациями. Представители власти изображали честность и неподкупность, население делало вид, что в это верит. И привычно динамило все начинания, спущенные сверху. Мало ли, какая очередная блажь стукнет в начальственную голову, что ж теперь, всё это всерьёз воспринимать? Начальство сердилось и хмурило брови. Население пожимало плечами и разводило руками. Встречи эти обычно заканчивались пьянкой, после чего автомашины (лошади, вертолеты…) уносили больных головою начальников восвояси, и всё шло по-прежнему… Местные «лихие» ребята никого по-настоящему не грабили и всерьёз не хулиганили, так, пощипывали понемногу проезжающих… Но задувшие ветра всевозможных перестроек занесли в эти края новых людей. Тех, которые в своих родных местах жить более не могли. По разным причинам, в том числе и потому, что уж очень многие соседи жаждали с ними всерьёз побеседовать. Очень всерьёз! И с вытекающими последствиями. Понятное дело, что наш человеколюбивый президент объявил амнистию всевозможным бандюганам и «борцам» за неведомо какие идеалы, но вот только их соотечественники отчего-то не все прониклись духом всепрощения. И мудрых мыслей верхнего народа почему-то не разделяли. А авторитета местных «князей» не всегда хватало.
Вот и потянулись в эти глухие края всевозможные «беженцы». По правде говоря, уж на кого-кого, а на «мирных беженцев» многие из них совсем не походили — скорее, наоборот. Население привычно пожало плечами — бог с ними! Однако, как вскоре выяснилось, с ними был не только бог. Имелись и иные, сугубо материальные, можно сказать — насквозь железные, средства убеждения.
По старой привычке пришлые урвали себе лишней земли для выпаса скота — местным поначалу это было до лампочки. Однако заглянувшее на огонек начальство намекнуло — за землю надо платить! «Беженцы» показали фигу (усиленную всевозможными устрашающими причиндалами), и начальство озабоченно зачесало в затылке — что делать? Эти платить не станут. Жаловаться наверх? Хм… это на амнистированных-то? Тем самым давая понять руководству, что оно, возможно, пожалело кого-то не того? Чревато…
Выход нашелся быстро. Поскольку вновь прибывшие сюда жители пользовались (по президентскому указу, не самовольно!) значительными льготами (правда, земля в этот перечень не входила), а налоги платить всё-таки нужно, то дополнительные выплаты возложили на старожилов. А вот уже они показали… и не только фигу… И прозрачно намекнули на большие и дремучие леса, в которых может пропасть любой (даже самый высокий!) начальник. Обидевшееся руководство моментально испарилось, и тонкий ручеек федеральных выплат отчего-то совсем усох. Налоги же платить нужно! Население подтянуло пояса… и внимательно уставилось в сторону дорог. А заодно и на поселения «беженцев». И ещё кое-куда… Голод, он, как известно — не тетка!
Словом в происходящее здесь никакая власть не совалась. Уехал с большой дороги (от «официальных» разбойников) — так и вертись, как хочешь, договаривайся с местными «лихими людьми». Благо что расценки были почти одинаковыми. Но если на трассе деваться некуда — всё равно заплатишь, то здесь ещё оставался шанс проскочить «необутым».

Стоявший у небольшой рощицы в стороне от дороги грузовик ничем особенным среди своих собратьев не выделялся: обычная грузовая фура, таких много бегает по дорогам нашей большой страны. Какая-то рекламная надпись на борту, по-видимому, связанная с первым местом работы этой машины; потертый, но еще крепкий тент, чуть выцветшая под солнцем краска на кабине — как у многих других. Под стать своему железному коню выглядели и двое «наездников». Черты лица выдавали в них выходцев из восточной Азии. Один из водителей мирно спал, завалившись на койку в задней части кабины. А второй, уложив ноутбук на колени, увлеченно барабанил по клавишам.
Внимательный взгляд мог бы зацепиться за то, что машина стояла здесь относительно давно, не менее двух дней. Грунт под её колесами успел уже слегка просесть. Но несмотря на это двигатель машины отчего-то был теплым. Складывалось впечатление, что её экипаж кого-то ждёт. Правда, в этом случае оставалось непонятным, отчего водитель не подъехал поближе к дороге. Всё-таки оттуда их было проще заметить.
Экран ноутбука на коленях у водителя внезапно подмигнул ему, и в правом верхнем углу его высветился какой-то значок. Не отрываясь от компьютера, водитель локтем пихнул своего напарника. Тот почти мгновенно проснулся и, повернувшись, сел на лежанке.
— Что случилось?
— Сигнал. В нашу сторону движется автомашина.
Напарник молча кивнул и быстро обулся. Соскользнул на свое сидение, поерзал там, устраиваясь поудобнее.
Экран компьютера снова подмигнул, явив на этот раз целое сочетание значков. Никаких вопросов или пояснений со стороны водителя не последовало: проснувшийся напарник мог все видеть сам. Прошло еще несколько минут, и на поляну въехал небольшой фургончик. Стукнула дверь, и из кабины выбрался худощавый мужик весьма затрапезного вида. Оглядевшись по сторонам, он сплюнул на землю и зашагал к грузовику. Ему навстречу вышел напарник водителя.
— И далеко же вас черти затащили, — уважительно проговорил прибывший. — Других мест, что ли, не нашлось для стоянки?
— А чем это место вам не нравится? — удивился встречающий. — Солнце голову не печет, посторонних тут никого, разве что дуриком кто-то заедет, вот вроде вас.
— Ну, мало ли кто в наших местах может дуриком заехать…
— Ничего, мы всякому гостю рады.
Прозвучавшие кодовые словосочетания «черти затащили», «голову не печет», «дуриком заехать» и «всякому гостю рады» в данном случае означали то, что навстречу с водителями грузовика прибыл именно тот человек, которого они ждут. Водитель фургона протянул руку:
— Добрый день.
— Здравствуйте. Вы привезли?
— Разумеется.
Прибывший обошел вокруг своей машины и откинул брезент, закрывавший заднюю часть кузова. Там возвышался штабель из бутылок с водой.
— «Сенежская»? — пощелкал пальцем по пятилитровой бутылке помощник водителя.
— Она самая. Для первого раза вам хватит, а дальше уж сами определитесь. Перегружать сами будете? Здесь две тонны как-никак!
— А что, есть другой выход? Никакой помощи мы здесь не найдем.
Фыркнув мотором, фургон описал полудугу и задним бортом притерся к кузову грузовика. Лязгнула дверь, и приехавший водитель полез в кузов.
— Принимайте! — и первая упаковка из двух пятилитровых бутылок перекочевала от него в руки хозяев грузовика.
Худо-бедно, а через пару часов груз был размещен в кузове ожидавшей машины, накрыт брезентом и притянут ремнями. Кивнув на прощание, водитель фургончика спрыгнул на землю, и вскоре его машинка замелькала между кустами. Еще раз проверив крепеж груза, оба обитателя большой машины тщательно задраили тент и перебрались в кабину. Водитель уселся за руль, а компьютером завладел его помощник. Коротко отстучав на клавиатуре несколько слов, он принялся ждать. Прошло около минуты, и компьютер пискнул, сигнализируя о полученном сообщении.
— Маршрут прежний, — повернулся помощник к водителю.
Рыкнув мотором, грузовик выбрался со стоянки и двинулся в противоположную от уехавшего фургона сторону.

— Товарищ капитан, — повернулся сидевший у пульта оператор к начальнику смены. — Сигнал двинулся с места.
— Вы отслеживаете его перемещения?
— Так точно, товарищ капитан.
— Хорошо.
Капитан отошел к своему столу и поднял трубку.
— Товарищ полковник, докладывает капитан Ли Хуа. Объект тронулся с места, его перемещения нами отслеживаются. Есть дать картинку. Так точно, товарищ полковник.
Капитан повернулся к пульту и отдал команду. Сидевший там оператор пощелкал клавишами, и на экране появилось изображение того самого участка местности, по которому не торопясь передвигался грузовик с водой.
— Внимательно отследить все возможные контакты. Не только патрули дорожной полиции, но и любые другие группы лиц и даже отдельные автомобили.
— Слушаюсь, товарищ капитан.

Машина находилась в пути уже около часа, когда на компьютер помощника пришел очередной сигнал. Согласно ему, впереди на дороге стояли две автомашины, и небольшая группа людей находилась в кустах. Грузовик притормозил, и после недолгой возни в кабине снова тронулся дальше. Минут через пять она спустилась в небольшую ложбинку и остановилась: дорогу загораживал джип. Сидевший на капоте чернявый молодой парень приветливо помахал им рукой.
— Здорово, проезжие! Куда путь держим?
— Да недалеко, здесь до трассы километров десять и осталось.
— А чего этой дорогой поехали?
— Так короче же…
— Зато дорога более беспокойная. Как по ней ездить-то, того и гляди недобрый человек какой из кустов вылезет.
— Не вылезали пока.
— Это оттого, милейший, что мы тут за порядком следим. Да не даем вылезать особо резвым-то.
— А-а, — понимающе кивнул водитель. — Спасибо вам за то!
— Спасибо, мил друг, на хлеб не намажешь и сыт им не будешь. Тут другое кое-чего нужно, — и чернявый парень выразительно потер в воздухе пальцами.
— Сколько? — понимающе кивнул водитель.
— А что везем?
— Воду.
— Да ладно? — ухмыльнулся парень. — Ты мне зенки-то не заливай. Воду он везет. Дураков в другом месте ищи. Была бы у тебя вода, ты бы хрен сюда полез. Полицаям она без интереса.
— Не веришь мне — загляни в кузов.
— И заглянем, а ты что думал! Эй, Иса, ну-ка пошуруй у него в кузове!
Из кустов выскочил еще один персонаж, точная копия чернявого. На ходу доставая из кармана нож, он двинулся к машине.
— Э, постой! — забеспокоился помощник водителя. — Резать-то зачем? Я и сам все открою. Нам еще ехать до фига, как поедем, если дырка сзади будет?
— Поедешь ты или нет, это мы еще поглядим, — хмыкнул Иса. — Но уж так и быть — расшнуровывай.
Выскочивший из кабины помощник быстро подбежал к кузову и начал там возиться.
— А ты, милейший, — повернулся к водителю чернявый парень, сидевший на капоте джипа, — двигатель выключи. А то знаю я вас, резвых таких. И не дури тут, а то дурь твоя разом и закончится. Понял ты меня?
— Что ж тут непонятного? — водитель щелкнул ключом, и двигатель послушно заглох. Но одновременно с этим он нажал небольшую красную кнопочку на приборной панели автомобиля.
На экране монитора перед оператором вспыхнул и заморгал красный огонек. Чуть ниже него пробежала строчка иероглифов. Секунду спустя оператор продублировал этот сигнал на пульт начальнику смены. А уже через две минуты из стоявшей в пяти километрах от места остановки грузовика автомашины повыскакивали ее пассажиры. Взвизгнула, поднимаясь, крышка багажника, и солнечный свет озарил тупоносый фюзеляж летательного аппарата. Осторожно вытащив его наружу, люди пристыковали к нему крылья и установили всю конструкцию на треногу. Секунда, другая… Почти неслышно заработал двигатель. Аппарат медленно поднялся в воздух. Это был беспилотник новейшей модификации с вертикальным взлетом и посадкой. Сидевший в кабине машины оператор набрал на пульте команду, и почти неслышимый аппарат стремительно рванулся вперед и растаял за лесом, скрывшись с глаз своих хозяев. Но на экране монитора оператор видел все то, что видели камеры беспилотника. А стоявшая на борту аппаратура давала возможность отследить его местоположение с точностью до нескольких метров.

— Слышь, Ибрагим! — высунулся из кузова чернявый парень. — Тут действительно вода!
— И до хрена?
— А черт их поймет! Тонны две на первый взгляд.
— Что за вода такая?
— «Сенежская». Ее в любом магазине завались. И какого хрена они здесь с ней поперлись?
— Уважаемый, — выглянул из кабины грузовика водитель, — вы же видите, я не соврал. Может быть, мы разойдемся спокойно? Я готов заплатить.
— Ты мне что-то тут темнишь… За каким рожном надо было везти воду окольными путями? Нечисто здесь что-то. Эй, ребята, ну-ка, проверьте все эти банки! Сдается мне, что там вода только снаружи, в первых рядах. Не иначе как они спирт левый везут.
— Уважаемый, не надо трогать наш груз, я вас очень прошу! Скажите, сколько надо заплатить, и мы расстанемся спокойно. Уверяю вас, в машине нет спирта, совсем ни грамма.
— А вот мы сейчас это и проверим. Дюже до фига вас тут в последнее время таких хитрых катается. Эй, парни, вываливайте это барахло наружу!
Скользнувшая к приборной панели грузовика, рука водителя трижды нажала на красную кнопку.

— Товарищ капитан, сигнал нападения! — оператор обернулся к своему начальнику.
— Поступайте по инструкции.
— Слушаюсь! — и оператор набрал команду на клавиатуре.

Сидевший за ноутбуком оператор беспилотника нажал на клавиатуре несколько кнопок. Летательный аппарат наклонился на крыло и лег в вираж. Его камеры уже фиксировали обстановку вокруг одиноко стоящего грузовика. На экране около кузова виднелись яркие пятнышки — маркеры кого-то из своих. Оператор еще раз пощелкал кнопками и положил руку на мышь. Повинуясь его указанию, беспилотник скользнул ниже.

Подгоняемый командами своего главаря, вылезшие из кустов грабители выбрасывали на улицу упаковки с водой. Водитель с помощником стояли чуть в сторонке, под присмотром пожилого бородатого мужика. По всему его лицу тянулся безобразный шрам — след осколка. Цепкими глазами конвоир фиксировал любое движение своих подопечных.
Внезапно на руках у обоих подконвойных чуть слышно завибрировали часы. Дешевая китайская поделка, она только внешне выглядела таковой. На самом деле, продав такие часики, можно было легко купить не самую плохую автомашину. Это были не только часы. Одновременно они выполняли множество самых любопытных функций.
— Что они делают? — вскинулся вдруг водитель. — Вы только посмотрите!
Он поднял руку, указывая ей куда-то за спину конвоира. Совершенно автоматически тот обернулся.
Ничего особенного не происходило. Дорожные грабители, подбадривая друг друга гортанными возгласами, продолжали разгружать кузов. Вторая из стоявших в засаде автомашин тем временем подъехала ближе, и ее пассажиры полезли на улицу, чтобы помочь своим товарищам. Сплюнув, конвоир повернул голову назад. Чтобы с удивлением констатировать тот факт, что те, кого он должен был бдительно охранять, внезапно исчезли с глаз долой. Он открыл рот, собираясь крикнуть, но не преуспел в этом деле. Из-за верхушек деревьев скользнула быстрая, незаметная на сером фоне облаков, тень.
Ф-ф-р-р-р!
Негромко фыркнули пулеметы, установленные на беспилотнике, — и на груди конвоира моментально встопорщилась лохмотьями кожаная куртка. Следующая очередь ударила по второй автомашине, разбросав в разные стороны ее пассажиров, которые еще не успели отойти от нее достаточно далеко. Брызнули осколками стекла, барабанным боем отозвались простреленные двери и борта. А беспилотник уже делал новый заход. Никто ничего не успел понять, как пулемёты ударили по растерявшимся грабителям. Сбитыми матрешками покатились по земле люди. И только тут, наконец, кто-то обратил внимание на небо. Затрещали выстрелы, и к облакам понесся нестройный град пуль. Лучше всех соображавший главарь, спрыгнув с капота джипа на землю, рванул на себя водительскую дверь своей машины. Тут ловить было уже нечего, оставалось только делать ноги. Ревя мотором, машина пронеслась около двух десятков метров. Но никуда уйти не успела. Быстрая тень харкнула огнем, и ракета ударила точно в заднее стекло уходящего внедорожника. Огненным костром тот пронесся еще около полусотни метров и, уткнувшись носом в кювет, вспыхнул жарким чадящим пламенем. Из джипа так никто и не вышел. А беспилотник снова заложил вираж, поливая пулями грабителей и заставляя их искать укрытия. Народ попадал на землю и затих.
— Эй, ты! Как там тебя? Муса? Иса? — водитель автомашины пнул в бок лежащего грабителя. — Не прикидывайся, я же вижу, что ты цел. Ну-ка быстренько встал на ноги! И соседа своего подними!
Оторвав голову, от земли посеревший от ужаса грабитель обернулся. В руках у водителя недвусмысленно покачивался пистолетный ствол. Стоявший чуть позади него помощник держал в руках автомат.
— Значит так, голубчик, быстро и в темпе грузим все назад. Аккуратненько, без всяких фокусов. Если кто будет слишком непонятливым — так я ничего объяснять не собираюсь.

Уцелевшие после расстрела грабители медленно поднялись на ноги. Их осталось не так уж и мало, человек семь. В принципе, в подобном соотношении сил для них не было ничего необычного. В свое время приходилось выходить целыми и из более неприятных переделок. Но неподвижно зависший в воздухе диковинный летательный аппарат намекал на бесполезность любых попыток что-то изменить в их пользу. Воевать с такими штуками никто из грабителей не умел. А молниеносный расстрел полутора десятков их товарищей показывал всю серьезность тех, кто этим аппаратом управлял. Под прицелами пулеметов беспилотника грабители сбросили с себя всю верхнюю одежду, оставшись только в брюках и в майках. При этом на землю попадали и пистолеты, которые под этой самой одеждой прятались. Последнее обстоятельство абсолютно не добавило оптимизма грабителям. Но — делать нечего, закопченный пулеметный ствол — весьма увесистый аргумент. Под присмотром помощника водителя, бывшие грабители начали затаскивать назад в кузов выброшенные упаковки с водой. А на улице за ними бдительно наблюдал водитель, да и летающий терминатор описывал круги вокруг места побоища.
Стоило ли говорить, что выброшенный на улицу груз был погружен в машину с прямо-таки рекордной скоростью? Наверное, стоит… Хотя сами грабители, давно уже отвыкшие от подобной работы, вполне уже освоились с изменившийся ситуацией и теперь ломали головы над тем, как бы её половчее использовать к всеобщему (читай — бандитскому) благу. Работа пошла медленнее, они лихорадочно напрягали свои мозги в поисках приемлемого для них выхода.
Это, разумеется, не укрылось от глаз стоявшего на улице водителя. Тихо хлопнул пистолетный выстрел, и один из грабителей, схватившись за живот, с воем покатился по земле.
Оставшиеся бандиты шарахнулись в сторону, но вскипевшая от пулеметной очереди земля встала на их пути. Это вернулся беспилотник.
— Ты что сделал?! — сжимая кулаки, шагнул к водителю Иса. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет?!
— Что? — с интересом посмотрел на него стрелок.
— Мстить вам будем! Все! Кровь теперь между нами станет!
— И что? Это — повод для того, чтобы не работать? Мне подстрелить ещё кого-нибудь? Не вопрос — выходите.
Водитель не повышал голоса, говорил абсолютно спокойно, даже как-то буднично. И это самое спокойствие подействовало на налетчиков как холодный душ. Глядя в раскосые глаза стрелка, каждый из них отчетливо понимал — тот не шутит. Он совершенно не задумается нажать на спуск. Ему, действительно, всё равно.
И снова заработал конвейер, передавая в кузов упаковки с водой.
А зловещая тень беспилотника скользила по траве. Иногда он пролетал над сгоревшими машинами, словно высматривая среди них уцелевших. И снова возвращался к грузовику, контролируя с неба всё, что происходило около него. Сидевший около ноутбука оператор только иногда пошевеливал мышкой, задавая ему очередной маршрут.
Но вот встала на место последняя упаковка. Вжикнули, затягиваясь фиксирующие груз, ремни. Помощник водителя осмотрел груз и удовлетворенно кивнул — всё в порядке. Он спрыгнул из кузова на землю и принялся закрывать борт.
Невольные грузчики столпились в сторонке, под прицелом водителя. Тихо переговариваясь между собой, они прикидывали — как много времени им потребуется для того, чтобы пешком дойти до своего поселения? А уж там-то! Тяжелая машина просто не успеет далеко уйти. А этот летательный аппарат… для него тоже кое-что отыскать можно. Чай не совсем обнищавшие люди живут в поселке, есть там много чего полезного…
Лязгнул последний запорный крюк, и помощник водителя наклонился к земле. Сорвал пучок пожухлой травы и тщательно вытер им руки. Выпрямился и, не поднимая автомата к плечу, дал короткую очередь. Сбитые пулями, осели на землю двое налетчиков. Трижды хлопнул пистолет водителя — ещё трое их товарищей вытянулись на земле. Оставался один — тот самый Иса. Он затравленно переводил глаза с тел своих соратников на хладнокровных убийц. Умом-то было понятно — пришла и его очередь. Но, вот верить в это не хотелось категорически!
— Ждешь своей пули? — спокойно осведомился водитель.
— Стреляй… — опустив голову, глухо проговорил последний бандит.
— Страшно?
— Нет, сейчас плясать стану!
— Не трус, — констатировал помощник. Поставив автомат на одиночные, он прошелся вдоль тел расстрелянных налетчиков, делая контрольные выстрелы. Закончив с этим, забросил автомат за плечо и направился к кабине.
— Так вот, — проводив его взглядом, обернулся к Исе водитель. — Ты будешь жить. Не слишком хорошо — но будешь. И вовсе не от того, что мне стало тебя жалко. Просто, мне нужен кто-то, кто донесет наши слова до твоих сородичей.
— Твои?
— Наши. Запомни и передай другим. Если кто-то из вас ещё раз выйдет на дорогу…
— На эту?
— На дорогу. Любую. Иначе, чем для поездки куда-либо. Так вот — он здесь навсегда и останется. А наши беспилотники навестят ваш поселок… ты всё понял?
— Но… почему?
— Потому. У нас не было никаких проблем с местным населением — мы уважаем друг друга. Мы — соседи и уже много лет. Не будет и с вами. Но, не по причине взаимного уважения — вы его недостойны. Вместо этого будет страх — с вашей стороны. Может быть, тогда и вы поймёте, как здесь надо себя вести.
— Мы жили так столетиями…
— У себя . Можете вернуться — и продолжать такую жизнь. Там. А здесь — живут иначе. Или вы будете жить так, как и все, или — не будете. В смысле — на этом свете.
— И вы станете стрелять в женщин и детей?!
— Дети вырастут и возьмут в руки оружие, чтобы убить моих детей. А женщины родят новых, и те тоже вырастут убийцами. Нам такие соседи не нужны. И никому они не нужны. Это ясно? Не считай местное население слишком уж добрым и спокойным, поверь — они другие. Просто более терпеливые, чем мы. Но зато, они не умеют тормозить. Совсем. Твоей банде не повезло — вы перешли нам дорогу, за что и получили по заслугам. Запомни и передай — хамить небезопасно. Всем. А твоим друзьям — в первую очередь. Вы все здесь — чужие. А чужак должен вести себя правильно. Считай, что тебе повезло — вы наткнулись на нас. И ты остался живым, даже домой возвратишься. А вот если на нашем месте оказались бы местные…
Иса вздрогнул. И совсем иначе оценил теперь те взгляды, которыми провожали их местные жители. Словно заранее прикидывали на каждого из них размеры будущего гроба…
— Дошло? — поинтересовался водитель.
— Да…
— Не похоже, — покачал головою собеседник.
Пах!
И вспыхнуло ослепительной болью простреленное бедро.
— Одной ноги тебе хватит. Всю оставшуюся жизнь теперь будешь ходить медленно…
Хлопнула дверь и, взревев двигателем, машина, легко преодолев подъем, скрылась за пригорком.

Месяц спустя.
Афганистан.
Где-то, неподалеку от Баграма.

Из-под ног посыпались камешки, и Хафиз мысленно помянул нечистого. Ну вот, опять не вышло подойти тихо! Теперь, эти бездельники на посту сделают вид, что бдительно несли службу. Ага, как же! То-то он ухитрился подойти так близко. Но теперь — они повернут всё так, будто узнали его издали и оттого не стали подавать сигнал тревоги.
Так оно и вышло.
Дежурившие у пулемета моджахеды, поднялись и приветствовали своего начальника.
Тот буркнул в ответ что-то невразумительное и присел на камень. Надо было сделать вид, что он просто прогуливается по линии постов и даже в мыслях не держит подловить кого-нибудь за недобросовестное несение службы. А ведь, судя по помятым мордам часовых, они дрыхли самым бессовестным образом! Но… не пойман — не вор! Так когда-то говорили русские…
Стараясь поддерживать бесстрастное выражение лица, Хафиз посидел ещё немного на камне, делая вид, что разглядывает в бинокль окрестные склоны.
— Что слышно? — безразлично спросил он у пулеметчика.
— Всё тихо, уважаемый! — развел тот руками. — Да и кто забредёт сюда? Зачем? Тут ничего нет!
И ведь не врёт, негодяй!
Сюда, действительно некому и незачем заходить. Столь тщательно оберегаемые плантации мака, находились далеко внизу. И на пути туда стояло ещё несколько постов. Что здесь можно искать? Кроме реки… Она как раз и делала здесь поворот, после которого, уже никуда не сворачивая более, несла свои воды к жилью. И к маковым полям. Так что, этот пост был сущей синекурой. И все, кому здесь приходилось дежурить, это прекрасно знали. И бессовестно этим пользовались. Всего один раз удалось Хафизу подловить во сне двоих зазевавшихся часовых (за что он и был соответствующим образом поощрён) и после этого — всё! Удача ему больше не улыбалась. К посту вела всего одна тропинка и прочих подходов не имелось. Вернее, так раньше думали часовые. Теперь они точно знают, что это не так. Направление, откуда появился проверяющий, им удалось определить и с мыслью застать кого-нибудь тут спящими, можно распрощаться навсегда. Эти дети шайтана постараются устроить на тропке завал. И тихо там больше не пройти.

Хафиз ещё раз поднес к глазам бинокль.
Пусто… только ветер треплет ветки кустов. Здесь он особенно силен — узкие стены ущелья запирают ему выход в стороны. Вот свистит в ушах неумолчная песня рассерженного ветра.
Так тут было всегда.
Когда ещё не пришли сюда люди.
И тогда, когда они отсюда уйдут.
Ветру — всё равно.
Ему одинаково безразличны пуштуны и англичане, русские и американцы.
Он вечен.
Что с точки зрения вечности, значат эти смешные людишки? Чем они могут ему помешать или помочь?
Ничем.
Их жизнь, наполненная болью и страданиями, лишь слабый звук в его бесконечной песне.
Начальник охраны не стал ничего говорить. Нечего оправдываться перед этими людьми — они недостойны его внимания.
Он просто встал и, закинув за плечо автомат, направился вниз — к следующему посту.

— Ходит… — пробормотал Убайдулла. — Всё ищет кого-то…
— Да… — глядя вслед уходящему, согласился пулеметчик. — Нас он подловить хотел! Мол, нельзя здесь спать!
— Так никто и не спал… почти! Ну, чуток передохнули… и что?
— А не услышь я, как упал камень, ты бы ему сейчас это и объяснял!
— И что? Не спал же!
— А храпел кто?

И никто из них двоих так и не обратил внимания на то, как из-за большого серого камня медленно выдвигалось что-то чужеродное. Почти напротив пулеметного гнезда, только голову наклони! Но вот, как раз туда, никто и не смотрел. Склон был давно изучен вдоль и поперёк. Спуститься вниз, к воде, в данном месте было невозможно — слишком крутая скала. А, чтобы посмотреть вниз, надо было встать, подойти к брустверу из камней и перегнуться через него вниз. Зачем?
И часовые не тронулись с места.
А предмет, при более внимательном рассмотрении, оказался…трубой. Точнее — трубкой из серого пластика. Выдвинувшись ещё немного вперед, она, изогнувшись под собственным весом, наклонилась ниже и теперь смотрела прямо в прозрачную речную воду. Ещё метр, ещё…
Чуть слышно плеснула вода — в неё окунулся конец трубки.
Сидевший за камнем человек в маскировочной накидке перевел дух. Ещё раз посмотрел на экранчик, укреплённый на запястье левой руки. Нет, ошибки быть не должно — он попал правильно!
Придавив оставшийся у него конец трубки камнем, человек расслабленно откинулся на камень. Всё, теперь — ждать!
Время ползло медленно. Пришла смена часовым, и некоторое время шаги уходящих отдавались эхом в ущелье. Снова все затихло.
Ещё одна смена пришла тогда, когда вершины гор уже отбрасывали длинные тени на тропу. Снова негромкий разговор, и опять шуршат падающие из-под ног сменившихся, камешки.
Но, стоило темноте накрыть всё вокруг своим саваном, внезапно ожили… камни. Только что они мирно лежали под самой стеной — и вот, задвигались! Безмолвные тени скользнули туда, где прятался человек в накидке.
Пришедшие бесшумно снимали тяжелые рюкзаки и развязывали их. Свет луны блеснул на металлической горловине. Несколько уверенных движений — и первая ёмкость подсоединена к трубке. Еле-еле, на пределе слышимости, зажурчала вода, вытекающая из резинового бурдюка. Несколько минут — и к трубке подключен второй такой же. Ещё один…
Свист ветра заглушал еле слышное бульканье.

Сообщение агентства «Франс-Пресс»
По неподтвержденным данным, вчера в районе города Баграм, произошла очередная стычка между отрядами «непримиримых». Поводом для стычки послужили претензии одного из полевых командиров на спорные земли. По слухам, там располагаются плантации, на которых возделываются опийные сорта мака…

Выдержка из оперативного сообщения
…Принуждённый к этому своими людьми, Аллаудин выдвинул требование о компенсации своих потерь. С его слов, неожиданный мор поразил большинство его плантаций, и это потребовало дополнительных расходов на поддержание боеспособности моджахедов. Урожай мака погиб на 70–80 %. Ранее ничего подобного не происходило. Но подобное требование не встретило понимания со стороны остальных полевых командиров. Результатом чего и явились те самые бои, которые идут в этих краях уже вторую неделю…

Газета «Сан»
…И уже в который раз, перед цивилизованным миром встает вопрос о выживании малых народностей. Отрезанные от благ цивилизации, лишенные скудного источника своего пропитания, обращают они в нашу сторону исполненные надежды взоры. Ужели найдется тот жестокосердный и черствый человек, которого не тронут мольбы голодающих? Отринем же в сторону глупые предрассудки и вспомним о том, что все мы, живущие под этим солнцем, лишь слабая горстка живых существ, уязвимых для любого каприза природы…

Выдержка из информационного письма.
…к сожалению, никакие усилия прибывших ученых, не позволили нам прояснить причину происшедшего катаклизма. Доселе неизвестная болезнь, нанесла колоссальный урон маковым полям. Выработка активного вещества в собранном урожае снизилась более чем на 70 %. Самые тщательные лабораторные анализы, пока не смогли выяснить причину этого явления… Никаких посторонних людей в районе полей замечено не было, да и трудно себе представить, что смогли бы сделать в подобном случае даже самые подготовленные специалисты…

Агентство «Синьхуа»
…Продолжаются стычки между различными отрядами непримиримых моджахедов. Никакие усилия правительственных войск пока не могут привести к прекращению кровопролития. Со своей стороны, руководство КНР проявляет сильную озабоченность сложившейся ситуацией и призывает все стороны к незамедлительному прекращению огня и проведению переговоров. Тем временем, в прилегающие районы КНР были направлены дополнительные воинские подразделения, для усиления охраны границы и пресечения возможных беспорядков…

* * *

Телефонный разговор

— Могу ли я попросить к телефону господина Баринова? — говоривший правильно и четко выговаривал слова, но, наверное, именно поэтому и чувствовалось, что русский язык для него не родной.
— А кто его спрашивает? — вежливо осведомился секретарь.
— Старый деловой партнер… мы не так давно разговаривали с ним об одной услуге, надеюсь, он ещё помнит эту беседу.
— Одну минуточку. Я вас на него переключу, — в телефонной трубке зазвучала мелодия ожидания.
— Баринов слушает.
— Здравствуйте, уважаемый Петр Николаевич!
— О! Господин Ло! Приятно снова слышать ваш голос!
— Взаимно. Хочу отметить, что консультации, проведенные вашими специалистами, произвели должное впечатление. И не только на тех лиц, в отношении которых и разрабатывался весь проект. Даже мое руководство… надеюсь, вы хорошо понимаете, о ком я сейчас говорю?
— Разумеется!
— Да. Так вот, даже оно было весьма впечатлено нашими совместными достижениями. Хочу сказать, что, после этого, нам была обещана самая всесторонняя помощь и соответствующие инвестиции. Соответственно, не было забыто и ваше участие.
— Мне весьма приятно слышать такие слова! Тем более что я хорошо отдаю себе отчет в том, какие усилия прилагались и вашими специалистами .
— Работа, господин Баринов… всего лишь — работа! Повседневная и трудная, не стану скрывать. Хочу выразить свою надежду, как вы понимаете, не только свою… на то, что мы и дальше будем действовать рука об руку. И не только в данном вопросе. У нас ведь общие интересы, не так ли?
— Ценю вашу откровенность. Да, действительно, наши с вами интересы совпадают достаточно часто.
— Я рад, что вы меня поняли, господин Баринов! Соответствующее инвестиционное соглашение завизировано моим руководством, и все , предусмотренные им операции, будут исполнены уже завтра.
— Это хорошая новость и для моих компаньонов! Выражаю вам свою искреннюю признательность, господин Ло!

Обычный телефонный разговор двух бизнесменов. Подобные происходят в наше время десятками и сотнями, даже тысячами. Очень часто за вежливыми словами не следует ничего. Все благие надежды говорящих так и остаются на бумаге и в памяти их ноутбуков. Иногда за словами следуют и дела, подчас — достаточно серьёзные. А иногда… за дежурными фразами собеседников скрывается и совсем иной смысл, посторонним людям совершенно непонятный. И даже многоопытные «слухачи» спецслужб, время от времени выборочно контролирующие такие переговоры (особенно, если кто-то из собеседников представляет некий интерес…), не находят в них ничего криминального или интересного. Ну, хочет кто-то из говорящих намекнуть на «волосатую лапу» в серьезных кабинетах, так и что с того? Только дурак, нынче, такими знакомствами не пользуется! Вот если об этом умолчат… тут есть смысл прислушаться повнимательнее — с чего бы это вдруг прорезалась у бизнесмена такая (несвойственная нашему времени) порядочность? Белая ворона в стае — отличная мишень! Для любого охотника. Хоть с ружьем он ходит, хоть с официальными полномочиями, даденными ему для личного обогащения (дабы, не отвлекал власть своими смешными жалобами на невысокий оклад денежного содержания и тяжкие условия существования).
Странное дело, но вот именно сейчас, после того, как операция была выполнена успешно, меня вдруг начали посещать какие-то странные сомнения. Оглядываясь назад, я не находил в своей деятельности никаких очевидных ошибок или промахов. Но какое-то напряжение всё же присутствовало…
«Если ты чего-то не понимаешь — противник тебя переиграл!» — это изречение одного из своих учителей засело в памяти накрепко.
А сейчас была именно такая ситуация — что-то непонятное присутствовало.
Хорошо, попробую разобрать всё с самого начала.
Встреча, на которой я присутствовал, прошла гладко?
Вполне. И с неслабым эффектом.
Договоренности, которые на ней были достигнуты, выполнены?
В максимально возможном объеме.
Мой визит в заштатный городок?
Да и там всё вроде бы в норме было…
А вот все прочие события — это уже вовсе не моя епархия, я про них и не знаю толком ничего.
Но что-то меня всё же гложет?
Так.
Прямо-таки свербит!
Где промах?! Чего я не учёл?
Ещё раз, по буквам.
Приезд.
Без явных проколов, никто меня вроде бы не опознал, да и помех никаких в работе не было.
Сам визит к «бизнесмену»?
И здесь все в норме.
Отход?
Хм…
А вот тут, пожалуй, можно и призадуматься… Что-то там было… какая-то мелочь, я даже и вспомнить-то её толком не могу. Но — надо вспомнить! Ведь не просто так этот гвоздь в пятке засел!

* * *

Некоторое время назад…

РАПОРТ
Начальнику… отдела УМВД по г…
подполковнику полиции Махалову В. С.

Направляю Вам, для принятия решения, фрагмент аудиозаписи телефонного разговора сотрудников полиции общественной безопасности Ляпичева Н. П. и Ролетова П. А… Указанный разговор производился со служебного телефона Ролетова и был зафиксирован средствами негласного аудиоконтроля, согласно распоряжению замминистра МВД РФ за? 0011/4.

Начальник… отдела
службы собственной безопасности
УМВД по г…
майор полиции Голованов П. П.

Фрагмент аудиозаписи за № 56/07
Начало фрагмента записи — 10.45
Конец фрагмента записи — 10.52

Абонент 1 — командир взвода роты ППС полиции УМВД РФ по г. — лейтенант полиции Ляпичев Н. П.
Абонент 2 — заместитель командира роты ППС полиции УМВД РФ по г. — старший лейтенант полиции Ролетов П. А.

Абонент 2 — Не, ну ты в натуре, оборзел, Колька! Народу и так в обрез, так у тебя ещё ни к селу, ни к городу брюхо прохватило! Совесть-то поимей, злодей! Сам ведь знаешь, какая у нас обстановка напряженная! Давай, водки хлопни и здоровей мигом! Один-то день я тебя отмажу…
Абонент 1 — Паша, не гони гусей! Сказал же я тебе — болен! И больничный принесу, честь по чести. И не я один, кстати говоря! Вон и напарник мой — Витька Подшибякин, тоже скопытился.
Абонент 2 — Да вы что?! Самогонки опились оба?!
Абонент 1 — Да и у тебя, как я слышу, голосок тоже… того… Ты-то сам здоров?
Абонент 2 — Так… я чего-то не врубаюсь… Ты о чём это?
Абонент 1 — Да всё о том же! Лихорадка  у нас в городе объявилась, понял?
Абонент 2 — Чего?
Абонент 1 — Да того! Гость  у нас в городе! Понял?!
Абонент 2 — Какой ещё… Что?!!!
Абонент 1 — Да то! Он самый, Паша, он самый… Не знаю, как тебе, а мне свою башку класть, во имя неведомо кого, не хочется. Ладно б ещё бандюги какие, это, как-никак, работа наша, а вот с ним  бодаться — категорически не желаю!
Абонент 2 — Ты уверен?
Абонент 1 — Да я с ним, как с тобой вчера, разговаривал! Сам знаешь, я ранним склерозом не страдаю, и пью умеренно.
Абонент 2 — Ни фига ж себе… а у нас-то ему какого хрена надобно?
Абонент 1 — Да я вот как-то постеснялся спросить…
Абонент 2 — Аху…
Абонент 1 — Угу…
Абонент 2 — Слышь, а делать-то теперь чего? Мы ж, всем отделом, заболеть-то не могём! Не поверят же!
Абонент 1 — Ну, ты у нас начальник — думай! Во всяком разе, пока гость своё дело тут не закончит — я на бюллетене!
Абонент 2 — Ну ты! Ну и хитрый жучара!
Абонент 1 — А то ж!

СПРАВКА
Начальнику… отдела УМВД по г… подполковнику полиции Махалову В. С.

Докладываю Вам, что вчера, с 8.00 до 16.00 патрульный экипаж в составе командира взвода роты ППС полиции УМВД РФ по г. — лейтенанта полиции Ляпичева Н. П. и полицейского-водителя ППС УМВД РФ сержанта полиции Подшибякина В. П. осуществлял дежурство по охране общественного порядка в районе автовокзала и прилегающей местности.
Заместитель начальника дежурной части УМВД по г… старший лейтенант полиции Норкин А. В.

Фрагмент аудиозаписи разговора начальника УМВД по г… полковника полиции Танаева П. С. и начальника… отдела… УМВД по г… подполковника полиции Махалова В. С.
— Вячеслав Степанович! Ты чего квёлый такой?
— Петр Сергеевич, тут у нас такое дело…
— Опять кавказцы набедокурили?
— Да хужее…
— На взятке кого прихватили? Блин! Только-только с губером вроде всё устаканилось…
— Да, Бог миловал — не прихватили никого! Тут другое…
— Ну?
— Имперец в городе!
— Да ну тебя… ты, чё… Слава, ты чего мелешь-то?!
— Вчера приехал. На автобусе прикатил, его патрульный наряд на площади видел.
— И не взяли?!
— Петр Сергеевич… там сумасшедших нет! Да и кроме того… тут эсбэшники запись принесли… Короче, не станут они его брать!
— Почему?!
— Неясно?
— Блин…
— Во-во! Оно самое, о чём я тогда говорил? Так всё и выходит! Спелись они! Все спелись!
— Ерш твою двадцать! Чего делать-то станем?! Ведь от эсбэшников запись и дальше пойдёт?!
— Думаю, что уже пошла.
— Захват? Сможем сделать?
— А не…
— Верно… и так тоже может быть… Мало нам Воронежа!
В разговоре пауза около двух минут.
— Петр Сергеич…
— Ну?
— Я вот что думаю… он ведь и уезжать так же станет?
— Ну… может быть.
— А ежели нам его спихнуть?
— Куда?
— А федералам — пусть они его и берут.
— Хм! А как?
— Я технарей напрягу… оперов, есть у меня парочка доверенных.
— Так может?
— Нет! Они все жить хотят! За него ведь не только ноги вырвут… и не только им! Мне до пенсии год, я дожить хочу!
— Не ты один…
— Так вот, подвесим ему в багаж какую-нибудь хреновину… у помогальников есть, я достану. И передадим федералам данные этой фиговины — пускай они его и берут! Обоснование я подготовлю, писать ещё не разучился. Мол, в целях выяснения сети помощников преступника… ещё какую-нибудь хрень добавлю…
— А что?! Может и прокатить! Если всё правильно подать-то! А засекёте вы его?
— Ну, раз пока не спугнули — шанс есть. Он ведь на автобусе приехал — на нём и уедет. Поездов у нас тут нет, а в аэропорт он и сам не полезет.
— А машина?
— Мимо ДПС? Там три стационара на трассе!
— Пожалуй… да, это вряд ли. А ну, как завалит он тут кого?
— Кого?
— М-м-м… что, некого что ли?
— Да хоть каждого второго из администрации — по ним всем давно уже тюрьма плачет! Только ведь… это не его масштаб. Орлы мух не ловят! У него здесь иная цель…
— Интересно знать — какая же?
— Руку на сердце положа, Петр Сергеевич — оно тебе надо?! Меньше знаешь…
— … Крепче спишь. Это да… В такие дела лучше носа не совать. Ладно! Работай, Степаныч! На тебя вся надежда! Не подведи, а уж я в долгу не останусь! Ты меня знаешь!

* * *

Радиопереговоры.
— «Сорок пятый» — «шестому»!
— На связи!
— Вижу объект! Направляется в вашу сторону. Одет в темную куртку, на плече — дорожная сумка серого цвета.
— Сопровождение?
— Визуально не наблюдаю. Идет один. Но, на площади отмечено появление двух автомобилей. Номера с моей позиции не просматриваются. Окна и двери закрыты, пассажиры на улицу не выходят.
— Полагаете, дальнее прикрытие?
— Не исключено.
— За машинами наблюдать. Обо всех изменениях — докладывать немедленно! «Девятый» — «шестому»!
— На связи «девятый».
— Объект наблюдаете?
— Да, находится в двадцати метрах от меня. Объект с подстраховкой — мужчина в зеленой куртке. Сидит чуть в стороне от основной группы пассажиров, около него рюкзак темно-зеленого цвета. С места мужчина не встает, ведёт наблюдение за пассажирами.
— «Девятый» — контроль мужчины!
— Принял «девятый».
— «Ноль третий» — «шестому»!
— В канале.
— Работать можете?
— Осуществляю подход. Со связи ушел, включусь после выполнения задания.
— Внимание всем! Контроль «ноль третьего»! Обеспечить максимальную безопасность! При появлении признаков угрозы — действовать по обстановке.
Щелчок тумблера — рация перешла на открытый канал.
— «Двадцать шестой» — «шестому»!
— На связи.
— Максимальная готовность! Из машин не выходить, двигатели не глушить!
— Принял «двадцать шестой».
Снова закрытый канал.
— «Шестой» — «девятому»!
— В канале.
— Вижу «ноль третьего». Находится около объекта. Тот ведет себя спокойно, никаких действий не предпринимает. Подходит автобус.
— Всем внимание!

Прибывший автобус притормозил прямо около группы будущих пассажиров. Открылась дверь и водитель, выбравшийся на улицу, наклонился к дверцам багажных отсеков. Лязгнули замки, и багажные отделения распахнули свои недра. Человек в темной куртке встал в общую очередь. Сразу же за ним пристроился невысокий парень совершенно затрапезного вида.
Подойдя к автобусу, человек в темной куртке снял с плеча сумку, чтобы убрать её внутрь багажного отсека. Случайно или нет, но задняя часть сумки при этом пихнула в бок стоящего позади парня. Он сделал какое-то неловкое движение… и уронил на землю свой груз — большой полиэтиленовый пакет. Тот лопнул, и его содержимое раскатилось во все стороны. Чертыхнувшись, парень присел на корточки и стал собирать своё добро. Но его явно оказалось больше, чем тот мог удержать в руках. Делать было нечего, и парень, сняв свою куртку, положил её на землю и стал укладывать на неё свои вещи. Получился нелепый тюк, который он сдавать в багаж уже не стал. Отойдя в сторону, присел на лавочку, положив его рядом с собою. Сокрушенно покачав головой, достал из кармана мобильный телефон, посмотрел на дисплей, снова покачал головою и кому-то позвонил. На этот рейс автобуса незадачливый путешественник явно уже не попадал…
— «Шестой» — «Ноль третьему».
— Слушаю!
— Установка произведена. Сигнал устойчивый, ясно различимый.
— Как прошло?
— Нормально, объект ничего не заметил.
— Всем нарядам — отбой, сворачиваемся. «Девятый», «сорок пятый» — доложить обстановку.
— «Сорок пятый» — машины начали движение. Направляются вслед за автобусом. Номера — транзитные.
— «Сорок пятому» — отбой, на базу.
— «Шестой» — «девятому».
— На связи.
— Мужчина в зеленой куртке в автобус не сел. Движется в сторону улицы Вавилова.
— Осуществлять наблюдение. По возможности, сфотографировать и проследить до конечной точки его маршрута.
— «Девятый» принял, выполняю.
Фыркая выхлопной трубой, междугородний автобус выбрался на трассу, где и прибавил скорость. Одна из следовавших за ним в отдалении автомашин проводила его до выезда из города, где и отстала, затерявшись в узких переулках. А вот вторая — та двинулась дальше…

Вечером того же дня.
Дилинь-дилинь!
Сидевший у кухонного стола грузный мужчина в майке и тренировочных брюках оторвался от еды и удивлённо посмотрел на дверь.
Звонок повторился.
Обитатель квартиры пожал плечами и поднялся. Шаркая шлепанцами, он подошел к обитой дерматином двери.
— Ну? И кого там ещё черти принесли?
— Да свои это, Виктор Иванович…
Услышав знакомый голос, мужчина удивленно приподнял брови, но дверь открыл.
Осматриваясь по сторонам, в квартиру шагнул высокий человек в серой куртке. От взгляда хозяина ускользнул тот факт, что на замызганной лестнице остался ещё один визитер. Впрочем, он старался не привлекать к себе внимания.
— Один ты, Виктор Иваныч?
— Дык… где ж тут ещё кому взяться-то? — пожал плечами хозяин квартиры.
— Ну и славно! Дело у меня к тебе… А! Извини! — вошедший протянул ему матерчатую сумку, внутри которой что-то явственно звякнуло.
При этом звуке, у Виктора Ивановича на лице появилась довольная улыбка.
— Ну, дак! Всегда пожалста! — он отступил в сторону, давая гостю проход в комнату. Но тот, покачав головой, свернул в кухню.
— А что так срочно-то, Геннадий Михалыч? Позвонили бы, я и сам мог подойти…
— Так у тебя телефон заблокирован!
— Ах, ты ж… Это всё телефонисты наши — дюже они до денег приставучие! И не доплатил-то всего триста рубликов. Ан они вот что удумали! Отключили!
— Ладно, Иваныч, не переживай, решу я завтра твой вопрос — заплачу этим оглоедам!
— Дык… я и сам…
— Иваныч!
— Ну, хорошо, хорошо… — смутился хозяин, закатывая ногой под стол пустую бутылку. — Нешто я не понимаю…
Гость присел на табуретку и отодвинул в сторону тарелки. Достал из внутреннего кармана куртки сложенный лист бумаги.
— Такое дело, Иваныч, надо написать кое-чего… Ручку держи.
— Ну, раз надо… — кивнул тот, подсаживаясь в свою очередь к столу. — А чё писать-то?
— Я те продиктую.
— Ага! — Иваныч смахнул со стола крошки и пододвинул бумагу к себе. — Ась?
— Пиши! — гость расстегнул куртку. — Источник, в доверительной беседе, показал, что ему, под большим секретом, было поручено приготовить посылку. Купить на рынке обычную дорожную сумку и оборудовать в ней тайник. В тайник поместить оружие, которое будет ему передано, и боеприпасы к нему. А также ряд электронных приборов, назначение и устройство которых источнику неизвестно.
— Неизвестно… — высунув от усердия кончик языка, хозяин старательно выписывал на бумаге неровные строчки.
— Угу! Дальше! Из разговора, который источнику удалось подслушать, стало ясно, что указанная посылка, с нарочным, будет направлена за пределы города. И по слухам, передана самому Имперцу… Для этого, указанная сумка будет направлена с рейсовым междугородним маршрутом номер четырнадцать, который отойдет из города сегодня в обед. Написал?
— Сейчас… вот, теперь всё!
— Подпиши. Кличкой!
— Есть такое дело… Вот — «Сметливый»! Все написал, нешто в первый раз? Надо же! Эвон куда замахнулся ты, Геннадий Михайлович! Не боязно?
— Да чего там… — пробормотал визитер, читая текст. — Число поставь… Вот, теперь всё! Ну, Иваныч, не обессудь, но мне пора! Подними тут и за меня стаканчик!
— Всенепременно! — вскочил на ноги и хозяин. — Как же без этого-то?
Гость встал из-за стола и шагнул в коридор. Пройдя пару шагов, он, словно что-то вспомнив, обернулся к своему агенту.
— Это… Иваныч, а с деньгами-то у тебя как?
— Фигово… — понурился хозяин. — И ума-то не приложу — как быть?
— Ну… тыщи три-то я тебе сейчас выдам… Только уж ты их не того — не пропей зараз-то!
— Обижаете, Геннадий Михайлович! — приложил руку к груди агент. — Это так… фигня несерьезная! Завистники!
— Ну, смотри тут у меня! — гость сунул руку во внутренний карман.
И на свет появился… пистолетный ствол!
Пах!
«Вальтер ППК» — машинка вообще-то не слишком громкая… особенно, если на ствол навернут глушитель. И убойная, если знаешь, куда надо стрелять.
Гость знал.
Пуля оттолкнула хозяина квартиры назад. Чтобы не упасть от внезапной слабости, тот ухватился рукой за притолоку.
Пах!
Пах! Пах!
Слабеющие пальцы в последний раз дернулись… разжались… и обмякшее тело сползло на пол.
Гость, не убирая пистолета, быстро осмотрел всю квартиру. Благо что и осмотра-то там было…
Присев на корточки, он прислушался к хозяину. Не дышит…
Задрав на нём майку, стрелок обтер ею пистолет, стараясь не запачкаться кровью, сочащейся из ран. Бросил пистолет на пол. Вытащил из кармана хирургические перчатки, натянул их на руки. Достав из принесённой авоськи бутылку, встряхнул.
Открыл пробку — по кухне распространился запах ацетона.
Удовлетворённо кивнув, визитер щедро окропил им все места, где он сидел, либо стоял. Отбросил пустую бутылку и приник к двери, прислушиваясь.
Тихо… в подъезде не слышно никакого движения.
Негромко щелкнул дверной замок…

* * *

Спецсообщение
Срочно, совершенно секретно.
По полученным оперативным путем сведениям, одному из членов нелегального бандформирования, действующего в нашем городе, было поручено подготовить посылку с оружием, боеприпасами и неизвестными ему электронными устройствами, которая должна была быть отправлена непосредственно «Имперцу». Указанное задание исполнено в срок, но благодаря полученной информации, указанная посылка была нами снабжена электронным устройством слежения, позволяющим отследить её маршрут.
Начальник … отдела УМВД по г. …
подполковник полиции Махалов В.С.

Начальнику … отдела УМВД по г. …
подполковнику полиции Махалову В.С.

Спецсообщение.
Срочно, совершенно секретно.
Укажите источник получения информации. Немедленно предоставить в мое распоряжение подлинники документов с указанными данными.
Заместитель начальника ГУУР МВД РФ
Генерал-майор полиции Городнянский О.П.

Спецсообщение
Заместителю начальника ГУУР МВД РФ
Генерал-майору полиции Городнянскому О.П.
Срочно, совершенно секретно.
Направляю Вам агентурное сообщение агента «Сметливый».
Начальник … отдела УМВД по г. …
подполковник полиции Махалов В.С.

Начальнику … отдела УМВД по г. …
подполковнику полиции Махалову В.С.

Спецсообщение.
Срочно, совершенно секретно.
Под вашу личную ответственность, приказываю обеспечить личную встречу моего представителя с агентом «Сметливый».
Заместитель начальника ГУУР МВД РФ
Генерал-майор полиции Городнянский О.П.

Заместителю начальника ГУУР МВД РФ
Генерал-майору полиции Городнянскому О.П.

Спецсообщение.
Срочно, совершенно секретно.
Докладываю Вам, что агент «Сметливый» был убит четырьмя выстрелами в упор у себя дома. По имеющимся сведениям, лица, осуществлявшие передачу посылки, таким образом производили зачистку следов. Рапорт куратора агента — прилагается.
Приложение — протокол осмотра места происшествия по факту убийства гр. Лихонцева В.И.
Начальник … отдела УМВД по г. …
подполковник полиции Махалов В.С.

Городнянский положил на стол бланк и поднял глаза на своего заместителя.
— И что ты по этому поводу думаешь?
— Темнит он что-то… — покачал головой полковник Осинин. — Как-то уж к месту вышло — дал агент сообщение, так его тотчас же и прихлопнули! А чего раньше ждали?
— Да уж… С технарями связались? Что метка эта — пашет?
— Здесь всё в норме. Проследили до источника — автобус ещё в пути. Готовить задержание?
— Кого и где?
— Ну… кто-то же этот груз сопровождает ведь?
— Угу… — буркнул генерал-майор. — Очередная «шестерка»… толку-то с него? Вот до места проследить — другая песня! Остановки по пути следования будут?
— А как же!
— Взять билет. Подсадить туда нашего человека — пусть смотрит! Не более!
— Ясно господин генерал-майор!
Москва.
Кабинет Бориса Григорьевича Каменского.
— Надо же, какие у нас начальники УВД на местах хитрые! — покачал головой хозяин кабинета, закончив прослушивание записи. — И рыбку съесть и на… этот самый… сесть! Да… многовато мы им воли дали!
Его собеседник — высокий седоватый мужчина в хорошем костюме, молча наклонил голову, соглашаясь с мнением президентского советника.
— И что же нам теперь делать? — поднял тот взор на седоватого.
— С кем именно, Борис Григорьевич?
— Для начала — с Танаевым.
— Ну, если покопать… агента, скорее всего, по его приказу убрали. Да и без того, за ним уже много чего есть. Таких преступлений, правда, не отмечено, но… Под суд его или как?
— Господь с вами, Виктор Владимирович, какой суд? И так у нас в этой области не всё гладко, так ещё и начальников УМВД судить станем! Нет-нет! Без скандала уж как-нибудь обойдёмся…
— Значит — или как.
— Пожалуй… Но н а м е к — это надо дать! Чтобы все поняли!
— Сделаем.
— Так, с этими умниками решили. А с нашим общим другом?
— Сейчас этим занимается Городнянский…
— М-м-да! Тот ещё кадр…
— Вы сомневаетесь в его профессиональных качествах? — удивился седоватый.
— Нет, в этом-то отношении к нему вопросов нет! — отмахнулся президентский советник. — Но он же из этих… законник! То, что он обложит Имперца качественно — несомненно! Так он же и взять его попробует! Для суда, так сказать. Как только его агент опознает Волина — всё! Городнянского уже и за уши не оттащишь.
— Но, ведь есть приказ…
— Устный! А генерал — формалист в этом вопросе. А даже порою думаю, что он не русский — немец какой-то! Нет, это не вариант…
— А если взять Имперца в пути?
— Зачем? Что вы хотите от него узнать?
— Но ведь он — ширма! За Имперцем стоят люди!
— Кто б сомневался… Вы так уверены в своих возможностях? И в своих людях?
— Людей — найдём. Вы правы, Борис Григорьевич, мои люди, это, в основном, аналитики, оперативники и технари. Но и спецов нужного калибра я смогу найти достаточно быстро. Собственно говоря — уже нашел.
— Где будете проводить операцию?
— Вот здесь! — седоватый достал планшет и нажал кнопку на торце. Вспыхнул экран.
— И где это?
— Здесь относительно безлюдное место. На протяжении почти восьмидесяти километров крупных поселков нет, автобус там даже и не останавливается. Ну, разве что, попросит кто-то подвезти…
— И подвезут?
— Обычно подвозят.
— И… как? Без происшествий?
— Пока не было.
— Значит — будут! Действуйте генерал!

* * *

Где-то в России.
Междугородний автобус.
Спать охота… Автобус идет достаточно резво, только на ухабах иногда потряхивает ощутимо. Пассажиры, сначала весьма активно обсуждавшие всевозможные новости, теперь угомонились. Некоторые, опустив спинки кресел, подремывают, нагоняя сон и на окружающих. В принципе, ничего не мешает и мне поспать. Следующая остановка будет ещё не скоро, да и сосед, свернувшись на своём месте, провокационно посапывает. Надо, пожалуй, вздремнуть.
Что же я, однако, проглядел? Как ни разбирал всё произошедшее, так ни до чего и не додумался. Ну не помню я рядом никаких подозрительных типов! Нет, сомнительных — тех было до фига. Но есть же, согласитесь, между ними разница? Сомнительные и подозрительные — это всё же несколько разные категории.
Ладно.
Поспим…
Проснулся я от того, что автобус качнулся, притормаживая.
Открываю глаза и вижу, как бегущие за окошком деревья приобретают всё большую чёткость — мы останавливаемся. Во как! Сколько же я спал? Мы что, уже приехали?
Взгляд по сторонам — неа…
Домов нет, и вообще вокруг только лес.
А чего мы тогда встали? До ветру кто-то захотел или ещё какая напасть?
Напасть…
Уменьшаясь, за нашей спиною застыла на дороге автомашина с поднятым капотом. Из-под него парит, видать какие-то траблы с двигателем. А около неё на дороге стоят какие-то мужики с сумками. Один из них только руку опустил, надо думать, это именно он нас и притормозил.
Обрадовавшиеся остановке пассажиры гурьбой ломанулись на выход. А как же! Дыхнуть свежим воздухом — каждому охота. А что до незапланированной остановки… фигня это всё. Здесь не Европа. Плюс-минус полчаса — для здешних рейсов вполне допустимая погрешность.
Встаю на ноги, надо воспользоваться таким случаем и сделать несколько глотков лесного воздуха. Наш автобус, когда-то бороздивший просторы Европы, давно уже утратил статус «комфортабельного транспортного средства». Кондиционер здесь не работает и вся вентиляция салона — через маленькие форточки, для этой цели явно не предназначенные. Так что атмосфера тут…
Скрипнули под ногами камешки обочины.
Кстати…
А вот насчет кустов… это, пожалуй, правильная мысль! Ибо туалет в нашем «транспортном средстве», хоть и присутствует, но всё время закрыт. Надо думать, его постигла участь кондиционера. Не станем изображать из себя стойкого оловянного солдатика, и последуем примеру большинства.
Спустя минуту, возвращаясь к дороге, уже более внимательно разглядываю автомобиль.
Из-под капота всё ещё поднимается парок.
Хренасе, это что ж там такое сломалось-то? Пробило радиатор или систему охлаждения прорвало? Похоже — пар белый. Так движок и остыть давно бы уже успел…
Странно, а мужики на улице уже с сумками стояли… Это что же выходит, как только из-под капота повалил пар, они тотчас же ломанулись наружу, прихватив с собою свои вещи? Моментально сообразив, что движку кранты?
Провидцы какие-то, им бы в любом автохозяйстве цены не было.
Так.
Прикинем.
Пошел пар, машина встала.
Полез под капот водила, выяснив, что движку копец.
Сколько это могло времени занять?
Минуту?
Ну… около того.
Ладно.
Через минуту все пассажиры автомашины уже стояли на дороге со своим багажом. Стало быть, за это время водила уже выяснил, что поломка серьезная, сделать ничего он с ней не сможет.
И тут появился автобус.
Здорово, прямо как по заказу!
Остановился автобус, и рванули в лес его пассажиры.
Ещё несколько минут прошло, пока они по кустам ныкались, своё дело делали. Тут, знаете ли, не тот случай, когда коллективизм требуется, все поодиночке разбрелись. А на это тоже время надобно.
За эти минуты мужики с сумками успели подойти к нашему водителю и добазарились с ним. Ну, понятное дело, он их с собою прихватит. Места у нас есть.
А двигатель все ещё парит… и капот у машины не закрыт.
Это, простите, какой объем у системы охлаждения в данном агрегате? И водитель, махнув рукою на свою машину, топает к автобусу… с точно такой же сумкой на плече.
Так, мужики, что-то вы мне перестали нравиться…
А вот из кустов я выйти ещё не успел. И не стану пока с этим спешить.
Обождём…
Но, шедший последним, водитель отчего-то вдруг останавливается. Ставит на землю сумку и присаживается. Что там у него? Шнурок развязался?
Похоже… вон он что-то там делает с ботинками.
А в кармане у меня лежит малюсенький такой монокулярчик… Японский. Качественный и легкий.
Вытаскиваю, складываю его в рабочее положение (для этого его буквой «Г» согнуть надобно) и подношу к глазу.
Интересные там у него «шнурки», надо сказать!
Он не в кроссовках, а легких полуботинках — с эластичным верхом! Нет там шнурков, вообще никаких.
И какого хрена он дурака валяет?
Один из мужиков с сумками, оборачивается и окликает водителя. Что именно он у него спрашивает, отсюда не слышно. Но мужик притормаживает и поворачивается к водиле.
А пассажиры уже лезут в салон, на улице осталась только пара человек. Следом за ними пристроился первый из сумконосцев. Второй стоит в паре метров за ним, третий — ещё на пару метров дальше.
Так-так-так… они же все вытянулись вдоль автобуса!
Вот первый мужик поднимается в салон…
Команды я не услышал — возможно, что её не было вовсе.
Шлёпаются в дорожную пыль одинаковые сумки… и в руках у всей пятерки появляются автоматы. С глушаками, между прочим!
П-п-п-пах!
Брызгами разлетаются оконные стекла! А на бортах автобуса появляются рваные дыры пулевых пробоин.
Крик!
Истошный крик рвётся на улицу из расстреливаемой машины!
Вижу, как в салоне начинается суматоха, кто-то вскакивает со своего места и тотчас же сникает, перегнувшись через спинку сиденья. Автоматчики вытянулись вдоль борта автобуса, а один из них, войдя внутрь, стоит сейчас около водителя и стреляет вдоль салона.
Бойня… шансов уцелеть — ноль целых, хрен десятых.
В моей руке возникает пистолет, беру на мушку водителя…
Поздно…
Стрельба стихает, словно её обрезали ножом. Только что-то булькает в салоне, да на малых оборотах работает двигатель автобуса.
Всё?!
До дороги мне бежать метров сорок, я же не на самом краю леса стою.
Сбить водителя?
Вообще не вопрос.
И ещё одного я прихвачу точно, не успеет он уйти.
И всё, на этом мои успехи и закончатся. Одного из них я вообще не вижу — он внутри. А судя по тому, как слаженно действует пятерка, это профи. Так что больше я никого сбить попросту не успею. А с пистолетом против трех автоматов… тот ещё цирк. Было бы ближе — тут я вам, парни, опомниться не дал бы. Ну, ещё и третьего, пожалуй, приберу… и — финиш!
Пятнадцать патронов в «Глоке». «АПСБ» сейчас лежит в сумке, сумка в багаже, дверь грузового отсека закрыта — всё равно, что на Луне.
А чем вооружены стрелки? Кроме автоматов, я имею в виду. Да и они у этой пятерки какие-то непростые…
В салоне слышны шаги, туда забирается ещё один автоматчик. Спустя несколько секунд из разбитого пулями окна вылетает запорная рукоятка от багажного отсека. Один из автоматчиков её подбирает.
Водитель тотчас же разворачивается спиной к автобусу и берет на прицел кусты — страхует своего товарища.
То присаживается на корточки перед дверцей, некоторое время там ковыряется и откидывает вверх крышку. Щелкнув, она встаёт на фиксаторы. Что-то достав из кармана, автоматчик проводит рукою над кучей сумок и чемоданов.
— Здесь нет!
— Соседний отсек проверь! — откликаются ему из салона.
Снова те же самые операции… и на дорогу шлепается моя сумка.
О как?!
— Есть багаж! Ищите его, он должен быть там внутри!
Вот оно как… что-то мне таки впендюрили в сумку! Где же?
Да при посадке, ясен пень! То-то меня тогда так сзади пихнули… аккурат, по сумке и наподдали.
Значит, эта засада ставилась на меня.
И что теперь делать?
Если они меня не найдут в салоне… (а это будет сделать весьма затруднительно), то вызовут подмогу, спишут нападение на зловещего Имперца и устроят тут облавную охоту. Послушная пресса и СМИ поднимут истерический вой, расписывая жуткие преступления, совершённые «этим отморозком». И ведь хрен чего сделаешь! Вот он автобус, вот погибшие — все налицо. И «свидетеля» найдут — это у нас быстро… да сами эти мужички и выступят. И вещи из сумки предъявят. Найдут какие-нибудь «доказательства», что это именно мои вещи, а не Васьки Сидорова с восемнадцатого места. После Воронежа я уже ничему не удивлюсь.
— Кучер! — гаркнули из салона.
— Тут я! — откликнулся водитель.
— Давай, ребят вызывай! Что-то нет тут его, во всяком случае, среди мертвяков.
— Так это… он ещё в лесу может быть?
— А я о чем? Впятером станем лес чесать? Тут свихнувшихся нет!
— Ладно, — вскинул мою сумку на плечо водитель, — сейчас я…
И он разворачивается спиной к автобусу.
Неторопливо топает в машине. А автомат у него на ремне, и магазин этот тип сменить уже успел.
Так-так-так… они лес станут прочесывать. И сколько их ещё будет?
А не один ли хрен? Все едино — далеко не уйти, догонят. После короткой перестрелки приволокут хладный труп к расстрелянному автобусу. Бросят рядом автомат с полупустым магазином. И притащат сюда прессу. А какой-нибудь статист, зажимая простреленную ногу (или руку), поведает о своей геройской схватке с «этим чудовищем».

Нет уж, никуда я не побегу.
Воевать — и здесь можно. Один к пяти — нормально. Как это говорят? Когда ни помирать — все день терять?
Проверяю пистолет — патрон в патроннике, можно начинать.
А дорога здесь чуток поуже… и кусты к дороге поближе.
Тот тип, что в салоне сказал — впятером. Значит, нет больше никого и никто в кустах не сидит на подстраховке.
Тело мое напряглось, возник на мгновение и пропал шум в ушах.
Кустиками, кустиками… только к дороге близко не подходим.
Водитель притормозил у капота, сбросил на песок мою сумку и запустил свободную руку в моторное отделение.
А поднятый капот частично закрыл ему обзор.
Секунда… другая…
На землю шлепается дымящийся цилиндрик. Дымовая шашка! Вот что там «парило»…
Мужик поддает ей пинка, и закопченный цилиндрик улетает куда-то в кусты.
Ещё несколько шагов, щелкает замок, и крышка багажника открывает свое черное нутро.
Водитель наклоняется и тянет что-то наружу.
— Т-с-с… не шуми… — пистолетный ствол тычется водителю в поясницу. А моя левая рука обхватывает локтем его горло. — Только пискни… ты ж меня искал? Так я тут!
Пискнуть он не пискнул, а вот воздух… м-м-да… ладно, переживем и это, авось не Си-Эс!
— Сколько вас тут?
— Пятеро…
— Зови старшего! Погутарю я с ним…
Водила мешкает, и мой пистолет ощутимо тычет его под ребро.
— Заснул? Разбудить надобно?
— Нет… — облизывает он пересохшие губы. — Ты ж меня кончишь?
— Посмотрим. Пока что, поживешь. Нам с тобою есть о чем поговорить. Ну?!
— Стремянной! — орет пленник во всё горло. — К трубе тебя!
— У вас что, у всех такие погоняла лошадиные? — удивляюсь я.
— Ну да… Всадник, Коваль, Ловчий… Я вот — водитель, оттого и Кучер.
— Ага, а Стремянной у вас — кто-то из старших?
— Начальник группы…
Из автобуса спрыгивает на землю плечистый парень. Поправляет на плече автомат и неторопливо топает к машине. Так, сработала моя уловка! Шарахаю водилу пистолетом по башке и запихиваю в багажник, предварительно сдернув с него автомат и куртку, заодно быстро обшарив её карманы. ГШ-18, надо же! Редкость по нынешним временам, теперь всё больше с импортом бегают, отечественное оружие не в чести. И пара магазинов к автомату. Автомат, кстати, тоже отечественный — 9А91. То-то он так борта навылет шил… И глушак на месте, серьёзная машинка.
Заталкиваю в багажник ногу бесчувственного террориста и присаживаюсь.
Так, а вот и ножки командира… он машину откуда обходить станет?
Слева обходит. Это привычка к пассажирскому месту, туда и направляется. Как же — начальник! Пусть и не самый большой. Стало быть, я ему навстречу не попрусь… Идущий к открытому багажнику командир террористов, топает вдоль автомашины. А я, накинув на плечи куртку водителя, и положив на крышу автомобиля автомат, вытаскиваю из багажника трубу спутникового телефона, кладу её рядышком с лежащим на машине оружием. Стремянной ведь к телефону идет? Ну, значит, его в первую очередь и возьмет. Что он увидит, подходя к багажнику? Человека, одетого в синие джинсы (у водителя и у меня — они почти одинаковые), куртку, ранее принадлежавшую водителю. Плечи и голову ему не видно, они частично крышкой багажника закрыты. К тому же, автомат водителя спокойно на крыше машины лежит. Тут в чём закавыка? Если у человека есть серьёзный ствол, то и действовать он, скорее всего, будет именно им, а не запасным оружием. Тем более, только что это и делал. Видит командир террористов автомат, оттого и спокоен, не ощущает он угрозы — вот оно, оружие! Не в руках, тем более — не в чужих.
Скрип песка под подошвами ботинок — подходит! Враз стала мокрой от пота рука, сжимающая пистолет. Ещё шаг, ещё…
— Алло!
Взял трубку!
— Алло? Кучер, какого черта?! Кто меня спрашивал?
Он делает шаг вперёд…
— Я спрашивал.
Как чертик из коробочки! Террорист такой метаморфозы с водителем явно не ожидал…
А багажник-то нас от автобуса закрывает! И руки у негодяйского командира заняты — телефон в них. А вот мои — свободны. И в левой руке зажат пистолет, сейчас уставившийся куда-то в брюхо подходящему террористу. Впрочем, я не стреляю. Кулак правой руки ощутимо въезжает оппоненту прямиком в солнечное сплетение. Мало этого — ещё и пистолетом по затылку довесим, когда ты согнешься… чего уж там, свои все люди, не обессудь!
А в кармашке-то у него — полосочки пластиковые. Это, если кто не знал, одноразовые наручники такие — все помогальники с подобными ходят. Кстати, вещь вполне здравая и полезная. Совершенно с этим согласен, руки-ноги «сладкой парочки» теперь ещё не скоро восстановят свою подвижность.
Вы, ребятки, полежите пока, мне ещё с остальными как-то разобраться надобно…
Присаживаюсь на колено и выглядываю из-за машины. Первый из террористов, который сидел около входной двери автобуса, до сих пор там и остается, контролируя дорогу и лес справа от нее. Еще двоих я не вижу, они шарятся где-то внутри салона. Позвать? Мой голос им не знаком. Убедить их командира вызвать к машине всю троицу — задача нереальная. Если сейчас свалю того, что сидит на улице, то оставшаяся парочка, вероятнее всего, откроет огонь по мне не выходя из автобуса. Для оружия, которым они сейчас пользуются, легковушка никакой преградой не станет. Да и кроме того, если они откроют огонь по машине, то со стопроцентной вероятностью уконтрапупят и обоих моих пленных. Более того, если я начну стрелять по ним в ответ, то уже мои пули совершенно неизбежно попадут в кого-нибудь из убитых пассажиров. Бог его знает, как может обернуться эта схватка, но исключать вероятность того, что я не выйду из нее победителем, нельзя. И вот тогда-то для обрадованных журналюг будет просто-таки шикарная картина: вот лежит убитый Имперец, вот в его руках автомат, а вот и пули, извлеченные из тел погибших пассажиров. Заключение эксперта прилагается. Каждый желающий может убедиться в том, что часть пуль выпущена именно из этого автомата. Не исключен и тот вариант, что кого-то из данных мужичков (если не всех пятерых) уложат рядышком со мной. Мол, полюбуйтесь — зловещий Имперец во главе своей банды. С шумом и гамом пригласят международную комиссию криминалистов, те подтвердят, что пули выпущены именно из этого оружия и пальчики на автомате соответствуют моим. Все — пожалте бриться!
То есть, я сейчас не могу использовать трофейное оружие. Во всяком случае, его не должны обнаружить у меня в руках.
Вывод?
Работаем пистолетами. Моим Глоком и трофейным VIII. По крайней мере, я не видел, чтобы водила из него стрелял. Значит, этих пуль в салоне автобуса быть не может.
Ну что ж…
Хотя бы одну очередь из автомата я дать все-таки могу.
Вскидываю оружие и беру на прицел сидящего на дороге террориста. Нет… Отсюда нельзя. Среди них явных лопухов я что-то не заметил, они быстро поймут, откуда велась стрельба. И из легковушки сделают сито, нимало не заботясь тем, кому еще прилетит в процессе этого деяния. Опускаю ствол и тихонечко линяю в кусты.
Пробежав, пригибаясь к земле, метров пятьдесят, осторожно выглядываю. Автобус теперь стоит ко мне боком, и я неплохо вижу террориста, сидящего у переднего колеса. Отсюда он просматривается почти идеально. Откос в этом месте слегка приподнимается над дорожным полотном, и я нахожусь почти на уровне окон автобуса.
Ложусь на землю и тихонечко ползу вперед. Метров пять… Хватит, пожалуй.
Па-пах!
Автомат несильно толкает меня в плечо. Бандюган роняет свое оружие и мешком оседает в дорожную пыль.
А я кубарем укатываюсь вбок: там есть неплохая ямочка. Попутно оставляю около приметного пенька автомат. Дабы серьезно расстроить будущего криминалиста, оружие я держал через носовой платок. Причем не свой, а позаимствованный у водителя. Надеюсь, он будет не в претензии на меня за то, что я разорвал платок пополам. У меня все-таки две руки…
Какое-то время не происходит ничего. Оба засевших в салоне террориста никаких признаков жизни не подают. Хотел бы я знать, какие мысли сейчас крутятся у них в башке. Командир пропал неведомо куда, той же дорогой, судя по всему, отправился и водитель. А еще один сотоварищ валяется в пыли с простреленной башкой. При этом никаких следов стрелявшего не видно. Обнаруженная в багаже моя сумка так и лежит перед автомобилем террористов. Ее никто не открывал и даже не подходил.
Интересно, как долго они там высидят? Данная дорога, хоть и не относится к числу особо оживленных, полным запустением все же не страдает. Рано или поздно здесь кто-нибудь поедет, и зрелище расстрелянного автобуса навряд ли оставит его абсолютно безучастным. Понятное дело, что залезть внутрь ему не дадут, но совершенно не факт, что он вообще захочет это делать. И хотя мобильные телефоны здесь не работают, но развернуться в обратную сторону ширина дороги вполне позволяет. Километров двадцать-тридцать — и телефон снова будет в зоне покрытия. Вот тогда по нему и начнется трезвон — во все инстанции сразу. Это, конечно, не значит, что сюда стремглав принесется «кавалерия из-за холмов», но хоть кто-нибудь да появится. И в результате вся хитро спланированная операция летит коту под хвост. Ведь исходя из замысла всего действия, первыми должны прибыть совершенно определенные люди. Чтобы обнаружить «правильные» следы и сделать соответствующие выводы! А это не может быть случайный человек. И придет он сюда не просто так пешочком по дорожке. Прибудет во главе следственно-оперативной группы. Да и группа эта появится далеко не сама по себе. Кто-то должен будет ее вызвать или хотя бы как-то замотивировать ее появление именно здесь и именно сейчас. Не удивлюсь, если вместе со следаками появятся и журналисты вместе с видеооператорами. Эта операция явно планировалась не совсем наспех и не только ради того, чтобы просто меня убрать. Зловещий Имперец обязан погибнуть так, чтобы из этой смерти можно было бы сделать много нравоучительных репортажей. Смерть Имперца должна послужить общему благу (в том, разумеется, смысле, как это благо понимают некоторые особо оттопыренные «товарищи»).
А значит, очень скоро на место происшествия прибудет делегация высокопоставленных лиц. Данные господа своим святым долгом считают личное посещение мест совершения особо резонансных преступлений. Можно подумать, что без их визита работа по раскрытию преступления пойдет как-то не так.
При любом раскладе обстоятельств сложившаяся в данный момент обстановка не устраивает абсолютно никого. Сидящая в автобусе парочка вооружена автоматами, из которых покрошили половину пассажиров автобуса. Еще один автомат лежит в салоне автомобиля. А в багажнике означенной легковушки находится его хозяин. Между прочим, живой и здоровый. И очень сложно будет придумать какой-то вариант, объясняющий данное положение дел. Неведомому режиссеру подобного мероприятия придется нехило напрячь собственную башку, чтобы свалить все происшедшее на Имперца. Которого, кстати говоря, на месте преступления пока еще никто не видел.
А ведь должны сюда приехать! И очень скоро!

Сеанс закрытой радиосвязи.
— «Конюшня»! Ответьте «Стрелочнику»!
Тишина…
— «Городовой» — «Стрелочнику»!
— На связи!
— Группа выехала?
— Уже полчаса в пути.
— Остановить!
— Никак невозможно! Сообщение о преступлении уже зафиксировано в дежурной части города. Да и они наверняка передали это дальше. Если я сейчас попробую отменить выезд, меня просто не поймут. Кроме того, из ближайшего поселка выслан наряд полиции. А этих я остановить и вовсе не могу: у меня с ними связи нет.
— Вызвать по рации?
— Они слишком далеко, связь с ними отсутствует. Помимо этого, все радиопереговоры полиции записываются.
— То есть, мы не можем никого из них остановить?
— Не можем.

Какой-то звук раздался на грани слышимости. Какой-то рокот… Нет, другое что-то. Да это же автомобиль! Откуда он едет? Похоже, что навстречу нам. В том смысле, что с той стороны, куда направлялся автобус.
Ага, и террористы его тоже услышали. Надо думать, что им этот визит не шибко-то и нужен.
Прикинем. Операция спланирована заранее — это совершенно точно. Ловили конкретно этот автобус и конкретно меня. По всему судя, в моем багаже сидела какая-то хреновина, по которой отслеживали перемещения сумки. Другой вопрос, что меня рядом с ней могло и не оказаться. Проверили это или нет? Будем исходить из того, что проверили. Значит, шли конкретно по мою душу. Выбросили пятерку киллеров, которые особо не напрягаясь перебили всех пассажиров разом. Все едино — всех покойников повесили бы на меня.
Но здесь вышел небольшой косяк — Имперца не оказалось в автобусе. А вместо него там теперь сидят двое убийц. И отмазаться им от этого будет крайне затруднительно. Единственный вариант — выбросить оружие и смыться. Но как только они это сделают, никто не помешает мне отправить их к праотцам уже собственноручно. И они не лопухи, понимают это очень даже хорошо.
Цугцванг!
Что ни сделаешь — все хреново получается. Нельзя попасться полиции с оружием в руках. Нельзя избавиться от оружия — Имперец пристрелит к чертям собачьим. Единственный возможный вариант — выбросить оружие перед приездом полиции и прикинуться единственными уцелевшими пассажирами. Теория шаткая, белыми нитками шитая, но хоть какие-то шансы у них будут. Значит, надо этих шансов им не дать. Парней должны взять с оружием в руках и никак иначе. Живыми ли, мертвыми — дело двадцать восьмое. А раз так, надо напрягать голову. И где там автомат лежит? Я до него вполне еще доползти могу…

Полицейский автомобиль вывернулся из-за поворота, разбрасывая вокруг всполохи синего света и ревя двигателем, работавшим на максимальных оборотах. Обычный жигуленок из числа тех, которые когда-то списали из подразделений столичной полиции. А здесь его подлатали, заварили совсем уж зияющие дыры и отправили пахать. Сколько-то лет он еще проездит.
Нельзя сказать, что появлению полицейского автомобиля обрадовались все одинаково. В салоне автобуса обозначилось какое-то движение. Проверять, какие мысли стукнули в голову террористам, я не стал, а, вскинув автомат, шарахнул по патрульной машине.
Вы скажете, умом тронулся? И будете крайне не правы. Я стрелял не просто так — выпущенные мною пули, пройдя сквозь выбитые стекла автобуса, подняли пыль прямо перед радиатором полицейского автомобиля. Глядя со стороны, можно было побиться об заклад, что стреляли именно из автобуса.
Почему?
Да потому, что я, автобус и полицейская машина находились в данный момент на одной линии. Весь расчет был на то, что сидящие в ней полицейские не станут особо сильно ломать голову, вычисляя углы возможного обстрела. Помимо этого, свистнувшие над головой пули заставили и террористов несколько понервничать: в салоне автобуса мелькнула еле заметная вспышка — в мою сторону ударил автомат. Хоть и с глушителем, но выстрелы все-таки слышны.
А теперь сложим два и два.
Пули взбили пыль перед полицейским автомобилем. Это первое.
В салоне автобуса открыл огонь автоматчик. Это второе.
А теперь попробуйте доказать то, что этот самый автоматчик стрелял не по полицейским.
Во всяком случае, сидящие в машине люди каких-либо сложных допущений и вычислений делать не стали. Взвизгнули тормоза, машину занесло, и в распахнутые дверцы горохом посыпались полицейские. Никуда особенно далеко они не побежали, а залегли прямо в кювете. И с похвальной скоростью, ибо над их головой просвистела вторая очередь. Я специально взял повыше, чтобы никого не задеть. Правда, и мне пришлось ныкаться практически тотчас же, ибо сидевший в салоне автобуса террорист чуть-чуть не прострелил мне башку. Меткий, чертяка, оказался. Пули прошли буквально впритирку. И прятаться в ямку пришлось уже мне. Дав еще пару очередей, террорист переключился на полицейских: с их стороны шарахнул нестройный залп. Надо сказать, что стрелком он оказался действительно неплохим и загнал полицейских обратно в кювет, из которого они повысовывались.
Ну, собственно говоря, и все. Теперь здесь присутствуют, по меньшей мере, пятеро очевидцев, которые могут под присягой засвидетельствовать то, что сидящие в салоне автобуса люди открыли огонь по полицейским. А учитывая это, все их россказни о том, что они являются невинно пострадавшими и случайно уцелевшими, шансов на успех имеют крайне мало. Принимая во внимание сложившуюся судебную практику, можно с большой уверенностью предположить, что и расстрелянных пассажиров повесят на этих же деятелей. Зачем искать какого-то мифического преступника, когда в наличии имеются очевидные негодяи? Стреляли по пассажирам из пяти стволов? Из пяти. Сколько у нас стволов в наличии? Пять. А сколько преступников? Тоже пять. Одного убитого списываем на меткость ответного огня полицейских. Обоих повязанных… Я думаю, что местные полицейские будут друг друга боком отпихивать, соревнуясь в том, кто именно повязал эту парочку. А все возможные несостыковки будут отнесены на вполне естественное волнение людей, вышедших из-под огня.
При одном единственном условии: если меня здесь не окажется.
Подобравшись поближе к автомобилю террористов, изо всех сил запуляю в его сторону автоматом. Таскать с собой оружие, из которого положили столько невинных людей, весьма чревато. Хватит с меня и пистолета, который я позаимствовал у водителя. Аналогичное оружие командира террористов сейчас лежит в салоне, рядом с его автоматом. Вот только сумка моя… Как бы ее забрать?
Путь от кювета до машины я проделываю достаточно быстро. Машина почти не просматривается со стороны полицейских, а у террористов, сидящих в автобусе, есть и другое, не менее увлекательное занятие. Они вовсю перестреливаются с полицейскими. Те, похоже, вошли в раж и, не видя в окнах ни одного заложника, боеприпасы не слишком-то экономят. А подобное поведение может иметь под собой только одно объяснение — они ждут подмоги. И пытаются прижать террористов огнем, не дав им уйти с места преступления. Крайне сомнительно, что кто-то из полицейских сейчас пойдет на штурм. Это, в конечном итоге, не их задача. Для этого специальные подразделения есть.
Выбираю момент, когда перестрелка грохочет совсем уж азартно, и кубарем выкатываюсь из-за машины. На ходу цепляю рукой сумку и сваливаюсь в кювет. Повезло — меня не заметили. Да, собственно говоря, я как-то сомневаюсь в том, что мою сумку кто-то специально пас. Террористам сейчас несколько не до этого.
Вот теперь надо уносить ноги…

Выдержка из сводки происшествий.
… На сто восемнадцатом километре следовавший по маршруту междугородний автобус был остановлен бандитами. Все следовавшие в автобусе пассажиры и водитель были расстреляны, а их вещи разграблены. По-видимому, нападению предшествовала погоня, сопровождавшаяся обстрелом автобуса, о чем по телефону успел сообщить один из пассажиров автобуса. На участке дороги с 108 по 134 км. условия для связи отсутствуют, ввиду того, что зона покрытия сотовых операторов в нашем районе не обеспечивает 100 % покрытия дорожной сети.
После получения сообщения, дежурный по… ОМВД выслал группу быстрого реагирования в составе пяти человек.
В 15.38 группа немедленного реагирования прибыла на место совершения преступления, где была тотчас же обстреляна из автоматического оружия. Повреждения получил патрульный автомобиль. Легко ранен в руку инспектор ППС сержант полиции Нечаев Д. А. Получил ранение в верхнюю часть левого бедра полицейский-водитель Полищук П. С.
Ответным огнем группы немедленного реагирования был убит один из бандитов, а сопротивление остальных свелось к одиночным выстрелам в сторону полицейских. Прибывшая следственно-оперативная группа… УМВД, усиленная нарядом отряда полиции быстрого реагирования, оцепила место боя и своим огнем вынудила бандитов сложить оружие. При этом, один из стрелявших был ранен и, не приходя в сознание, скончался.
Сотрудниками полиции были задержаны трое бандитов, один из которых, ввиду огнестрельного ранения в правое плечо, не сумел оказать сопротивления и подорвать имевшуюся у него гранату. Понимая бессмысленность дальнейшего сопротивления, двое бандитов пытались спрятаться в багажнике своего автомобиля, чтобы впоследствии скрыться в лесу, но умелые действия сотрудников ОПБР не позволили им осуществить этот план. Оба бандита были обезоружены и задержаны.
С места происшествия изъято 5 (пять) пистолетов-пулеметов 9А91 с ПББС, 4 (четыре) пистолета различных марок, большое количество боеприпасов.
В результате нападения бандитов, погибло 28 (двадцать восемь) пассажиров автобуса и водитель — гр. Капитонов А. И… Личности остальных потерпевших устанавливаются…

Вот уже второй день я топаю по лесу. Собственно говоря, не просто топаю, а уношу ноги. Ибо за моей спиной нарисовалось некоторое количество серьезных дядек, настроенных на то, чтобы пресечь мои дальнейшие похождения самым решительным образом. Это явно не полицейские, поскольку те в подавляющем большинстве остались у дороги. Уходя от нее, я еще какое-то время слышал автоматные очереди и одиночные выстрелы. Надо полагать, террористы в автобусе просто так сдаваться не пожелали. И я их очень хорошо понимал. Быть схваченным с оружием в руках среди горы покойников, которых ты сам только что и пострелял… словом, я им не завидую.
А мои преследователи нарисовались к началу второго дня. Не думаю, что они спохватились только тогда. Какое-то время меня пытались искать техническими средствами. И проще, и дешевле. Но зловредную фиговину, которая исправно стучала на меня последнее время, я после недолгих поисков обнаружил. Нетолстый пластиковый цилиндр, который мне ухитрились запихать в сумку, предварительно проколов в ней аккуратную дырочку. Разбираться с устройством шпионского агрегата я не стал, а попросту расколотил хитрый аппарат первым же булыжником. Как это в анекдоте говорилось, на скольких камнях у вас часы, раз все время врут? На десяти. Мало, два добавить нужно. На один положить, другим прихлопнуть. Так я и поступил. После чего тщательно обыскал сумку. Никаких других сюрпризов в ней не оказалось. Но, тем не менее, свой след табачком и кое-какой химией я все-таки присыпал. Черт его знает, будут ли у моих преследователей собаки, но осторожность лишней не станет.
Несмотря на это, преследователи на мою шею все-таки уселись. Не знаю, каким органом они унюхали мое местоположение, но вертолет, появившийся поутру, сделал несколько кругов над лесом, после чего пошел на посадку. Я не слишком сильно волновался на этот счет, даже в тепловизор с вертолета меня было засечь не так легко. Соответствующая накидочка в моей сумке как раз имелась. Но, видимо, существовали еще какие-то мне не известные хитрости, благодаря которым преследователи ухитрились высадиться где-то недалеко от меня. Навряд ли они запеленговали мой мобильник, его я выключил практически сразу, как только ушел от дороги. Но видимо что-то в моем багаже побудило преследователей высадить десант именно в этом месте, а не в каком-нибудь другом. Впрочем, они могли высадить поисковые группы в достаточно большом радиусе от места происшествия. Я приблизительно догадывался, кому именно мы умудрились наступить на хвост своими последними фокусами. Тут не какая-то вам «демократия» в отдельно взятой стране — тут реальные бабки и в немалом количестве. Подобный удар, нанесенный нами по наркобизнесу, требовал немедленных и сокрушительных ответных мер. А вот цели для этого удара… Вот их как-то и не просматривалось. Но умный человек, сложив два и два, достаточно четко понимал, кому именно принесут пользу подобные диверсии. А тут такое удачное стечение обстоятельств, грех не воспользоваться.
Вот и топают за мной по тайге угрюмые дядьки. Неведомо какой принадлежности, сомнительной национальности и напрочь лишенные такого странного чувства, как сострадание и любовь к ближнему. Вот любовь к деньгам — это у них наверняка присутствует. И ради этого они будут гнать меня по лесу до последнего вздоха.
Положа руку на сердце, я достаточно скептически оценивал свои шансы в предстоящем бодалове. Три пистолета и чуть менее двухсот патронов. С одной стороны, серьезно и убедительно. Но с другой стороны, старенький «калаш» перекрывал все мои «аргументы», как бык овцу. Воевать я мог только в непосредственной близости от противника. А они могли зажать меня с приличной дистанции, обездвижить… Дальнейшее зависело от их фантазии. А испытывать ее я категорически не хотел. Поразмыслив, я отключил GPS и убрал прибор в сумку. Бог знает, может быть, как раз по нему меня и пеленгуют.

Радиопереговоры.
— «Тридцать восьмой» — «Девятому».
— На связи «Тридцать восьмой».
— Доложите обстановку.
— Объект не обнаружен. Средства технического контроля его более не фиксируют.
— Наши вертолеты выбросили датчики слежения на пути его вероятного отхода. Как только от них поступит хоть какая-то информация, сориентируем вас. Имейте в виду, что приблизительно в двух днях пути находится группа лиц, которые могут оказать нам помощь. Опознавательные сигналы будут переданы вам отдельно.
— Понял, «Девятый»! Как успехи других групп?
— Обнаружено несколько случайных людей. К нашему фигуранту они отношения не имеют. Обычные охотники.
— Понял вас. Продолжаем прочесывание местности. Проводник служебной собаки подтвердил, что потеря ею следа произошла ввиду воздействия на собаку специальных препаратов. Нами визуально обнаружены следы табака, которым был присыпан след.
— Тогда это точно не беглые заключенные! Не говорю о табаке, но вот спецпрепаратов им взять было попросту негде. Высылаем вертолет для эвакуации собаки с проводником. Постараемся обеспечить им замену. Продолжайте находиться на связи непрерывно, соответствующая помощь будет вам оказана. Конец связи!
— Понял вас, «Девятый»! Конец связи!

А вот поспать сегодня ночью у меня не выйдет… В монокуляр удалось засечь какое-то движение на верхушке холма. И хотя до него изрядно ещё топать, сейчас не та ситуация, когда можно отдыхать. Отчего-то мне сдается, что мои догоняльщики тоже сегодня спать не станут. И вот тут встает во весь рост вопрос — что делать?
Они не ушли, хотя собаки мой след сейчас взять не смогут. Никакой включенной электроники у меня при себе не имеется. Но погоня не отстает. Следопыты, типа наших сибирских охотников?
Теоретически — возможно. А на практике? Сколь высока вероятность того, что у них присутствуют такие спецы? И именно в этом отряде? Ну… если и не близкая к нулю, то где-то совсем рядышком. Проверить это предположение? Стремновато… Да и открытое боестолкновение мне сейчас и в хрен не упёрлось, ничего хорошего это не сулит. Всех не положу, а шум поднимется. И тогда уже точно — блокируют всю округу. Притащат технику, поднимут над лесом патрульные вертолеты… словом, мало не станет.

— Ну что, лейтенант? — грузный мужчина в камуфляже присел на корточки около техника. — Есть что-нибудь?
— Пусто… Во всех диапазонах гонял — ничего.
— Не ловит, стало быть, твоя техника мерзавца?
— Нет. Так здесь, вполне возможно, никого и нет. Я же живность всякую легко засекаю! — ткнул рукой в экран компьютера техник. — Вот это — медведь, до него метров триста, уходит от нас. Шум его, наверное, спугнул. Это, судя по засветке, лось…
— Шум? Мы же тихо идём!
— Это для медвежьих-то ушей? Боюсь вас разочаровывать, господин майор, но вы в этом ошибаетесь. Звери нас слышат очень даже хорошо.
— А человек?
— Хуже. И существенно. Но, опять же, смотря, какой человек… такие, знаете ли, уникумы встречаются иногда…
— Да уж, здесь-то я в курсе! Как раз, такого и ловим! Это волк стреляный, умный… на мякине не провести! Ладно, лейтенант, коли твоя аппаратура пока пасует, мы по-стариковски…
Отойдя от специалиста, майор подошел к кусту, в тени которого неподвижно сидел человек с восточными чертами лица и смугловатой кожей.
— Доржин, что скажешь?
Собеседник некоторое время помолчал, потом медленно приподнял веки и посмотрел на командира группы.
— Он здесь…
— Далеко?
— Не могу сказать. Не чувствую его рядом. Он теперь идет осторожнее, следы прячет, даже мне стало трудно их отыскивать…
— Хреново… Как его поймать?
— А нужно ли?
— То есть? — опешил командир группы. — Нам надо его поймать! Он уже столько наворотил и ещё наворотит, если не остановить! Нет, отловить его надобно!
— Тогда останавливай своих солдат.
— Почему?
— Темнеет… по лесу идти трудно, следов я не увижу. А они, своими фонарями и железом будут мне мешать.
— Ну… хорошо, я их остановлю. И что дальше?
— Он нужен тебе живым?
— Желательно, конечно… но, если это так трудно…
— Тогда я его убью. Живым — не смогу, он хитрый и опасный. Я видел, что он ухитрился сделать у автобуса — такого человека я живым взять не сумею.
— Ну и хрен с ним! Голова Имперца вполне устроит всех. Говори, что делать?
— Пусть твои солдаты перекроют все пути отхода отсюда. И ждите меня.
— Как долго?
— Пока не знаю. Впереди тоже есть твои люди?
— Не мои, но есть. Десант выбросили во всех местах, куда он может пойти.
— Во всех? Карту дай.
Майор вытащил планшет и нажал на кнопку. Его собеседник поморщился, подобные новшества были ему не по душе.
— Здесь тоже? — ткнул он потемневшим ногтем в экран.
— Ну, сюда-то он не пойдёт!
— Отчего?
— Живущие здесь люди его сильно не любят.
— Именно его?
— Ну, не только его — они вообще мало с кем в хороших отношениях, но вот конкретно Имперца — ненавидят как… даже и сказать-то не могу! Нет, сюда он не пойдёт.
— Почему ты так думаешь?
— Ну он же не побежал в лес просто так? Без какой-нибудь ясно видимой цели? Волин идет к кому-то, кто может ему помочь. А такие люди есть только вот тут, — майор указал точку на карте.
— Военные? Они не заодно с тобой?
— М-м-м… как тебе сказать? Официально — они получили приказ содействовать нам в его поисках. Но, на самом деле, скорее они помогут Имперцу, нежели нам. Ну… ещё вот сюда он пойти может…
— В «мертвую землю»? Если он такой дурак — то моя помощь тебе не требуется. Он и сам там помрет.
— Хм, так у вас это называется «мертвой землей»? Не знал! Ну ладно, будем считать, что он не дурак. Я остановлю солдат и передам всем остальным, чтобы они тебе не мешали.
— Жди меня четыре дня. Если я не приду, можете снимать своих людей и уходить. Это значит, что Имперец меня обхитрил и убил.
— Но, тогда мы и сами его…
— Не поймаете. Он вам не по зубам…

Телефонный разговор.

— Господин Погонин?
— Слушаю вас.
— Здравствуйте!
— Ох! Извините, пожалуйста, господин…
— Без имен.
— Да-да, понимаю вас. Я весь внимание.
— Как устроились на новом месте?
— Не самым лучшим образом, к сожалению.
— Ничего, господин Погонин, все меняется. Как это говорится — и на вашей улице будет праздник. Вы сами можете приложить все усилия к тому, чтобы сложившаяся обстановка изменилась в вашу пользу.
— Каким образом?
— Насколько мне стало известно, в сторону вашего поселения в настоящий момент продвигается один очень любопытный экземпляр.
— Э-э-э… Извините, я вас не понял. Вы не могли бы…
— В вашу сторону, господин Погонин, сейчас движется не кто иной, как ваш давний обидчик.
— А кто именно?
— Так он у вас не один такой? Надо же… Имперец к вам идет, встречайте!
— Что??? Зачем?!
— Да не волнуйтесь так. Он вовсе не за вашей головой идет. Полагаю, что он и вовсе не подозревает о вашем существовании в этих местах. Так вышло, что автобус, в котором он ехал, был остановлен полицией. Дальнейшее можете узнать из прессы и телепередач. Короче, вам предоставляется шанс — Имперец не должен выйти из тайги. Сами знаете, в тайге, как и на море, достаточно часто происходят всякие непонятные случаи. Как это писалось в старых документах? От неизбежных на море случайностей?
— Понимаю вас…
— Ну, и слава богу. Надеюсь, мне не потребуется присылать вам помощь?
— Нет-нет, господин…
— Я же сказал — без имен!
— Извините! Мы все сделаем сами. У нас достаточно людей, техники и всего остального.
— Хотелось бы на это надеяться…

Что-то изменилось.
Я не сразу это понял, продолжая самозабвенно переть по тайге. Но спустя какое-то время притормозил. Я не ощущал более за собой погони, не слышал движения людей по лесу. Оглядевшись и обнаружив около себя здоровенную ель, скидываю сумку и быстро залезаю наверх. Сколько ни пытаюсь высмотреть в монокуляр хоть какую-то активность — фигушки. Нет никого. Не мелькают в пробелах между деревьями фигурки преследователей, не взлетают над лесом потревоженные птицы. Сколько хватает глаз — пустота. Обычная лесная жизнь, никаких людей. А вот это как раз странно. Судя по тому, как жестко и бескомпромиссно мне устроили засаду на шоссе, намерения моих противников самые серьезные. И поэтому поверить в то, что они ни с того ни с сего (типа «ноги устали») вдруг прекратили погоню и отошли на «зимние квартиры» никак невозможно. Не те тут люди. Понимаю, если бы я их гонял по лесу недели две. Тогда — да, не только ноги устанут (да и сам я буду хорош к этому времени). Но не прошло и трех дней. Что-то мне эта ситуация не нравится… Сколько ни ломаю голову — никаких внятных объяснений происшедшему представить не могу. То что погоня не закончилась — очевидно. Меня просто так не выпустят. Значит, они изменили тактику. Теперь бы еще понимать, каким образом и на что.
Слезая с дерева, продолжаю и так и сяк вертеть в голове сложившуюся обстановку. Поиск идет, но как? Техникой?
Весьма сомнительно. Живности в этих краях до фига, и никакой, даже самый современный прибор, пока не может отличить человека от медведя или лося. В том смысле, что издали не может. Вблизи-то очень даже различает. Но вот подвесить над лесом такой агрегат — хоть тресни, а что-то летающее нужно.
Вертолет?
Реально, но я его увижу.
И даже услышу. Причем услышу гораздо раньше, чем он успеет засечь меня своей хитрой техникой.
Не катит здесь вертолет?
А если это будет маленький вертолет? Беспилотничек какой-нибудь?
Вполне себе возможная штука. За небольшим исключением: это парк Сокольники можно накрыть такими приборами без особых затруднений. Площадь там не так, чтобы уж очень большая, и несколькими беспилотниками данную территорию за день-два прочесать вполне возможно. А сколько десятков таких вертолетиков надо будет подвесить здесь? Даже и представить не могу…
Нет, здесь что-то другое изобретут. Разумеется, беспилотников я исключать не могу. И они в свое время обязательно себя покажут. Но не сейчас. В настоящий момент уповать только на технику глупо. Она сработает тогда, когда для этого будут подходящие условия.
Но что же мои преследователи делают сейчас?
Прикинем.
Техника отпала. Что осталось?
Да человек остался. Самый совершенный агрегат для поиска и уничтожения ближнего своего. И неближнего тоже.
Значит, меня ищут люди. По определению их не может быть много.
Почему? Да просто все: подавляющее количество современных специалистов готовят по современным же методикам, с использованием самых совершенных компьютерных тренажеров, по программам, которые апробированы и акцептованы ведущими мировыми специалистами. И где же у нас такие спецы?
В Штатах, где же еще?
В Израиле еще есть.
В Германии… Были. До совсем недавнего времени. Пока туда победной поступью не пришли американские спецы. Теперь и там все бегают, прыгают и стреляют одинаково. По-современному, без какой-либо отсебятины. Вы скажете, это хорошо! Но это еще как сказать…
Безусловно, хорошо, когда твой напарник или двадцать восьмой сосед слева при возникновении какой-либо жопной ситуации поступает так, как это не раз и не два говорили вам на занятиях инструкторы. Ты совершенно четко можешь предсказать, какие мысли в данный момент возникают в его голове. Каким укрытием он воспользуется в том случае, когда противник откроет по вам огонь. Куда сиганет твой напарник, за каким примерно холмиком он заляжет. Все так. Ибо именно этому учили вас многие-многие часы.
Но ровно по таким же программам (возможно, что даже у тех же самых инструкторов) учились и ваши противники. И они не хуже тебя самого могут предсказать возможные действия твоих товарищей. А, стало быть, в том самом месте, куда плюхнется твой сосед, его уже будет ждать сюрприз в виде нескольких грамм свинца или кругляша ручной гранаты.
Заколдованный круг?
Ну, это смотря для кого… Сами-то авторы данных методик и способов обучения отнюдь не пренебрегают другими различными школами. В том числе и совершенно малоизвестными. И своих специалистов (правда, тоже не всех) учат и по этим методикам тоже.
Для чего, спросите вы? А для того, чтобы в схватке со своими учениками учителя всегда имели бы неоспоримые преимущества.
Учат там и по лесу ходить. Ножками, без помощи каких-либо хитро вывернутых прибамбасов. И искать своих оппонентов при помощи тех средств поиска, которыми каждого из нас наградила мать-природа еще при рождении.
Но на мое счастье, вероятность присутствия здесь таких специалистов достаточно мала…
Стоп!
Мала?
Ну, да, в смысле — импортных спецов. Так ведь у нас, благодаря нашей «отсталости» подобные люди встречаются достаточно часто. Разумеется, под каждым кустом они не сидят. Но тот, кто хочет подобного мастера найти, — найдет. Не сразу и не факт, что именно такого, какого хотел, но отыщет.
Так что же выходит — за мной пустили какого-то крутого спеца? Такого, что найдет меня и на дне морском?
Не факт… Хотя, положа руку на сердце, исключать такой возможности совсем я не могу. Наряду с прочими. Очень даже возможно, что моя погоня попросту перекрыла мне путь назад. Так сказать, «встали на номера». А где-то впереди — там, куда я сейчас направляюсь, двигается цепь загонщиков, которые должны в самом ближайшем будущем погнать меня обратно, навстречу стволам «охотников». Что и говорить, перспектива вполне себе реальная. Тем паче что я абсолютно не знаю ничего о тех местах, куда сейчас направляюсь. Включенный на короткое время GPS мельком успел показать мне наличие каких-то дорог и небольших поселений. Более подробно я путь просмотреть не успел, резонно опасаясь, что именно по сигналу этого хитрого прибора меня могут как-то запеленговать. Пусть это обычный приемник, который вроде бы не должен ничего и никуда излучать. Но черт его знает… Лучше проявить разумную осторожность.
Разумеется, я прорабатывал свой маршрут. Как в городок с институтом, так и обратно. Прикидывал все возможные варианты. Я хорошо представляю себе, как уходил бы по железной дороге, без проблем могу спрятаться в городе. Во многих местах отыщутся люди, которые окажут мне помощь.
Но не здесь. Этот отрезок пути представлялся мне одним из наименее проблемных. Стационарных постов полиции на нем практически нет, а небольшие поселковые отделения по самые уши заняты своей повседневной работой. Вокруг почти сплошные леса, изредка разбавленные небольшими деревеньками. Да и то, по правде сказать, большинство этих деревенек в настоящий момент заброшено, и оставшийся там народ занят в основном собственным выживанием. Поэтому, на любой призыв власти — принять участие в поимке кого бы то ни было, в лучшем случае пожмут плечами. В здешних краях всякую власть традиционно недолюбливают, а уж нынешнюю…
Так что, не станут мне здесь мешать. Правда, и помогать, скорее всего, тоже. Впрочем, меня это вполне устраивает. В лесу я не новичок, с голоду не помру и не замерзну. Ходить умею и через пару-тройку дней как-нибудь доберусь куда надо. Кое-какой запас продуктов у меня есть, поэтому перспектива голодной смерти меня не страшит.
Придя к такому выводу, я зашагал вперед уже существенно бодрее. Настроение слегка повысилось, и будущее не рисовалось мне более какими-то мрачными красками. Даже возможные преследователи уже не напрягали настолько серьезно.
Через пару часов пути я поднялся на вершинку небольшого холма. Лес тут был значительно менее густым, нежели повсюду. По-видимому, когда-то здесь то ли вырубили часть деревьев, то ли пошуровал лесной пожар. Скорее всего, последнее. В пользу этого рассуждения говорили изредка встречавшиеся на пути обугленные остатки деревьев.
Место было относительно открытое, так что я даже некоторое время колебался, стоит ли на него выходить. Как-никак, а здесь меня будет видно достаточно неплохо. Альтернативой этому был обход справа или слева. Но слева обрадовано зачавкало под ногами небольшое верховое болото, а справа имелся достаточно крутой склон. Перспектива увязнуть в трясине или навернуться с откоса не представлялась мне настолько радужной, чтобы я направился в любую из этих сторон. Ладно, пойдем прямо.
Перед самым выходом на открытое место останавливаюсь и оглядываюсь. Пусто. В смысле, людей никого поблизости нет. Во всяком случае, не слышно и не видно. И по звуку ничего подозрительного уловить пока не могу. Еще прислушиваюсь — тихо.
Осторожно раздвигаю ветки, так чтобы со стороны это не бросалось в глаза. Делаю шаг вперед.
Все спокойно.
Ничто не предвещает опасности.
Но все равно почему-то мне не очень хочется идти вперед. Но идти надо. Пусть я и не слышу своих преследователей, это не значит, что они все дружно махнули рукой на мое существование. Во всяком случае, высиживать на одном месте было бы непростительной глупостью с моей стороны.
Еще шаг вперед, еще…
По-прежнему ничего подозрительного. Посвистывают где-то в лесу птицы, идет обычная лесная жизнь, не потревоженная присутствием посторонних.
Кто-то возможно спросит, а как же я сам? Неужели птицы и прочая лесная живность на меня не реагирует? Ну я же не совсем чужой человек для леса. Иду тихо, стараюсь не шуметь и никого не пугать. Понятное дело, что это у меня выходит существенно хуже, чем, например, у Михайло Потаповича. Ну, так он-то здесь всю жизнь бродит. А я так, на пару деньков заглянул. Но как вести себя в лесу — знаю и стараюсь эти правила соблюдать. Оттого и не разлетаются от меня с испуганными криками птицы и не ломятся в сторону, сшибая по дороге кусты, прочие лесные обитатели.
Уже приободрившись, продолжаю топать вперед. До края поляны остается около двухсот метров. А там уже и лес гуще, да и посуше идти: дорога вверх идет. Там воды поменьше будет.
Кстати, о воде. Вот как раз ее-то у меня не так уж и много. Мой полуторалитровый кэмэлбэк хотя и не показал еще дно, но этот момент уже не за горами. Надо будет выбрать лужицу почище и набрать оттуда воды. А зачем так далеко ходить? Вот она, лужица. Да и вода в ней относительно чистая, во всяком случае, прозрачная. Отсюда и черпнем.
На ходу расстегиваю сумку (она у меня удобная, можно даже за спиной таскать, как небольшой рюкзачок) и достаю из бокового кармана кэмэлбэк. Полезная все-таки штуковина, надо отдать должное. Отвинчиваю крышку и присаживаюсь.
Буль-Буль-Буль.
Зачерпываю пластиковым стаканчиком воду и заполняю резервуар. Вот и все, можно дальше идти. Завинчиваю крышку и приподнимаюсь.
Словно холодный ветер внезапно подул сзади. Волосы у меня на затылке, будто щетина у кабана, буквально встали дыбом.
Еще не успев ничего толком сообразить, ничком падаю на землю.
В-з-ж-ж!
Что-то злое, только что не вспахав мою прическу, просвистывает у меня над головой.
Вовремя же я упал…
Уже лежа на земле, слышу раскатистый звук выстрела.
Опаньки…
А ведь это не штатный ствол. Точно не АК, да и не какой-нибудь импортный: у тех звук совсем другой.
Что же это может быть?
Звук выстрела гулкий, объемный, вон как эхо по лесу пошло. Разом примолкли пичужки в кустах.
Серьезный ствол. Но что же это? Судя по звуку, стреляли по мне метров с трехсот-четырехсот. Не слабый такой стрелок. Правда, если у него оптика, то ничего удивительного в этом нет: нормальная дистанция для любого снайпера. Значит, вот оно что — снайпер за мной идет. И этот человек хорошо знает окружающую местность (или имеет хорошую карту). Впрочем, не обязательно карту. Он может и по GPS ориентироваться неплохо. Уж у него-то нет никаких ограничений на включение подобной техники, ему прятаться не нужно. Этот мужик может даже спутниковые снимки из космоса просматривать, если у него есть на чем. И поляночку эту он, надо думать, заранее присмотрел. Прикинул, что самый короткий путь на отход лежит через нее. Вот и подыскал себе позицию.
Позицию, позицию…
А ведь он снизу вверх стреляет. Местность здесь постепенно повышается, и я сейчас нахожусь по отношению к нему выше.
И что это может мне дать?
Прикинем.
Полянку он видит. Скорее всего потому, что залез на какое-то удобное деревце и с него меня пасет. Так что любые мои попытки куда-то уползти будут пресечены быстро и в зародыше. Стрелять этот мужик умеет, и, если бы не мое звериное чутье, которое выработалось у меня в процессе службы, то я бы сейчас пораскинул мозгами. По всей полянке.
Но повезло, уцелел. А вот надолго ли?
Счастье мое, что я плюхнулся почти в ту же самую ямку, откуда набирал воду. Правда, не в саму воду, что тоже радует. Но с глаз долой от стрелка я пропал. Слава богу, что за моей спиной нет настолько высоких отдельно стоящих деревьев, откуда можно было бы просмотреть это убежище. Нет, высоких-то деревьев здесь до фига. Но толку с этого не много, потому что все эти деревья расположены так, что их с моего места не видно совсем: соседи закрывают обзор. Аналогично, надо думать, не просматривается и моя лежка. Вот когда я стоял или сидел, меня было видно. Стрелок успел меня заметить, приложился и шарахнул.
Это если он на дереве сидит. А если просто по лесу идет следом за мной?
Осторожно приподняв голову над краем ложбинки, пытаюсь обнаружить след от попадания пули. Еще ныряя вперед мордой в ямку, краем глаза успел засечь какое-то движение чуть впереди. Очень может быть, что это именно то, что я и ищу. Не факт, конечно, но в моем положении особо выбирать не приходится.
К моему безмерному удивлению, таковой след действительно обнаружился. И не так уж и далеко. Именно поэтому я его и заметил. Пуля снесла верхушку небольшой кочки, благодаря чему это и стало заметно.
Теперь посчитаем.
В момент выстрела я стоял.
Сшибленная пулей кочка находится метрах в пятнадцати от меня.
И что это мне дает?
Для непосвященного человека — ровным счетом ни хрена. Но я таковым не являюсь. Прикинем. Мне лупили если и не точно в голову, то уж в грудь, по меньшей мере. И после промаха пуля взрыла землю совсем недалеко от точки прицеливания. Стало быть, стрелок находится… Прикидываю угол стрельбы и направление выстрела.
Нет, стрелок сидит на дереве. И я даже приблизительно представляю, на каком. Ну, в смысле, не на конкретном дереве, а на группе деревьев. Они стоят чуть-чуть наособицу, слегка возвышаясь над лесом.
Так, местоположение стрелка определено, пусть и приблизительно. И что?
В смысле, что это мне дает?
Удаление от полянки? Метров триста. С этой дистанции он полянку видит всю, и если я хоть как-то обозначу свое существование, оттуда тотчас же прилетит свинцовый подарок. То есть, башку поднимать нельзя и до леса добраться тоже не выйдет. Крайне фигово, если он там не один. В этом случае стрелок будет контролировать непокидание мною простреливаемого места, а его сотоварищи подойдут к поляночке и проконтролируют результаты первого выстрела. Если он оказался неудачным (и меня недострелили до конца), то они исправят данную ошибочку.
Веселое положение, нечего сказать. Добежать до леса, даже в том случае, если я покажу выдающиеся спортивные достижения, попросту не дадут. Раз уж этот стрелок с трехсот метров чуть-чуть не прострелил мне башку, то как бы быстро я ни бегал, а за то время, пока буду пробегать оставшиеся две сотни метров, он так или иначе меня достанет. Даже если сразу не пристрелит, то навряд ли от этого будет намного лучше. Передернет затвор — и добьет вторым выстрелом. Или его сотоварищи постараются.
Что же делать?
Стрелять по невидимому стрелку из пистолетов?
Щас…
Он там может вообще открыто сидеть, чаек из термоса попивать, с интересом наблюдая за моими попытками попасть в человека с трехсот метров из пистолета. А когда ему надоест подобное времяпровождение, он очень быстро поставит точку. Свинцовую.
Нет, ребята, этот фокус у вас не выйдет. Не стану высаживать патроны в неизвестность. Максимум, чего этим можно достичь, так это показать всем желающим, что я жив, относительно здоров и до сих пор опасен. Так что обойдемся без стрельбы.
Что сейчас может думать стрелок? Целился он по спокойно стоящему человеку. Время между тем, как я упал, и свистнувшей над головой пулей было ничтожным. Навряд ли он успел сообразить, что тот, по кому он стрелял, упал раньше, нежели пуля вынесла ему мозги. Видел ли он попадание пули в кочку?
Сомневаюсь… любой снайпер в момент выстрела видит прежде всего цель. А в момент нажатия на спуск — только ее и ничего больше. Есть, конечно, и среди них особо выдающиеся товарищи, которые вообще видят, пожалуй, все на свете. Но я сильно сомневаюсь в том, что именно такой стрелок сейчас сидит на дереве. Отчего?
Да просто все.
Этот неведомый дядя очень ловко и грамотно сумел вычислить путь, которым я буду отходить. Грамотно просчитал предполагаемый маршрут передвижения цели. Нашел наивыгоднейшую для себя позицию. То есть, этот человек великолепно ориентируется в лесу. И вероятность того, что он же окажется таким вот суперснайпером, исчезающе мала. Ну, не встречаются в жизни такие вот уникумы. Во всяком случае, я за всю свою долгую службу таких не видел и даже не слышал ничего про подобных людей.
А впрочем… Это я что-то вру. Есть такие люди.
Таежники это. В смысле — таежные охотники.
Те, кто постоянно живет в лесу. Или, во всяком случае, жил там достаточно долго. Вот его-то и не надо учить, как и каким именно образом поймать в лесу человека. Подобный спец на раз-два мог просчитать все вероятные пути моего отхода и устроить грамотную засаду. А уж стрелять-то таких охотников учить не надобно. Сами кого хошь научат.
К слову, этим можно объяснить и странный звук выстрела. Подобные охотники не носят с собой штатного армейского вооружения, им его никто попросту не даст. А работают они (именно что работают, для них охота — это работа, а не развлечение) своими собственными винтовками, у кого какая есть. И вот здесь можно встретить самые экзотические агрегаты. Я сам, например, был немало поражен тем, что встретил где-то под Мурманском как раз у вот такого вот охотника американский «Гаранд». И в достаточно неплохом состоянии. Уж где этот дядя его добыл и как доставал для него патроны — Бог весть… Но управлялся он с ним так, что любой наш войсковой снайпер попросту удавился бы с тоски.
Да, вот такой-то дядя вполне может на дереве и сидеть.
Хорошо, допустим, что это так. И какой из этого можно сделать вывод? Как мне дальше жить? Вообще-то хотелось бы подольше. И не самым хреновым образом.
Раскинем пасьянс.
В лесу мой оппонент, скорее всего, чувствует себя гораздо лучше и свободнее, чем я. Что и не удивительно: для него это дом родной. Это первая неприятность.
Стреляет он из своего агрегата весьма неплохо. Я бы даже сказал, что великолепно стреляет. Особенно на такую дистанцию, как сейчас.
Вывод?
Убежать и спрятаться от него в лесу — затея совершенно безнадежная и напрасная. Обмануть подобного спеца я абсолютно точно не смогу.
Далее.
Он спокойно может пойти за мной, не взирая на то, как быстро и как далеко я бы ни постарался убежать. Выждет нужный момент и пристрелит с дальней дистанции. Здесь он имеет все преимущества и безусловно ими воспользуется. Среди таких людей круглых дураков что-то не водится. Здесь его поле деятельности, и он на нем король.
Что ему можно противопоставить?
Он силен в лесу. Значит, это преимущество надо как-то убрать.
Как?
Да хрен его знает…
Он безусловно превосходит меня в меткости стрельбы, особенно на длинных дистанциях — свыше двухсот метров. Откровенно говоря, сильно сомневаюсь в том, что где-то здесь отыщется второе такое место, где бы он мог палить по цели с расстояния, превышающего сотню метров. Может быть, где-то и есть такие полянки, только я туда больше не полезу, хватило одного раза.
Значит, надо исключить и это преимущество: сократить дистанцию боя. А вот тут преимущество будет на моей стороне. Два пистолета существенно превосходят винтовку по скорострельности. А на расстоянии в полсотни метров никакого преимущества в меткости у него уже не будет. Здесь мы с ним будем абсолютно равны. Была бы винтовка, я бы и на триста метров с ним поспорил — кто кого. Но её у меня нет. Нет даже автомата, хотя это ни разу не снайперское оружие.
Так, задачи ясны. Осталось только придумать, как их воплотить в жизнь…

А тем временем…
Скрипнула дверь.
— Павел Андреевич?
Погонин оторвал взгляд от экрана ноутбука.
— Ну?!
— Все собрались… ждут только вас.
— Ага! — он бодро вскочил на ноги и выдвинув ящик стола, достал и сунул за пояс сзади наган. — Пошли!
— А зарядить? Не надо?
— Зачем это? Ещё стрельнет ненароком… на фиг!
Выйдя на крыльцо дома «властитель дум молодежи» огляделся по сторонам. Небольшая площадь перед домом сейчас была заполнена народом. Преимущественно — молодыми парнями, но изредка мелькали там и девичьи лица. Чуть в сторонке выстроились в аккуратную линейку мотоциклы — штук пятьдесят.
Приосанившись, Погонин быстро взбежал на небольшую трибуну. С неё, каждую неделю он толкал своей пастве различные нравоучения, поддерживая в их головах священную ненависть ко всему, что лежало за пределами их маленького мирка.
— Друзья мои! — картинно протянул он вперед обе руки. — В неурочное время собрал я вас! Но так надо! Ибо не забыл про нас тот проклятый мир чистогана и алчной наживы!
Собравшаяся на площади толпа замерла.
— Вы спросите меня — что случилось? Мы ушли от этого алчного мира в наш, построенный своими руками и свободный от его пороков, так что же им всем от нас нужно?!
— Что случилось, вождь?! — выкрикнул кто-то из первых рядов.
— Не вождь я вам — старший товарищ, не более… — покачал головою Погонин. — На вопрос же твой, брат, отвечу. Ничего нет более святого для врагов наших, нежели деньги. И за них готовы они продать мать родную, не то что интересы этого государства угнетателей. И продали! Нет, не забыли о нас! Помнят — и опасаются! Того, что прозреют души ваших сверстников, отряхнут они со стоп своих мерзость, которая их окружает. И придут — к нам придут! Чтобы встать плечом к плечу рядом со строителями светлого будущего. И вот тогда…
Он хищно оскалился.
А по рядам слушателей прошёл легкий смешок, кое-кто даже улыбнулся.
— Да! — Выбросил вверх кулак оратор. — Именно это их и страшит! Нас обманом и интригами выжили из Москвы. Не удивительно — эти телепузики не могут терпеть рядом со своим домом тот островок света и чистоты, которым был наш центр… Слишком уж заразителен пример! Вы же помните — к нам ежедневно приходили десятки молодых людей. И многие из них стоят теперь рядом с вами — вот они!
И его рука указала куда-то в центр толпы. Стоявшие там парни расправили плечи, заслужив одобрительные возгласы окружающих.
— Да! И все мы — это авангард светлого будущего! За вами, стоящими здесь, пойдут тысячи! Десятки и сотни тысяч! Вы встанете во главе этих колонн и поведете их вперед! Пред вами падут все картонные бастионы прогнившей власти!
И он вскинул вверх сжатые кулаки. Толпа ответила одобрительным ревом, взметнув вверх руки — кое-где с обрезами винтовок и револьверами в потных ладонях…
— Так будет! Но… — обвел внимательным взором своих приверженцев оратор. — Так — может  быть… Но может — и не быть. Если мы не защитим с е й час себя самих!
— Веди нас!! — выдохнула толпа.
— И поведу! Многие из вас помнят — меня уже пытались убить! — Погонин тронул рукою шрамы на лице. — Чтобы остановить. Но враги просчитались! Я жив — и я с вами!
Новая порция одобрительных выкриков.
— Вы не всё ещё знаете… — поднял оратор перед собою ладони. — Хоть мы и отринули этот мир, но я — таков мой крест, должен быть в курсе того, что сейчас там происходит. Так вот, друзья мои — к нам ехали новые братья!
Толпа ответила восторженным ревом.
— Увы… — покачал головою Павел Андреевич. — Они не доехали… Совсем недалеко отсюда, на дороге, их ждала засада — несколько человек с автоматами. Которые и расстреляли наш автобус! Исподтишка, в упор! Но даже и в такой ситуации, почти безоружные, истекающие кровью из многочисленных ран, наши новые братья смогли дать им отпор! Да! Они уничтожили большую часть нападавших!
— А-а-ах! — выдохнула толпа.
— Да! И те из наемников, кому посчастливилось уцелеть, сейчас пытаются сбежать от возмездия! Они уходят лесом!
— Поймаем их! — взмахнул оружием в воздухе стоявший в первых рядах худощавый парень с лихорадочным блеском глаз. — И на сосну!
— Ты! Ты поведешь нас! — ткнул рукой в его сторону Погонин. — И я пойду со всеми вместе! В одной цепи!
— Да-а-а!!! — заорала толпа.
— Они идут оттуда! — указал направление оратор. — Уходят от дороги, ничего не подозревая о том, какой прием будет оказан им здесь!
Он выхватил из-за пояса незаряженный наган и потряс им в воздухе.
— Пойдем! Всем, кто идет из тайги — смерть!
Взревели моторы мотоциклов. Худощавый парень, внезапно ставший командиром, быстро указывал кому и куда ехать. Группами и поодиночке разлетались мотоциклы из поселка. Уехал и оратор, оседлавший со своим помощником один из мотоциклов. Правда, в отличие от прочих, Погонин сел-таки в коляску, а не примостился за спиной у водителя. Описав круг по узким тропкам, они остановились неподалеку от поселения.
— Здесь обождем… — откинулся на спинку кресла коляски Погонин. — Часок выждем — и в офис. Мне как раз из банка должны позвонить…
— Как вы думаете, Павел Андреевич, поймают они хоть кого-нибудь?
— Убьют, скорее всего… стрелять они умеют.
— Но ведь там — профессионалы!
— Ну и что? Нас больше, а это главное. Профессионализм хорош, когда воюешь один на один! А в прочих случаях рулит численность!
— Но у них могут быть и автоматы!
— И что сделает автомат в густом лесу? Его хозяин попросту не увидит цели! Дальше пятидесяти метров автоматчик стрелять не станет — никого не заметит. А стрелок с обрезом или револьвером — тот подождёт… подпустит ближе… Все перестрелки в прошедших войнах велись на дистанциях сто-двести метров! Тут и из обреза попасть — плевое дело! Патрон-то мощный! Пуля аж на две версты летит… правда, толку-то там с неё…
— Н-н-да… И всё-таки, жаль, что у нас нет винтовок, можно было бы выманить его на открытое место и там спокойно расстрелять…
— Неплохо бы! Но хорошо, хоть обрезы достать удалось! Увы, но более серьезного оружия нам не раз… не вышло добыть. Да и, помимо всего, в использовании такого оружия есть и свои положительные стороны!
— Это-то я понимаю! С собою можно носить, никто и не заметит. Да и патрон мощный, как вы говорили, любой бронежилет пробьет!
Погонин самодовольно ухмыльнулся.
— Не только поэтому. Из обреза можно стрелять, почти не целясь — оружие наводят на цель рукой. Оно как бы является её продолжением. А человек, инстинктивно, именно рукою почти всегда указывает на цель точно. Ну… почти точно. Да и не удержать обрез иначе — отдача руку вывернет. Попробуй-ка пальнуть с согнутой руки — весь лоб расшибет! И ещё одна вещь есть…
Он потер подбородок.
— Когда стреляешь в человека с близкого расстояния — это совсем другое дело! Издали всё просто. Навел, нажал на спуск — фигурка упала. Всё! Как в компьютерной игрушке. Даже всерьез этого не воспринимаешь как-то… А здесь! Когда именно твоя пуля вывернет ему вонючие кишки или развалит башку на части — это впечатляет!
— Они же попросту с этого сблюют! У них это — первый бой! Ну… почти у всех.
— Да и хрен с ними! Я никому не нанимался в няньки! Сблюют, не сблюют… какая к чертям, разница? Даже если и крыша съедет — так и что с того?
— Но… это же наши люди…
— Мне нужны жестокие, не знающие пощады и жалости, волки! Им в будущем предстоит стрелять. Много! И — не всегда в бою. Это-то ты понимаешь? Нам ещё предстоит расчистить этот мир — тут слишком много лишних людей! Я специально не стал сейчас подробно объяснять им задачу. Даже то, что вся охота идет на одного человека. Какая беда в том, что они завалят ещё кого-нибудь постороннего? Сейчас — нам все спишут, лишь бы удалось уложить Имперца! А под его труп… — Погонин осклабился. — Под него я ещё много чего выторговать смогу!

Рыча моторами, мотоциклы разъезжались по округе. Сидевшие на них молодые люди, сжимали в руках оружие. Самое разнообразное. Но цель — она была у всех единой. Самая завлекающая охота — охота на человека! Что ещё может хоть как-то с этим сравниться? Загнать, показав и доказав жертве, что все её потуги — ничто, по сравнению с твоим желанием и азартом охотника. Лишить его сил, вымотать, сбить дыхание и внушить неуверенность в собственных силах. Так, чтобы человек даже не рискнул пустить в ход собственное оружие. Прижать к дереву и в последний момент, уже поднимая для рокового выстрела револьвер, увидеть в испуганных глазах «дичи» животный страх. И ужас, вызванный предчувствием близкой смерти. И вот именно в этот момент, за краткое мгновение, промелькнувшее перед нажатием на спусковой крючок, ощутить себя богоравным и всемогущим. Ибо, именно ты — и никто иной, здесь и сейчас являешься высшей властью. Властью над жизнью и смертью другого человека.
Напрасно беспокоился помощник Погонина — выращенные ими питомцы, не испытывали никаких нравственных колебаний. Только одна мысль напрягала их всех — «пусть они выйдут ко мне!»
Разъехавшись по указанным местам, мотоциклисты заглушили моторы. Всё… теперь — ждать. Закидав свои машины ветками, молодые люди растянулись цепью на границе совсем густого леса и молодого подлеска. Щелкнули взводимые курки…

Где-то в лесу.

Вот всё я вроде бы по полочкам разложил, а что-то покоя мне так и не даёт. Что же именно?
Да есть одна загвоздка.
Если стрелок сей, что где-то на дереве сейчас меня караулит, не один?
Ведь вполне так быть может, что есть у него парочка ушлых ребятишек на подхвате, которые, в данный момент как раз и топают в моем направлении. Может же так быть? Вполне. М-м-да… веселая перспектива, нечего сказать.
Ладно, прикинем хрен к носу.
Что делать-то буду, если эти ребятишки вывернутся из-за ближайших кустов?
А где эти кустики, кстати говоря?
Метрах в тридцати. То есть, в случае чего, гранату оттуда они мне в ямку забросят вообще без проблем. Фигово, значит, надобно такой вот фортель исключить.
А как?
Да повода им не давать, всего-то и делов! То есть — не обозначать себя как живого. И ждать. Ждать, пока они подойдут ко мне совсем уж близко.
А вот тогда — валить их всех на глушняк. Стрелку в подобной обстановке работать будет некомфортно. Это на близкой дистанции можно стрелять и быстро и точно, а метров с двухсот — надо что-то одно выбирать. При резком угловом смещении цели либо быстро стрелять (с непредсказуемым результатом), либо точно (но, существенно медленнее). Что выберет этот деятель?
Не похож он по характеру на торопыгу. Вон уже сколько времени прошло, а он никак себя не обозначил. И правильно. Он же изначально (ну, это я так думаю) охотник, стало быть, человек терпеливый и неторопливый. Не любит охота спешки. Другое дело, что он сейчас не на ту «дичь» охотится, как раньше. Но привычки-то — они же никуда ведь не делись! Нет, не станет он спешить, некуда ему. И рисковать не станет. Пошлет других. Вот их-то я и положу.
Глядишь, оружием ещё разживусь… Хотя, откровенно говоря, толку-то с него? «Зушку» же они за собою не притащат? А всё прочее против этого снайпера не катит. Это мастер ещё тот — куда выше меня. Я хоть и сам далеко не лопух в этом деле, но с таким вот спецом бодаться на равных — бодалка ещё не отросла. И единственным выходом из создавшейся ситуации полагаю спиливание зениткой под корень тех самых деревьев. И всё, ничего больше придумать не могу. Палить туда из винтовки или автомата — затея насквозь глупая, я этого стрелка даже не вижу. А сам лежу в крохотной ямке, и меня (буде рискну приподнять голову чуток повыше края ямки) можно будет расстреливать, как в тире.
Так что — лежим. И ждем.
Пока зазвучат осторожные шаги помощников этого стрелка. Или ему самому надоест сидеть на дереве и он вылезет-таки из своей засидки.

Час прошел…
Никто не идет.
Нет помощников?
Скорее всего. Иначе, они уже давно бы подошли ко мне. Правда, это им мало бы помогло… ну и мне, естественно, принесло хоть какое-то удовлетворение.
Значит, стрелок один.
Стало быть, он просто-таки обязан подойти и проверить результаты выстрела. А если я только ранен? И как-то исхитрюсь оклематься и уползти?
Он придет. Вполне, кстати, возможно, что совсем с другой стороны!
Блин!
А про это-то я и не подумал!
Сможет ли стрелок увидеть меня оттуда?
Если, например, на дерево какое-нибудь, влезет?
А есть ли там такие — чтобы достаточно высокие были?
Что-то не помню таких. Но не факт, что их там нет.
А значит, глубже на дно ямки! Да, обзора отсюда никакого нет, но и меня уже видно не так хорошо. И работать мне придется на слух. Ибо от глаз в данной ситуации толку никакого нет.
Ладно… ждем…
Не могу сказать сколько прошло времени. Весь превратившись в слух, я, казалось, стал всем телом улавливать не только звуки, но даже и колебания почвы.
И через какое-то время… даже не услышал — почувствовал движение где-то на грани восприятия.
Он шёл…
Нет.
Э т о нельзя было назвать шагом.
Он двигался.
Медленно, почти бесшумно.
Знаю я эту манеру передвижения.
Нога — очень медленно (!) отрывается от земли. Совсем на чуть-чуть. И движется параллельно ей. Осторожно, боковой (обращенной внутрь) поверхностью стопы ощущая каждый камешек, каждую веточку. И также медленно огибая эти препятствия. Потом нога осторожно касается земли, и вес тела плавно на неё перетекает. Почти перекатывается. И после этого — другая нога. Десяток метров таким ходом можно пройти почти за десять минут.
Медленно.
Но — почти бесшумно.
А главное — можно почти не смотреть под ноги. Ты словно бы «видишь» ногами.
Но зачем идти именно так? Настолько медленно и плавно? И промежду прочим, весьма нехило при этом уставая!
А затем, что в руках стрелок держит своё оружие. Направив его на край ямки и ожидая в любой момент увидеть мою голову. Или ещё что-нибудь.
Значит, он мне не поверил.
Значит, я не смог его обмануть.
А дело-то к вечеру!
И он резонно опасается моего ухода.
Отчего?
Не уверен в том, что сможет меня выследить ещё раз?
А хрен его знает…
Но он готов к выстрелу и откроет огонь не раздумывая. Причем, если я озадачу его с приличной дистанции — уйдет в лес. И станет ждать дальше — ему не привыкать.
Нет. Нельзя его упускать.
Оба пистолета давно уже лежат у меня на животе — только руки поднять. Патроны в стволах, стрелять могу почти мгновенно — было б в кого! А сам я лежу на земле. Спиной к месту предполагаемого местонахождения стрелка.
Но — не в кого стрелять.
Ещё один чуть слышный звук… слева. Он там?
Не факт…
Снова звук.
Чуть дальше — он обходит поляну по кругу?
Отчего, ведь я падал лицом вперед? И, как можно легко рассчитать, спиной к нему. Но стрелок обходит яму…
Почему?
Считает меня живым и готовым ответить выстрелом?
А сколько у него патронов в винтовке?
Пять?
И затвор — обычная болтовка или что-то другое? Не самозарядка — он выстрелил бы дважды. Насколько быстро он сумеет перезарядить свое оружие?
Иными словами — первые выстрелы (что мои, что его) скорее всего, пойдут мимо цели. А вот дальше… когда мы оба станем стрелять уже прицельно… вот здесь, скорость перезарядки будет играть существенную роль!
И поэтому я выжидаю.
Нельзя открывать огонь слишком рано, он успеет уйти в лес — и всё по-новой. Но и подпустить его совсем близко — тоже смертельно опасно. Ему не надо даже будет меня убивать, хватит простреленной ноги. После этого, я и сам никуда уже не уйду.
Снова звук… какой-то раздвоенный? С хрена ли?
Щелчок!
Сзади — за спиной! Метрах в двух всего!
И передо мною падает на песок еловая шишка! В полуметре от носка левой ноги…
Он сзади!
Нет…
Этот щелчок…
Ямка здесь глубиною около метра, даже меньше. И шишка пролетела всего метра три.
Что же там щелкнуло?
Метрах в двух…
Там пень!
И щелчок — это удар шишки об пень! Рикошет!
Он кидал шишку, в расчете на рикошет — так, чтобы она, отскочив, упала в яму. И тогда, лежащий или сидящий на дне человек, развернется в ту сторону, откуда прилетела шишка, чтобы не пропустить подхода своего противника.
И закономерно подставит затылок подходящему с другой стороны стрелку.
Чтобы получить туда пулю, которую он честно заслужит своей тупостью.
Сжимаюсь в пружину… сейчас…
Сколько времени займет разворот в обратную сторону? Секунду? Две?
Навряд ли больше.
Значит — он уже здесь.
Резко выдохнув воздух, смещаюсь вправо и, словно подброшенный пружиной, вскакиваю на ноги.
Вот он…
Немолодой уже мужик. Бородатый и волосы с проседью. В каком-то непонятном костюмчике — брюки, куртка и небольшой рюкзачок за спиной.
А в руках у него…
Деревянное ложе и накладка закрывает почти весь ствол. Защитные планки по бокам мушки — Энфильд!
Хренасе… это где ж он его раскопал-то?
Не хухры-мухры — в магазине десять патронов! И перезаряжается эта винтовка быстро!
Но вот смотрит этот ствол сейчас не на меня. А туда, где, по прикидкам мужика, должна торчать моя голова — точнее, её затылок.
Но нет меня там.
Я — совсем рядом, но в полутора метрах в сторону.
Ках-ках-ках…
Зачастили мои пистолеты.
Да-дах!
И в глаза мне летит песок — пуля бьет в край ямы. Успел-таки он пальнуть — да как! Ещё чуток — и всё, амбец бы наступил одномоментно. А так — только видимость мне всю испортил и возможность ведения прицельного огня.
Ках!
Ках!
От винтовки летят щепки, противно визжит уходящая рикошетом в лес пуля.
Мужик роняет винтовку и делает просто потрясающий прыжок в сторону!
Ках!
Ках!
От его плеча отлетают какие-то ошметки, но на скорость передвижения стрелка это никак не влияет. Он что, двужильный?
Ках!
Ках!
Только ветки кустов смыкаются за его спиною, и почти тотчас же оттуда ударяет выстрел!
А вот это — уже не винтовка! По звуку судя, револьвер или пистолет. Дядя-то со вторым стволом ходит! И это хорошенько охлаждает мое желание тотчас же рвануть за стрелком вдогонку.
Опустошаю на звук магазины обоих пистолетов. С лязгом встает на задержку VIII. Добиваю обойму Глока в сторону выстрела. Последнюю пулю мстительно всаживаю в винтовку — приклад в щепки! Хрена теперь с неё кто постреляет! Разве что просто в сторону цели палить станет.
Магазины — сменить!
Сумку — за плечо!
И — бегом к лесу!
По пути ухитряюсь подхватить с земли винтовку и на бегу, сунув один из пистолетов в карман, вытаскиваю из неё затвор. С размаху луплю Энфильд об дерево. Треснувший приклад не выдерживает и ломается. Отбрасываю исковерканное оружие в сторону. А вот затвор — нет, его я выкидывать пока не стану. Стрелок жив, возможно ранен. Но я очень сомневаюсь, что это сильно повлияет на его способности. Мои следы он найдёт — теперь уже обязательно. Я пустил ему кровь, испортил оружие, к которому он наверняка привязан и которым дорожил. Этого он мне уже по гроб жизни не простит. Теперь я уже не просто цель, а кровный обидчик.
Так что винтовку он найдёт. Не знаю, как решит проблему отсутствующего приклада, но, возможно, что-то и придумает. А вот затвор ему взять негде — они пока на деревьях не растут.
Стало быть, проблему стрельбы на дальней дистанции — списали! Нечем ему стрелять — в смысле, что на дальние дистанции нечем.
Есть, правда, у мужика короткоствол, он из него отстреливался. Но вот уж здесь — наши шансы почти равны. И мои, даже несколько более внушительны — из пистолетов я стреляю неплохо.
А вот на его стороне — хорошее знание леса. И умение распутывать следы. Здесь он свободно даст мне сто очков форы.
Значит, что?
От него я не оторвусь.
Во всяком случае, пока не пристрелю.
Ага, или это он проделает со мной аналогичную операцию.
Не хочу — и самым активным образом.
Что можно сделать?
Устроить ему засаду?
Три раза ха-ха! На его-то поле? Побить этого матерого спеца его же оружием? Я ещё настолько умом не двинулся…
Уходить надо!
Пока он ранен и слегка ошарашен, но это долго продолжаться не будет. Придет он в себя, пусть и не сразу, но придёт.
Успею ли я оторваться от него хотя бы на пару километров?

Спустя несколько часов я прислоняюсь к здоровенному булыжнику — устал… Да и темно вокруг — куда идти? Солнце уже село, а на затянутом тучами небе, не видно никаких звезд. Вот и шёл все последнее время, ориентируясь на приметные деревья. Но вот они — рядышком. И куда теперь топать?
Моего преследователя не видно и не слышно. Что, впрочем, меня совсем не удивляет — это не вчерашний школьник. Здесь он где-то… А вот далеко или близко? Пока темно, он мои следы попросту не видит, а разжигать костер я не собираюсь. Проще уж самому мишень на груди нарисовать. Понятное дело, что скрыть следы ночью я не смогу. Но и идти сейчас — затея весьма глупая.
GPS?
Хм…
Рискнуть? И идти по ночному лесу? Техники, что способна засечь прибор, у преследователя с собою я не увидел. Но, что-то же лежало в его рюкзачке? Аппаратура нынче хитрая пошла…
Нет.
Отпадает GPS. Жаль, конечно…
Рискнуть — и поспать?
И проснуться от холодного лезвия в боку? Или от выстрела в упор? Мне почему-то думалось, что мой преследователь станет стрелять именно так. Умом-то я понимаю, что он свободно может всадить в меня весь магазин метров с двадцати, какой уж тут упор… Но предчувствие — оно осталось, никуда не ушло.

Радиопереговоры.

— «Центр» — «Кречету 21».
— Слушаем вас «Кречет 21».
— У нас холодает, а разжигать костры не разрешено. Прошу разрешения снять часть постов на обогрев, и отвести людей в поселок.
— Вот ещё! — Недовольно фыркнул Погонин. — А кровать с периной ему не нужна? Передайте! — повернулся он к человеку, сидящему в камуфляжной куртке рядом с ним.
— Нет, перина ему не нужна, — отрицательно помотал головой камуфлированный. — А вот кровать…
— Но я же кровати себе не требую! Пусть терпит! Он коммунар или кто?
Собственно говоря, Погонин не врал, ему незачем было требовать кровати. Она и так у него имелась. Он лежал на удобном диване, прикрытый пледом и просматривал почту на экране ноутбука. Судя по выражению лица, никаких приятных новостей там не было, и поэтому настроение у него стремительно портилось.
— Так ведь, действительно же промерзнут… — осторожно заметил его собеседник. — И толку с них потом будет… немного. Они же в лесу почти ничего не умеют.
— Хрен с ними — пусть костры зажгут. Только так, чтобы их со стороны видно не было. И не отвлекайте меня больше такими мелочами!
Повод для плохого настроения действительно имелся. Из полученной почты явствовало, что его идея выращивать здесь некоторые специфические «лекарственные» препараты поддержки «наверху» не нашла. Более того, ему непрозрачно намекнули на несвоевременность некоторых инициатив. А все это в итоге приводило к существенному уменьшению денег на счетах. А вот жить без них вновь образованной «коммуне» (если этим словом можно было назвать данный поселок…) становилось нелегко. Можно целыми сутками толкать речи перед единомышленниками и призывать их к труду на общее благо. Можно. Но сотворить «на коленке» тот же электрогенератор, не имея никакого производства, красивые словеса не помогают! А уж создать в тайге обычную электролампочку…
Теория самодостаточного, независимого от всех общества, начинала трещать по швам. Пока ещё незаметно, подспудно, но эти мысли уже сильно напрягали главного теоретика. Город — вот поле его действия! Там, среди толп легковерных слушателей, он чувствовал себя настоящим вождем. А здесь, на земле, когда хорошо подвешенного языка было явно недостаточно — требовались ещё и руки, желательно, умелые, оболванивать своих почитателей становилось всё труднее с каждым днем. И в этой ситуации, выход к ним Имперца становился просто-таки манной небесной! Голова Волина могла стать платой за возврат в привычные условия работы. То, что взамен требовалось положить десяток-другой последователей, Погонина не смущало совершенно. Они и так стали уже слишком опасны — даже и для него. Вот пусть и живут здесь самостоятельно, устанавливая какие угодно порядки. Но — сами, без него. А он, отъехав в город, может и дальше продолжать свою деятельность. Ведь основная цель — возбуждение всеобщей ненависти к российской армии, пока не достигнута. И если не поспешить, то вакантное место в рядах её охаивателей будет занято кем-то другим. И все — прощай легкая и сытая жизнь! Перспектива же пожизненного пребывания в затерянном поселении его не прельщала абсолютно.
— Я вздремну немного, — повернулся он к помощнику. — Будите меня, если произойдёт что-то экстраординарное.
— Хорошо, шеф! — кивнул тот. Проследил взглядом за тем, как тот устраивается поудобнее. Вот же досталась работенка! Опекать новоявленного «гуру» и играть роль его ближайшего соратника! Порою он завидовал своим коллегам из «миротворческого корпуса», которым выпали менее хлопотные клиенты. Да и работать в городе — куда как приятнее. А здесь… Сиди в глухомани, изображая из себя «восторженного приверженца нового прогрессивного учения». Тьфу! Никаких развлечений, выпивка под запретом, женщин — и вовсе считай, что нет. Не рассматривать же в этом качестве новоявленных «коммунарок»? Хрен их разберет, похоже, что у них деформация произошла не только в мозгу…

Где-то в лесу.

Все-таки я пошел. По темному лесу.
Двигаюсь осторожно. Стараясь не влететь куда-нибудь мордой или попасть ногою в яму.
Идти так, разумеется, можно. Но очень медленно и с опаской. Я прямо-таки физически ощущал за спиною своего преследователя. Он здесь в лесу, никуда не ушел и не уйдет. Будет идти за мною день, два… сколько потребуется. И рано или поздно, но он меня все-таки догонит. Хотя, без привычного оружия ему будет труднее, это факт.
Дорога!
Вот здесь я от него оторвусь!
Здесь все навыки моего противника не пляшут. Тут мы будем на равных. Он привык действовать в лесу? Там, где его преимущество наиболее велико? Ну а я такой вредный человек, что вытащу его в непривычные условия и этим уравняю наши шансы.
Поднявшись на верхушку очередного холма, останавливаюсь.
Резко.
Вот куда он меня гонит…
Оказывается, мои предположения относительно «стоящих на номерах», были очень близки к истине.
Есть тут такие субчики.
Стоят.
Впрочем, сейчас, скорее всего, отдыхают.
Ничем иным невозможно объяснить то, что народ разжег костры. Нет, «пионерских» костровищ они, разумеется, не разводили — на это ума все-таки хватило. Скорее всего, они разожгли их где-то в ямках, прикрыв огонь от посторонних взглядов. Но вот то, что любой  костер неизбежно бросает отсвет на верхушки деревьев — про это не подумали. И этот самый отсвет я сейчас и наблюдаю.
Аж в двух местах.
Вывод?
Там меня и ждут.
Но есть и в этом некий плюс, даже несколько.
Во-первых, я вижу где меня ждут — и это радует.
Во-вторых, это не слишком-то хорошо подготовленные и обученные люди — те не стали бы разжигать огня. И это тоже вселяет в меня некоторый оптимизм.
Есть ещё и в-третьих, даже и в-четвертых, но не это сейчас главное.
Я их вижу — вот это основное!
И ещё.
У моего преследователя нет с ними радиосвязи — иначе бы костры никто и не разжег.
А раз так… все-таки, нехороший я человек… недобрый. Люди, можно сказать, работают, силы и нервы тратят, чтобы меня изловить. Головами, небось, думают… Хм… Головами? Судя по кострам, там что-то иное задействовано. Я бы даже сказал — совсем не голова, а её прямая противоположность.
Через час можно было не только рассмотреть искры, иногда вылетающие из овражка. Но даже и расслышать треск веток в костре. Что-то я совсем перестаю понимать некоторые происходящие события… плохо это, старею, что ли? Ладно, выставили цепь стрелков, на которую меня гонит загонщик (хорошо, что один-единственный, двоих таких спецов надуть — дело нереальное), но хоть проинструктировать людей-то можно было? Полное впечатление, что сюда нагнали вчерашних школьников! Да, вслух они, слава Богу, не разговаривают. Но весьма громко перешептываются, а кое-кто даже и курит! Вообще атас… Благодаря подобным ляпам, я сравнительно легко, обошел три точки, где сидели такие вот стрелки.
Разок мимо меня, почти не скрываясь, протопала целая группа — к костру шли. Замерзли, надо думать. И точно — оттуда на посты проследовала примерно такая же по численности кучка стрелков.
А вот оружия у них почти и не видно… Не с ножами же они тут устроились? Но нет, один из них поскользнулся и, падая на землю, загремел чем-то металлическим. Автомат? Хрен его знает…
Вот и костер совсем рядышком.
Отлично. Теперь поищем нужное мне место.
Какое?
Да то самое — где никто меня искать не станет.
И как его найти?
Проще простого — по запаху.

Поиски не заняли много времени, искомое обнаружилось достаточно легко, народ не слишком утруждал себя длительными хождениями туда-сюда.
Где нормальный человек не станет искать противника?
На своих позициях — там, где знает (ну, во всяком случае, должен…) каждую кочку.
Там где спит — там все свои, рукой потрогать можно.
Там где ест — по той же причине.
И там, где, пардон, освобождается от всего съеденного. Здесь, просто по умолчанию, никого постороннего не бывает. По крайней мере — не должно быть.
Ясное дело, что в сам сортир (точнее в ту ямку, которую для этой цели облюбовали мои противники) я не полез. Устроился рядом. Некомфортно, но вот уж здесь меня никто искать не станет.
А как же мой преследователь?
Ну, ночью-то он за мной не пойдет — следов не видно. А вот днем… посмотрю я на то, как он удивленно вытаращится на обалделые физиономии стрелков.
Дорогу я искал?
Так вот она — здесь эти гаврики так натоптали, что никакой следопыт ни чьих следов не отыщет, хоть с тоски удавись! А вот теперь… теперь и вздремнуть можно, только нос заткну.

Несколькими часами позже.
— Ну и где все эти люди? — светловолосый парень демонстративно зевнул. — Сидим тут уже третьи сутки! А никого нет! В поселке дел до фига, а мы здесь штаны просиживаем.
— Ну не просто же так нас сюда послали? — возразил ему собеседник, не отрывая от глаз бинокль. — Учитель знает, что говорит! Раз он сказал, что кто-то идет, значит, основания для этого были!
— Были или нет… но время попусту тратим! Не придет сюда никто!
— Откуда нам знать? — вступила в разговор девушка с малокалиберным карабином, сидевшая у задней стенки ямы, в которой расположилась вся троица. — Учитель ничего просто так не скажет! У него есть источники информации…
— Которых никто никогда не видел! — возразил светловолосый. — И они, достаточно часто, между прочим, ошибаются! В первый раз, что ли?
Воцарилось молчание — троица переваривала сказанное.
— А… — начала было девушка.
— Тихо! — напрягся парень с биноклем. — Там кто-то есть!
— Где?! — подскочили с мест его товарищи.
— Вон там — в лесу! Покосившуюся ель видите?
— Ну…
— Левее неё! Метров десять! Из травы рюкзак высунулся!
Лязгнул затвор карабина, девушка положила его на край ямы и прицелилась.
— Нет… не вижу пока.
— Точно он там! Увидишь — стреляй!
— Хорошо…

Разбудил меня выстрел. Не успел я толком продрать глаза, как тотчас же грохнул второй, третий… И понеслось. Подхватываю оба пистолета и выглядываю из своего убежища. По всей линии «обороны», занимаемой неведомыми «охотничками», грохотала канонада. Парни и девицы азартно расстреливали прилегающую местность, засыпая ее свинцом. На моих глазах патлатый худощавый парень высадил по кустам обойму своего обреза. Самого натурального обреза от старой трехлинейки. Причем стрелял он совершенно не целясь и никакого дискомфорта от этого не испытывал. По-моему, ему просто доставлял удовольствие сам процесс стрельбы. Во всяком случае, ничего хотя бы отдаленно похожего на поиск цели в его действиях не наблюдалось. Парень торопливо перезаряжал обрез, вытягивал руку в сторону кустов и нажимал на спуск. Бог знает, чего он собирался достичь такой стрельбой. По крайней мере, для меня это так и осталось загадкой.
Стрельба стихла также внезапно, как и началась. Сидевшие в укрытиях «охотнички» защелкали затворами, перезаряжая оружие. Сейчас я уже мог более или менее подробно их разглядеть и подивился про себя разномастности их вооружения. Большинство из тех, кого я видел, были вооружены наганами и обрезами от трехлинеек. Попадалось иногда и другое оружие: охотничьи ружья и малокалиберные карабины. Но таких людей было немного. Их одежды также не отличались однообразием. Все, кого я видел, щеголяли самым разным снаряжением. Были среди них люди, одетые в обыкновенные туристические штормовки. Кто-то ходил в импортном охотничьем костюме, а иные и вовсе в повседневных рабочих комбинезонах. Не было среди собравшихся только одного — военной формы. Даже какой-либо намек на подобную одежду здесь отсутствовал в принципе. Что это была за странная компашка, я понять так и не смог. Кто ими командовал, тоже не поддавалось никакому определению. Собравшиеся здесь более всего походили на анархистскую вольницу, которую, как-то ухитрились заставить выполнять совершенно несвойственные и чуждые им функции солдат.
Между тем, среди стрелков завязался горячий спор. Судя по размахиванию руками и стволами и теми жестами, которые они делали в сторону тайги, горячо обсуждался вопрос о том, кто именно пойдет оценивать результаты отгремевшей канонады. Я ничуть не преувеличиваю — именно канонады, потому что назвать только что произошедшее каким-то другим словом было весьма затруднительно. В окружавшей нас до этого тишине даже громкий чих казался бы кощунством, а уж когда начинают стрелять сразу полсотни стволов…
Спор тем временем закончился, и из недалекой ямки медленно вылезли на свет божий три человека. Двое парней и девушка с карабином. Причем, на мой взгляд, именно она являлась в данной троице закоперщиком. Воинственно вскинув оружие, вылезшие поперлись к лесу. Никакого подобия строя у них не существовало. А подобное построение носило в узких кругах ироническое название «боевого пятна». Ощетинившись стволами, они пересекли узкую полоску кустарника, отделявшего их позиции от собственно леса, и скрылись за деревьями. Надо полагать, им всем совершенно не хотелось куда-то там идти и кого-то искать.
По кому же вели огонь мои незадачливые соседи? Сколько я ни напрягал глаз, увидеть никого в густом лесу мне так и не удалось. А судя по тому, что с их стороны одновременно лупило чуть не полсотни стволов, можно было предположить, что атака на их позиции была проведена немалыми силами и по всему фронту. Но никаких следов нападающих здесь не усматривалось. Предположить же внезапное и массовое окривение всех стрелявших (даже при моем крайнем неуважении к ним) было бы неправильно. Разгадка напрашивалась только одна. Выстрелил кто-то из «охотников», а уж все прочие, дико одуревшие от бестолкового сидения на месте, охотно поддержали его начинание. А заодно — раскрыли перед всеми свое местонахождение и предполагаемую численность. По какой именно цели стрелял «охотник», полагаю выяснить теперь будет уже невозможно.
Ветки кустов за спинами вошедших в лес поисковиков шелохнулись… И все. Прошло около получаса, никаких движений ни в этом, ни в любом другом месте более не наблюдалось.
Интересная картина получается. Судя по отсутствию какой-либо реакции на действия троицы, подстрелить своего оппонента никому из «охотников» не удалось. Что бы ни пытались найти там их представители, пропасть бесследно на столь долгий срок никто из них явно не собирался.
Это могло свидетельствовать только об одном: одуревшие от безделья парни обстреляли моего старого знакомого. На свою беду, стрелки они оказались хреновые, и в него не попали. Или попросту не смогли его окончательно добить. И в данном случае он принял абсолютно верное и логичное решение — все, кто по нему стреляют, враги. Положа руку на сердце, даже и сам я, находясь на его месте, думал бы точно так же. И это значит, что с большой вероятностью, вошедшую в лес троицу можно было окончательно и бесповоротно списать. Не могу сказать, чтобы их судьба вызвала у меня какое-то сожаление. За что боролись, на то и напоролись. Неприятным в данной ситуации являлось только одно: они принесли ему оружие. Сомневаюсь, что лесному мастеру так уж сильно требовался еще один револьвер или обрез, но вот карабин, который был у девушки, пришелся ему, скорее всего, ко двору. И поэтому в самом ближайшем будущем следует ожидать от лесовика «горячего привета».
А раз так, то делать мне здесь больше нечего. Пусть эти сидящие в засаде обалдуи не щадя патронов перестреливаются с моим преследователем. Авось, хоть кто-нибудь из них окажется более удачливым, нежели я.
Осторожно выбираясь из своей недолгой засидки, ищу путь, по которому сюда пришли эти самые стрелки. Спустя некоторое время обнаруживаю относительно утоптанную тропинку, а еще через несколько минут — десяток неплохих мотоциклов, причем два из них с колясками. Стало быть, эти умники не свалились, разумеется, с неба, а вполне цивилизованным образом прикатили сюда на данной технике. Потратив некоторое время, снимаю шланги бензопроводов и аккуратно закупориваю их подходящими по размеру сучками. Причем в нижней части. Для любого, кто смотрит на мотоцикл с обычной позиции, бензопровод цел и заполнен топливом. Только вот в двигатель оно все равно не поступает.
Вытолкав на руках один мотоцикл, провожу его вдоль по тропинке метров на сто и только здесь завожу. На мое счастье, на покинутых позициях опять затрещали выстрелы, на фоне которых совершенно потерялся рокот мотоциклетного движка. Проехав около километра, выезжаю на более-менее широкую тропку. Здесь уже можно прибавить скорости.

— Олег! Олег! Ты чего молчишь, Олег? Стреляй же! На близкой дистанции твоя двустволка стоит любого другого ствола. Выкоси эти кусты картечью, за ними кто-то пошевелился!
В ответ не прозвучало ни одного выстрела. Кричавший обернулся и окинул взглядом предполагаемую позицию своего товарища. На ней не было заметно никакого движения. Его напарник лежал лицом вниз на своем оружии… а, из-под яркой куртки толчками вытекала темная жидкость.
«Что он ещё там разлил?» — мелькнула мысль. — «Неужто, вино откуда-то взял? Цвет-то красноватый!»
Но присев на корточки и унюхав совсем не винный запах, обалдевший от ужаса парень, рванулся в сторону. Хватаясь руками за траву, он выскочил из ямы.
Щелк!
Словно хворостиной щелкнули по орешнику! Левое плечо будто шилом раскаленным проткнули. Бегун изогнулся дугой, пытаясь достать рукой до раны, но не удержался и скатился обратно.
Простонав что-то в рацию и не дождавшись ответа, он принялся снова выкарабкиваться из ямы, бросив на дно бесполезный обрез.
В-з-з-ж!
Брызнула осколками кости простреленная голова, и человек, судорожно хватаясь руками за воздух, сполз назад.
По всему расположению стрелков спорадически вспыхивали отдельные перестрелки. Народ лихорадочно опустошал магазины своего оружия, расстреливая каждую подозрительную тень. Нередко, в пылу боя они стреляли и в сторону своих соседей. И очень часто выпущенные наугад пули находили свою жертву. А невидимый стрелок, засевший в лесу изредка вносил свою лепту в общий хаос, подстреливая то одного, то другого. Наконец, даже до самых упертых начало понемногу доходить, что самое лучшее, что можно придумать в данной ситуации, — это отойти в сторону и освободить дорогу человеку, идущему из леса. Поддерживая друг друга и волоча за собою раненых, они оттянулись на фланги. Ощетинившись стволами, попрятались по различным ямкам, приготовившись подороже продать свою жизнь. Но покупателей на это в данный момент не нашлось. Еле заметная темная фигура проскользнула мимо лежащих на земле людей и бесшумно растворилась в лесу.
Прошло около часа. Ни одного выстрела не прозвучало со стороны леса. Не шевельнулась ни одна веточка, и никакой подозрительный звук не нарушил лесную тишину.
— Ушел? — повернулась к своему соседу светловолосая девица.
— Да, вроде бы. Во всяком случае, я не слышу ничего.
— Валить надо отсюда, — вмешался в разговор третий, коренастый парень с револьвером в руках. — Я не знаю, кто это такой был, но если следом за ним идет хотя бы еще один такой же деятель, то пусть Учитель ловит его сам. Сколько раз мы стреляли по этому типу?
— Я почти все патроны расстреляла, пять штук только и осталось, — покачала револьверным стволом девушка.
— И как?
— Каком кверху! Чего спрашиваешь, сам не видел?!
— Да я как-то не особо сомневался в результате.
— А сам-то? Можно подумать, ни разу не выстрелил? Что ж ты у нас — такой храбрый да меткий — а так опростоволосился? Как на тренировках по мишени лупить, так ты первый. А в реальности?
— Да уж получше некоторых!
— Да? Я что-то не вижу тут тел поверженных врагов. Может, покажешь?
— Не только показать, я и указать могу.
— Это на что же?
— А ты, голуба, забыла, с кем говоришь? Забыла свое место в коммуне?
— У меня еще склероз не наступил. И зрение в порядке. Я тоже могу кое-что интересное вспомнить на общем собрании. Кто-то у нас меткий да опытный очень даже ловко по кустикам прятался в то время, как все остальные воевали. Не напомнишь мне, кто это такой был?
— Смотри, я не только напомнить, но и припомнить могу.
— А я хоть, как ты говоришь, окривела, с такой дистанции и спьяну не промажу, — револьверный ствол в руках девушки недвусмысленно качнулся. — И все остальные меня поддержат, между прочим.
Коренастый дернулся было рукой к обрезу, и в ту же секунду щелкнул взводимый курок нагана.
— Э, хватит вам, — вмешался в разговор третий собеседник. — Успеете еще друг другу рога пообломать. Нам сейчас отсюда надо уйти целыми да ребят унести, кто еще жив. Потом бодаться будете. А то ведь и я в стороне не останусь, — и он убедительно покачал в воздухе револьвером.
— Ладно, — примиряюще выставил вперед ладони коренастый. — Все, хорош! Действительно, Влад правильно говорит. Надо раненых вынести. Кира, займешься перевязкой?
— Сделаю. А вы там посматривайте, чтоб никто из кустов не шарахнул чем-нибудь.
— Будь спок, — сказал третий. — Тут еще всем жить охота. Мне еще парочку вопросов кое-кому задать надо…
— Не тебе одному, — кивнула Кира.

Спустя пару часов засадники подвели итоги короткого безумного боя. Собственно говоря, боем это можно было назвать только с очень большой натяжкой. Большинство раненых и убитых были подстрелены своими же. Заполучить пулю из обреза в бок на коротком расстоянии — удовольствие много ниже среднего. Значительная часть раненых могла отдать Богу душу в любой момент. А те, кто ещё имел хоть какие-то шансы на выздоровление, могли их реализовать только в том случае, если бы попали к врачу в течение самого короткого времени. Всего убитых было семеро и порядка двенадцати человек раненых. Причем большая часть из них весьма тяжело. Потери просто потрясающие, если учесть общую численность засадников. Сама та мысль, что им предстоит еще одно столкновение с кем-либо похожим, вызывала у них неконтролируемую панику. Нимало не заботясь о сохранности имущества, они в быстром темпе покидали в коляски мотоциклов кое-какие вещи, втиснули туда же часть раненых и в максимально быстром темпе рванулись в сторону поселка — кто пешком, а кто на технике. Увы, далеко уехать им не удалось: мотоциклы заглохли почти тотчас же. Ритуальное пинание колеса и дерганье проводов ни к какому результату не привело, моторы не желали заводиться. И поэтому, бросив все снаряжение, таща на руках своих раненых, засадники потопали к своему жилью напрямик через лес. Это даже нельзя было назвать отступлением — паническое бегство, и никак иначе.
До поселка они добрались где-то часа через полтора. При этом уже на ходу у них постоянно вспыхивали споры и ссоры, и от окончательного сведения счетов их удерживала только мысль о том, что за спиной, возможно, идет еще один опасный враг. Наконец, впереди появились домики поселка. Народ прибавил ходу, и уже через несколько минут они подошли к центральному зданию. Сюда же притащили и раненых. Никакой больницы в поселке не имелось, все возникающие мелкие неприятности типа синяков, вывихов и по нечаянности простреленных рук и ног, традиционно лечили амбулаторно или в совсем уж тяжелых случаях отвозили пациента в ближайшую больницу (за восемьдесят километров…).
На шум голосов на крыльце появился Погонин.
— Что случилось? — протирая сонные глаза, спросил он. Ему пришлось сидеть за компьютером почти до четырех часов утра, выторговывая возможные преференции в обмен на голову Имперца. Поэтому визит своих подопечных застал его буквально врасплох. — Кого вы притащили?
— А глаза раскрыть? — нелюбезно отозвались ему из толпы. — Ты против кого нас отправил? Что это за головорезы такие? Там не меньше десятка их из тайги ломилось!
— Ты чё, мухоморов нажрался? — удивился стоящий на крыльце «вождь». — Какой десяток? Там один человек должен был идти!
— Один? — ехидно переспросил его коренастый. — Может, спустишься, наконец, с крыльца и посмотришь на раненых? Тут с нескольких стволов стреляли. И из разных, между прочим! Что там за головорезы перли из тайги?
— Какие головорезы? Ты что вообще несешь? Где Семен? Он же должен был вами командовать. Мы же сами избрали его командиром.
— Вон он лежит, третий с краю. Правда, от головы не так много и осталось, но узнать его еще можно.
Погонин поперхнулся.
— Э-э-э… Он что — ушел?
— Кто — он?
— Ну, этот… Имперец.
— Не знаю, он здесь был или еще кто. Но он прошел сквозь наши ряды, как иголка через мешок.
— Так что же вы, мать вашу! Догнать его! Догнать немедленно!
— А что ж ты сам-то на крыльце стоишь? Мы всю ночь в лесу сидели, мерзли. А ты, как я посмотрю, здесь спал? А ведь вместе с нами уходил!
— Да ты что, совсем обалдел? Ты кому это говоришь? Я же всегда в первых рядах вместе с вами!
— Это подушку давить ты первый! Где твое оружие?
— Вот… — Погонин вытащил из-за пояса свой наган. — Я с оружием не расстаюсь, все это знают.
Коренастый в два прыжка оказался на крыльце и ловко выдернул наган у растерявшегося предводителя.
— А ну-ка, — крутанул он барабан. — Странное дело… Из него когда последний раз стреляли? И патронов в барабане нет. Так ты, выходит, всю дорогу комедию здесь перед нами ломал?
Толпа глухо загудела.
Стоявший в сенях помощник Погонина тихо притворил дверь. Быстро забежав в комнату, он присел на корточки перед сейфом. Порывшись в заднем кармане брюк, достал оттуда небольшую серенькую пластинку. Приложил ее к левому верхнему углу сейфа. Тихо щелкнул электронный замок. Помощник осторожно вытащил из сейфа тонкую папку и забрал с верхней полки два толстых конверта. Закрыл сейф, несколько раз нажал на кнопки замка. Подергал ручку и удовлетворенно кивнул. Вернувшись в комнату, вытащил из стенного шкафа набитый рюкзак и, подойдя к окну, выбросил его на улицу. Порылся в шкафу и разыскал там небольшую пластиковую коробку. Открыл. Под крышкой коробки оказалась панель с цифрами и переключателями. Выставив на приборной панели время срабатывания зажигательного заряда, он подсунул коробку под ворох одежды в платяном шкафу. Подойдя к окну, осмотрелся, вылез на улицу и прикрыл за собой створки. Накинув рюкзак на плечи, прислушался к шуму, доносящемуся с другой стороны дома. А там действия разворачивались не на шутку: перекрывая голоса спорящих, гулко бахнул выстрел.
Дойдя до леса, помощник вытащил из рюкзака спутниковый телефон и набрал номер.
— Господин Никишов? Здравствуйте. Это Семенов звонит… Да-да… Нет, к сожалению, не все в порядке… Да… Не сказал бы, что по самому худшему, но причин для радости у меня нет. Эти сумасшедшие вышли из-под контроля и сейчас пытаются устроить самосуд своему учителю… Совершенно уверен! Там уже пошла стрельба… Ухожу, разумеется… К сожалению, транспорт у них есть, и я не могу исключить того, что часть колонистов оставит поселок.
Он некоторое время помолчал, выслушивая собеседника.
— Разумеется… Да, я уже отошел в сторону… Не могу быть уверенным, но полностью исключить этого нельзя… Понял вас, выдвигаюсь в этом направлении.
Выключив телефон, он убрал его в рюкзак и торопливо зашагал по узкой тропинке.

Телефонный звонок.
— Господин подполковник?
— Он отсутствует.
— Нет на месте? А с кем я имею честь разговаривать?
— Капитан Нольде.
— Очень приятно, господин капитан. Не могли бы вы пригласить к телефону своего начальника?
— Простите, а кто вы такой?
— Извините, господин капитан, а по этому телефону звонит так много людей?
— Прошу прощения, сэр. Сейчас я вызову подполковника.
Несколько минут тишины.
— Подполковник Кранц.
— Здравствуйте, господин подполковник.
— Добрый день, сэр.
— Увы, господин подполковник, не для всех.
— Что произошло?
— Если вы помните, некоторое время назад я показывал вам на карте одно поселение…
— Помню.
— К сожалению, мои наихудшие опасения подтвердились. Обитатели этого поселка, прикрываясь лозунгами построения нового общества, занялись обычным наркобизнесом.
— Это очень нехорошее известие, сэр.
— Увы… Как нам удалось узнать, будучи застигнуты руководством поселка за этим неблаговидным занятием, многие жители взбунтовались и попросту перестреляли всех тех, кто им в этом мешал. Не удалось уйти и руководству.
— Что можем сделать мы, сэр?
— К сожалению, силы правопорядка, которые могли бы как-то воздействовать на этих людей, находятся очень далеко, и вовремя подойти к поселку не успеют. Как это ни прискорбно, господин подполковник, но придется предпринять решительные меры. Вы меня понимаете?
— То есть, вы имеете в виду…
— Совершенно верно. Нормальных людей там уже не осталось, и ваша совесть будет чиста. Разумеется, мы официально санкционируем это мероприятие. Как-никак, а корпус обязан пресекать столь тяжкие преступления против существующего порядка. Разумеется, соответствующая просьба местных властей последует в самом ближайшем времени. Собственно говоря, я даже удивлен, что вам до сих пор её не предоставили!
— Действительно… Впрочем, сэр, я этому не удивлен! Увы!

Некоторое время спустя.

— «Фалькон-3» ответьте «Гнезду».
— В канале «Фалькон-3».
— Доложите обстановку.
— «Птичек» выпустили, получаем картинку с местности.
— Можете обеспечить ретрансляцию?
— Обеспечиваем.
— Есть картинка. Наблюдаю скопление лиц около некоторых домов. Объект три, шесть, одиннадцать — на земле тела людей. Судя по позам, убитые. Объект девять — горит, пожар никто не тушит. Обеспечьте просмотр квадрата шесть.
— Понял — квадрат шесть. Разворачиваю «птичку» номер один.
— Пошла картинка. Группа лиц возле мотоциклов и машин. Производят погрузку вещей. Вооружены. «Фалькон-3» — контроль дороги.
— Выполняю.
— Есть изображение. Движения не наблюдаю. Возврат «птички», контроль подступов к поселку.
— Есть. Выполнено.
— «Фалькон-2» — «Гнезду».
— На связи «Фалькон-2».
— Сбрасываю вам координаты целей, привязка осуществлена.
— «Фалькон-2» принял, высылаю своих птичек.

Размытыми тенями мелькнули над дорогой беспилотники. На небольших скоростях двигатели не создавали особого шума — спешить некуда. При подходе к поселку аппараты разделились. Два, заложив вираж, обогнули цель, чтобы зайти на неё со стороны леса, а один продолжал лететь прямо.
На экране оператора внезапно появилась и стала расти, закрывая весь обзор, крыша длинного строения — какого-то сарая. Легкое движение джойстика — аппарат чуть наклонился, потом приподнял нос…
— «Гнездо» — «Фалькону-2»!
— Слушаю вас, «Фалькон-2»!
— Над целью. Повоторяю — над целью! Запрашиваю разрешение на открытие огня!
— Разрешение получено! Открытие огня — по обнаружению целей!
— Принял — огонь по обнаружению целей! Запрашиваю о наличии в зоне огня некомбатантов.
— Ответ — отрицательный. Повторяю — отрицательный!
— «Гнездо» — понял вас, ответ отрицательный! Атакую…

Взмывший над самым коньком крыши, летательный аппарат казался плодом рук фаната технофантастических игр. Приземистый зализанный корпус, торчащие из него пилоны для подвески оружия и отсутствие кабины пилота, столь нехарактерное для обыкновенного летательного аппарата — все это делало его каким-то нереальным и немного неземным. Но это были далеко не инопланетяне…
Сорвались из-под крыльев огненные стрелы реактивных снарядов — и среди столпившихся внизу людей вспухли багровые клубы разрывов.
Толпа шарахнулась врассыпную. Некоторые, припав на колено, открыли огонь по мелькнувшему в воздухе крылатому убийце, большинство же уцелевших бросилось под защиту стен и крыш домов. Увы, стрельба снизу оказалась совершенно неэффективной — автоматического оружия у жителей поселка не имелось, а одиночные выстрелы не могли причинить верткой машине хоть какой-нибудь вред. Издевательски покачав крыльями, аппарат легко скользнул вдоль улицы — и в её конце рванули новые взрывы, разбрасывая в стороны тела погибших.
Совершенно незамеченный никем, мелькнул над крышами домов второй дрон — вылетели стекла у одного из домов, в котором попытались укрыться несколько человек. Здание содрогнулось и осело на бок. Увы, дома в поселке собирались по самой современной технологии — ячеистые стены и легкие межкомнатные перегородки — плохая защита от пуль и осколков реактивных снарядов. А взрывная волна — вообще складывала домик, как картонный. Зато — эстетично и экологично! Не то что старые бревенчатые избы… Да и выглядят новые домики хорошо, красиво вписываясь в окружающий пейзаж! Не зря же содрал такие деньги с Погонина проектировщик — знал мужик своё дело!
Знали своё дело и те, кто сейчас руководил атакой на поселок.
Два ударных беспилотника непрерывно висели в воздухе над домами, осыпая находящихся внизу людей пулями и изредка выпуская ракеты. Один барражировал поблизости — резерв, на случай всяких неожиданностей.
А незаметный, небольшой дрон, не имевший никакого бортового вооружения, легкой бесшумной тенью проносился над полем боя. Его камеры пристально смотрели вниз…
— «Фалькон-2» — «Гнезду».
— На связи «Фалькон-2».
— Обнаружена группа людей — пытаются уйти по кустарнику. Сбрасываю вам координаты.
— Получено. Перенаправляю птичек…
Резервный беспилотник, наклонившись на крыло, скользнул вниз. Сорвавшаяся с подкрыльного пилона ракета исчезла в кустах. Находившиеся там люди были уверены в том, что густая листва хорошо защищает их от чьего-либо взгляда. Так оно и обстояло бы, сиди в кабине наблюдателя человек. Но для тепловизионного прицела листья помехой не являлись… а бесстрастный дрон человеческими эмоциями не обладал.
— «Фалькон-2» — «Гнезду».
— Слушаю вас.
— Подтверждаю попадание. Два человека ещё живы, движутся к лесу. Координаты…
И снова сорвалась с пилона ракета, огненным росчерком вспорола небо и разбросала взрывом вырванные с корнем кусты.
— Накрытие. Следующая цель…

Телевизионный репортаж.

— Дорогие телезрители! Наша камера ведет прямую трансляцию из отдаленного уголка страны, где вчера, силами полиции, при поддержке подразделений вспомогательного корпуса, была пресечена деятельность опасной банды наркоторговцев.
Камера крупным планом показала единственную улицу крохотного посёлка среди дикого леса. Покосившиеся, с выбитыми стеклами дома, опрокинутые мотоциклы. Деловитый подтянутый офицер с планшетником в руках проводит учет трофеев — на земле аккуратно разложено всевозможное вооружение. Револьверы и охотничьи ружья, обрезы винтовок и даже несколько автоматов.
Между домами видны роботоподобные фигуры «помогальников» — несущие на руках тела убитых наркоторговцев.
— Соответствующие службы длительное время наблюдали за этим поселением. Их внимание привлек тот факт, что поселок был построен в рекордно короткие сроки, причем, заказчики совершенно не стесняли себя в средствах. Поселение жило совершенно обособленно, его обитатели до минимума сократили свои контакты с внешним миром. По имевшейся информации, они были полностью самодостаточны, обеспечивая себя всем необходимым самостоятельно.
На экране мелькают узкие здания свинарников, длинные ряды грядок.
— Тем не менее, контакты с внешним миром всё же сохранялись. Жители поселка, через посредников из числа местных жителей, поддерживали торговые отношения. Они закупали продукты питания…
Длинный ряд коробок с красочными надписями. Они занимают собой целый ангар.
— …элитный алкоголь и сигареты…
Крупным планом лежащие в траве бутылки с яркими этикетками. Рассыпанные блоки сигарет.
— …различное оборудование, в том числе и для создания химической лаборатории…
Комната, уставленная всевозможными приборами. Длинные ряды пробирок, автоклав и рядом с ним сложная конструкция из шлангов и реторт.
— Все это, разумеется, не могло не привлечь внимания правоохранительных органов. За поселком было установлено наблюдение.
Кадры из камеры беспилотника — вид на поселок сверху.
— Но, по вполне понятным причинам, официальный визит полиции в поселок откладывался — не хватало достаточных доказательств, без которых она не может беспокоить честных граждан. Помочь правоохранительным органам получить недостающие сведения добровольно вызвался известный политик и общественный деятель, господин Погонин. Он проводил предвыборную поездку по ряду городов и сел указанного района, и его визит в поселок не вызвал бы никаких подозрений. Политик горячо принял к сердцу опасения сотрудников полиции и всецело разделял их беспокойство относительно жителей поселка. Господин Погонин был уверен в том, что кто-то сознательно оклеветал честных тружеников и брался доказать ошибочность этих наветов.
Крупным планом — фотография Погонина на трибуне.
— Увы, дальнейшие события пошли по самому худшему сценарию. Прибывший в поселок общественный деятель не нашел понимания у его обитателей. Они крайне негативно восприняли его приезд и в ультимативной форме потребовали покинуть поселение. Все призывы к благоразумию услышаны не были. Толпа набросилась на господина Погонина и, в буквальном смысле слова, растерзала его.
Камера показывает изломанное тело, лежащее в траве. Залитое кровью лицо и многочисленные пулевые пробоины на дорогом пиджаке.
— С большим трудом его помощник успел выбраться из поселка и сообщить обо всем произошедшем в полицию. Увы, ему также не удалось уйти от преследователей…
Лежащее в густой траве тело. Разбитый выстрелом в упор затылок.
— Ответная реакция сил правопорядка была молниеносной. Поддержанные силами вспомогательного корпуса, полицейские выдвинулись к поселку и в короткое время взяли его штурмом. Практически все жители поселка оказались вооружены и оказали ожесточенное сопротивление. Но оно было быстро подавлено…
Камера показывает выложенные в ряд тела убитых. Свисающий из выбитого окна труп с револьвером в руке.
— Прочие были задержаны и в настоящий момент дают показания, проливающие свет на все, что происходило в поселке.
Полицейский автозак. Дверь открыта и в неё усаживают каких-то людей.
— Выяснилось, что жители поселка занимались выращиванием наркосодержащих культур…
«Помогальник» с задумчивым видом вертящий в руках какое-то растение. На заднем плане — ряды грядок.
— Синтезом наркотиков…
Та же самая лаборатория. Двое офицеров вспомогательного корпуса рассматривают аппаратуру.
— Таким образом, уважаемые телезрители, правоохранительные органы и сотрудники вспомогательного корпуса ещё раз продемонстрировали свою высокую выучку, показав всем, что они неусыпно стоят на страже общественного порядка!

Разговор где-то в Москве.

— Да, Борис Григорьевич, надо отдать должное этим акулам с телевидения — умеют же работать, стервецы! Не ожидал, откровенно говоря…
— Эти могут… особенно, когда передача вышла в прайм-тайме! Тут из кожи вон полезут, лишь бы прозвучало эффектнее.
— Но, всё же, каковы мастера?! Так ловко обойти все подводные камешки… как хотите, а я к этим парням присмотрюсь!
— Ради Бога, сэр Генри. У нас такого добра предостаточно.
— Благодарю! Значит, этот проект можем считать завершённым?
— Вы Погонина имеете в виду?
— Ну да.
— Да, данную операцию мы закрыли.
— Жаль, идея была очень даже неплохой.
— Исполнители подкачали. Не те фигуры подобрались, к сожалению. Даже и этот ваш… куратор, тоже хорош оказался — спер Погонинскую кассу!
— М-м-да… бывает. И у нас народ не без греха, как это у вас говорят.
— Вот-вот. Так что пока, я подчеркиваю, — поднял вверх палец хозяин кабинета, — пока! Мы эту тему временно приостанавливаем. Пусть улягутся страсти, народ подзабудет некоторых… исполнителей.
— А вот тут я готов с вами поспорить! — Гость поставил на стол недопитый бокал.
— В чём именно?
— Забудут, вы говорите? А может быть, не надо забывать?
— Поясните, пожалуйста.
— У этого вашего… как там его?
— Погонина?
— Ну да! Жена у него есть? Дети?
— Откуда?! Он жадный был, как… даже и сказать не могу!
— Ну, так назначьте какую-нибудь дуру! Поищите, у вас же в запасе таких фигур…
— Ну, допустим, я такую найду. Могу даже не одну.
— Одной хватит. Пусть это будет какая-нибудь начинающая активистка, с трагической судьбой… как же — муж пал от рук наркоторговцев! Дайте ей советников, денег, наконец!
— Дадим, этого добра навалом. И что дальше?
— Вам непонятно? — гость с интересом посмотрел на своего собеседника. — Да пусть она дует в ту же дудку! Мол, все зло от тупой военщины, этих малообразованных солдафонов.
— М-м-м… Это-то, как раз нетрудно… А Погонин-то здесь с какого бока?
— Ну как же! Жена продолжает дело погибшего мужа! Пример Ганди вас не вдохновляет?
— Хм! Так он же не от рук военных погиб?
— А! Кто об этом вспомнит через полгода? Главное — погиб за народ! У вас это пройдёт! Это наш телезритель только плечами пожмет, мол он что, о своей жизни не подумал? Ну и дурак!
— Пожалуй-пожалуй… А что?! Может и прокатить!
— Вот! Дарю — пользуйтесь!
— Спасибо! Возьму на карандаш.
— А кстати, что там с этим, с Волиным?
— Тут непонятно… боевики Погонина с ним столкнулись — это факт доказанный. Имела место перестрелка — мы даже обнаружили её место. Весьма кровавая, надо сказать. Они там потеряли изрядно народу.
— И…
— Имперца мы не нашли. Во всяком случае — тела его там точно нет. И следов никаких.
— Но в кого-то они ведь стреляли же?
— Это так. Не думаю, однако, что ему это легко далось — огонь там был весьма плотным. И никакая подготовка, даже и самая хорошая, тут мало чем могла помочь. Здесь именно тот случай, когда шестерки бьют туза. Особенно, если их так много. Беспилотники прочесали местность на пятьдесят километров вокруг — там никого нет. В конце концов, Волин не таежный охотник и так хорошо спрятаться в лесу не сможет.
Сэр Генри задумчиво побарабанил пальцами по столу. Внешне гость выглядел весьма импозантно и представительно. Безукоризненная прическа, дорогой костюм, заказные часы — серьёзная персона! Но его подлинное влияние далеко превосходило все, что только могло быть придумано вездесущими репортерами. Он не давал интервью и редко когда мелькал в объективах фотоаппаратов.
— То есть, вы думаете, что Волин погиб?
— Возможно, что он только ранен. Но это тайга… там раненые, особенно в одиночку, не выживают. Все выходы, в радиусе ста километров — перекрыты. Дорог там мало, и все они нами контролируются. Даже, если он выживет — то из района не уйдет.
— Словом — пропал без вести, так вы говорите?
— Да. Надеюсь, что он пропал навсегда, — твердо ответил хозяин кабинета.
— И это меня радует!

А тем временем, где-то далеко в лесу.

Иногда я сам себе радуюсь. Некоторым природным, а также впоследствии приобретенным качествам. Одним из таких качеств является повышенная любознательность. Не в том, разумеется варианте, который заставляет человека совать нос во всякие неприятные места, а в том, который побуждает его раскапывать первопричину различных событий и явлений.
Так и здесь.
Ещё выбирая на стоянке мотоцикл, я инстинктивно прихватил не самый современный и красивый, а старенький, чуть ли не советского ещё производства. Зато крепкий и неприхотливый. И помимо этого у него имелась одна отличительная особенность — слева, на руле, был прикреплен небольшой приборчик с экраном. Выяснять его назначение я тогда не стал, но в памяти это как-то отложилось.
И вот теперь, благополучно оторвавшись от места перестрелки километров на полсотни, наконец решившись дать себе хоть какой-то передых, откатываю мотоцикл поглубже в лес и приступаю к изучению трофеев.
Собственно говоря, особо изучать мне нечего. Мотоцикл, да половина бака бензина. И прибор на руле. Оказавшийся обыкновенным GPS, правда, в транспортном исполнении. Более мощным и чувствительным, нежели тот, который я ношу с собой. Что, в принципе, не может не радовать. Ибо свой прибор я пока что опасаюсь включать. Мало ли… Как-то ведь мне на хвост сели же?
Итак, GPS. По-простецки — жопес, как его у нас называли некоторые, особо непродвинутые товарищи.
Зачем такая штука вообще нужна, в принципе, понятно. А зачем она нужна именно здесь, да ещё и на мотоцикле?
Вывод — хозяин машины куда-то ездил, не шибко полагаясь на свою память. Отчего? Что, для разъезда по лесным делянкам теперь прибор надобен? Просто так не проехать уже? Сомневаюсь…
Значит, ездил он в такие места, куда трудно проехать по памяти, или… Или очень редко он в тех краях бывал. Оттого и дорогу не помнил. Возможно, что и вовсе не знал. А стало быть, катался данный товарищ куда-то за пределы своих территорий. Ну, или, по крайней мере, куда-то далеко отсюда. А мне сейчас никакие соседи вовсе не надобны, и без них неплохо проживем как-нибудь…
Вывод?
Включаем прибор. И посмотрим — куда же ездил его хозяин?
Так.
«Поселок» — туда нам не надобно.
«Дом Учителя» — аналогично. Судя по повадкам сотоварищей хозяина мотоцикла, ничему хорошему их этот «учитель» не научил.
Так, город тоже отпадает. На трассе меня сейчас ждут с нетерпением, аж на каждом посту! Ага — сразу трое встречающих. Двое — с носилками и один — с топором. Обойдусь как-нибудь, мне и без вас хорошо.
«Шахта» — анархисты эти тут золото, что ли рыли? То-то они все такие нервные… нет, туда тоже не поеду.
«Родник» — не надо, мне пока воды хватает.
«Трах» — во как?! Это что за место такое? На фиг, на фиг… кричали пьяные гости…
А это что такое? Значок «кирпича»? То есть, сюда проезда нет, так понимать надобно? А зря, кстати говоря… дорога-то туда идет! И значок железной дороги — тоже есть. Место-то… неплохое такое, даже и с железкой! То есть — оттуда можно уехать. И не только на своих двоих!
То есть — мне туда бы как-то попасть…
А вот хозяина мотоцикла там явно не жаловали, оттого и кирпич на карте.
Вывод какой будет?
«Враг моего врага — мой друг».
Применимо это в данном случае или нет?
Хм…
А ведь делать-то нечего, так или иначе надо куда-то идти, точнее ехать.
После недолгих раздумий, останавливаю свой выбор на дороге с изображением кирпича. Трофейный жопес на этот раз не выключаю. Надо полагать что наличие сего прибора у этих анархистов не было чем-то особенным. Наверняка здесь поблизости работает не один такой агрегат, сомнительно, чтобы он был только у кого-то одного. И если хитрые «помогальники» (а в том, что это именно их работа, я не сомневался) как-то ухитряются отслеживать именно м о й прибор, то их ожидает печальный облом — я его не включаю. А этот… пусть пока поработает.
Не успевший остыть мотоцикл завелся почти сразу и бодро покатил по узкой лесной дороге. Даже не по дороге, скорее — по узкой тропке. Тут даже телега не проедет, только пехом или вот как я сейчас, на мотоцикле. И то, ехать надобно с осторожностью, а то какой-нибудь корявый сучок сможет сотворить то, чего не смогли сделать многие и многие люди.
До нужной точки я добрался достаточно быстро — всего за три часа. Темнота покуда не собиралась наступать, и видимость была относительно сносной. За километр до значка глушу двигатель и заталкиваю мотоцикл в кусты. Пусть поживет пока тут… Бензин ещё есть, хоть и немного, смогу уехать отсюда, если место окажется негостеприимным.

А оно таким казалось. Даже не казалось — кричало!
Угрюмое приземистое здание с узкими прямоугольниками окон-амбразур. Тяжелый рельс вместо шлагбаума. Массивные бетонные блоки по обочинам и поперек дороги — «елочка». Сурово… прямо-таки, по-челябински!
Место было обитаемым — перед рельсой-шлагбаумом расхаживал часовой в черной форме.
Именно, что часовой — с автоматом.
Офигеть — не встать!
Это что за персонаж такой?
Погон нет.
Вообще никаких.
Овальная нашивка на левом рукаве и какая-то прямоугольная нашлепка на правой стороне груди.
Подсумки с магазинами.
Автомат — АКС-74У.
Всё чудесатее и чудесатее…
Странная форма, больше похожая на форму какого-то ЧОПа.
Стоп…
ЧОП.
Не похожая — а именно чоповская! Согласно одной из последних эмвэдешных указивок — их именно так и должны одевать.
Но у таких контор нет и не может быть автоматов!
Или?
Может.
У некоторых.
Газпром, например. Или ещё что-то, идеологически близкое.
Но, что?
Газопроводов тут точно нет. Нефть?
Хм…
Нет её здесь. И вообще нет ничего, кроме леса.
Стоп-стоп-стоп…
Сажусь на траву и достаю из кармана монокуляр. А ну-ка…
Да, это не солдат. И не офицер. И вообще не военный.
Одежда на нем сшита очень неплохо — так форму не шьют. Разве что, по специальному заказу…
Но на военной форме присутствуют некоторые, только ей и свойственные особенности покроя и исполнения. Здесь я их не заметил.
Что за чертовщина?
Непонятный пост, непонятные люди с оружием — ничего не понимаю!
М-м-да… соваться сюда, не зная — что это вообще за место такое? Нет уж! Лучше обойти и лесом пройти туда, где на карте имеется железная дорога. А там… найду какой-нибудь товарняк — только меня и видели! Приподнимаюсь над кустами…
Щас…
Хрена с два тут такое выйдет. По обе стороны от дороги тускло поблескивают спирали «егозы». И какие-то тонкие струны внутри. Сигнализация.
Не пролезть…
Впрочем, может быть, это только здесь? А дальше есть свободный проход? Ох, что-то мне в это верится с трудом…
— Кхе…
Гулкий кашель разнесся над лесом.
Екарный бабай, это ещё что?!
Динамик.
Здоровенная такая полукруглая блямба, подобные раньше стояли на патрульных машинах. А здесь он лежит на козырьке над входом в дом.
— Мужик, ты кончай там тихариться, лады? Сам знаешь — вас тут не жалуют, могем и стрельнуть ненароком…
Так! Это мне?
Или ещё кто-нибудь рядышком есть? А может быть, просто на понт берут?
Не станем вылезать.
— Мужик, у тебя справа — поломанное дерево.
Есть такое.
— Тебе минута на размышление — проваливай! Иначе… сам понимаешь.
Блин, да что это за люди? Срисовать меня в лесу, да ещё с такой точностью — тут нехилая аппаратура нужна. И стреляют не запариваясь.
Это не ЧОП!
А кто?
— Тридцать секунд.
Уходить назад? А ведь где-то там рассекает мой подранок. Да и эти… стрелки недоделанные. Так и буду ползком сто верст преодолевать?
— Пятнадцать секунд.
Да, черт с вами!
Рискнем.
Подняв над головой сумку, выбираюсь на дорогу.
Автоматчик уже перекинул оружие для стрельбы. Смотрит на меня внимательно, но ничего не предпринимает.
Ну что? Пошли?

Некоторое время спустя.

— Да вы сидите, Михаил Петрович! — мой гость успокаивающе приподнимает руку. — Я к вам так, на минутку, буквально, заскочил. Рыбу вот привез — только утром выловил! Смотрите, какая щука! Как она меня… думал уже всё — уйдёт!
— Но, ведь не ушла же?
— Как видите! Дело мастера боится! Так что — можете смело её на кухню отправлять, вечером вместе съедим!
— А сами-то, что?
— Дела! Дела, будь они неладны! Мне нынче к губернатору лететь, что-то он у меня попросить хочет.
— Попросить?
— Не приказать же?! Морда у него треснет мне приказывать… Всё — побежал! Так что, насчет кухни — вы уж постарайтесь!
Хлопает дверь, и мой визитер исчезает.
Вот так всегда. Смотришь на подвижную фигурку — и сомнения просто обуревают. Ну какой, к чертям свинячьим, из него олигарх? Как из меня поп…

А началось все достаточно странно.

Когда я приблизился к шлагбауму, автоматчик поднял руку.
— Стоять…
— Стою.
— Чего тебе?
— Пройти хочу.
— За каким рожном?
А действительно, за каким?
— Уйти отсюда хочу.
— К нам?! — искренне удивляется мой собеседник. — Вот дела! Правду, стало быть, говорят, что у вас у всех тут крыша едет…
— У кого это — у нас?
— Здрасьте! Хочешь сказать, ты не из этих… новоявленных?
— Анархистов, что ли? Не… они мне не друзья и даже больше.
— И я должен тебе верить?
— А чем я это могу доказать?
— Подумай. Это же тебе пройти надо, не мне.
— Могу прикатить трофей.
— Кати! — автоматчик явно заинтригован.
Закидываю сумку за плечо и топаю назад, за мотоциклом. По пути прикидываю обстановку. Парень не агрессивен и спокоен — чувствует поддержку. А в здании люди ещё есть, это факт. Когда я к дому подходил, там лязгнуло — открылись стальные ставни-заслонки на окнах. Кто-то нас оттуда контролировал. Умеючи так… осторожненько. Ладно, а вот прикачу я им мотоцикл… и что? Можно подумать, у них такого нет. А больше мне и предъявить-то нечего.
Вот и место стоянки. Залезаю в кусты и выталкиваю тяжелую машину на дорогу. Завожу и, поддав газу, подъезжаю к шлагбауму.
Часовой стоит на дороге и с интересом разглядывает мой трофей.
— Где взял?
— В ГУМе купил…
Он хмыкает.
Лязгает (ого, стальная!) входная дверь, и на пороге появляется ещё один персонаж. А вот это вояка тертый! Осторожные шаги, чуть напряженные руки, готовые в любой момент рвануть из кобуры ствол… тот ещё волчара!
Здоровенный мужик, передвигавшийся почти бесшумно, подходит к нам. Коротко кивает — типа, поздоровался. Отвечаю ему аналогичным образом.
Он внимательно осматривает трофей. Пролезает под шлагбаумом и подходит ближе. Пощелкивает пальцем по жопесу.
— Включим?
Пожимаю плечами и отступаю в сторону.
Мужик неторопливо нажимает на кнопку и ждет загрузки.
— Угу… Семена тачка?
— Я не спрашивал… там их много было.
Он окидывает меня внимательным взглядом. Чуть задерживается на ссадинах и, похоже, замечает под одеждой моё оружие.
Экран прибора загорается, и мужик поворачивается к нему. Что-то разглядывает, нажимает на кнопки.
— Я так понимаю, что ты спешишь?
— Не особо. Могу и вовсе уйти.
— Ладно. Витя, пропусти его! Тачку — за угол.
Скрипит, поднимаясь шлагбаум и я, толкая перед собой мотоцикл, прохожу внутрь. Сворачиваю за угол и прислоняю мотоцикл к стене.
— Так?
— Угу. Да ты, садись — в ногах правды нет.
— И выше — тоже.
Присаживаемся. Я — на какой-то ящик, любезно пододвинутый мне мужиком, он — на скамеечку под амбразурой. Неплохо… там сейчас минимум один ствол дежурит, да и прочих сюрпризов, наверняка, подготовили. Да и за дверью, на подхвате, тоже небось, парочка таких же мордоворотов заныкана.
Молчим.
Я не тороплю своего собеседника, а он тоже никуда не спешит. Рассматривает меня уже совсем открыто. Прищуривается и задумчиво прикусывает губу.
— Из «сапогов»? — спрашивает мужик.
— Ну так… Я так полагаю — и ты оттуда?
— Рядом… — неопределенно отвечает он и снова прищуривается. — К нам-то какими судьбами попал?
— По дороге. Не туда свернул.
— А назад?
— Далеко слишком. Да и некомфортно там…
— Что, эти уморехнутые прицепились?
— Угу. И не только они. Тут какой-то очумелый мужик по тайге шарит, стреляет во все стороны… вот и с ним я поцапался.
— Бывает… — кивает мой собеседник. — Здесь всякие кадры встречаются.
— У вас тоже? Это за таким-то заборчиком? — киваю я не спирали «егозы».
— Нет. У себя мы баловать не даём.
— Это оттого на вас так анархисты взъелись?
— Ты про этих? — тычет рукой в мотоцикл мужик.
— А что, тут ещё какие-то есть? — искренне удивляюсь я. — И про этих-то не слыхал! У них в этих местах что, резервация какая-то?
— Не… — снисходительно усмехается мой собеседник. — Они тут вообще-то недавно. Ихний главный — Погонин какой-то, здесь деревню брошенную выкупил, дома поставил, да этих очумелых завез.
— Опа! Погонин, говоришь? Эх, не знал я того…
— А то, что сделал бы?
— Да заглянул бы к нему… Есть меж нами одна темка нерешенная!
Мужик удовлетворённо кивает.
— Да он и здесь много кому нагадил…
— Вам тоже? Это от его ребят так загородились-то?
— Не… Это и до них было. И после останется. Сюда он не лезет. Понимает, баран такой, с кем  ему лбом столкнуться предстоит, вот и ссыт. Правда, обалдуи его шалят иногда…

Вот так ни хрена ж себе! Что это за место такое? Час от часу не легче!
— А тебя не Михаилом, случаем, зовут? — интересуется собеседник.
Под ребро ощутимо ткнулась рукоятка моего VIII-18. Так… что-то здесь жарко стало…
— Так и зовут.
В амбразуре блеск металла — автоматчик. Если под стену прыгну — мертвая зона. От двери меня этот волчара и закроет. Пока ещё его парнишки набегут… Им и прикроюсь. А этот, что у шлагбаума стоит? Может с другой стороны обойти?
Может…
Хреново, между двух огней окажусь.
А сколько народу в домике?
Он одноэтажный, но человек шесть-семь туда точно влезут. И мешать друг другу не станут. Даже и поспят — если кровати есть. Правда, поочередно, так на то и пост…
— А по батюшке?
— Петрович я.
— И служил…
Да, блин, служил! И сейчас служу! Да, мать твою, без формы и погон, так и что?!
Я державе присягал! Той, которая была! И снова будет — ещё лучше и ещё больше!
Но вслух спокойно отвечаю: «Было дело».
— Ну что ж… — мой собеседник вытягивает вверх руку и стучит по подоконнику. — Миха?
Скрипит дверь и на улице появляется новый персонаж. Такой же здоровенный и накачанный. Молча подаёт моему собеседнику свернутую газету. Тот вглядывается в неё и хмыкает. Протягивает её мне.
— Похож?
На фотоснимке в полстраницы… я сам. Ещё в военной форме. И с капитанскими погонами. Снимок этот мне знаком — как раз нам тогда всем звания и присвоили, вот и стали ребята фотографироваться на память. Кто-то и меня щелкнул. А теперь… вот он где вылез-то… снимочек.
— Похож. И что?
— Старший лейтенант Макаренко. Внутренние войска, — протягивает он мне руку. — Бывшие войска, как понимаешь…
— Лейтенант Синцов, — представляется второй.
— Ну… моё имя вы знаете.
— Знаем, — кивает Макаренко. — Только неожиданно это все как-то… Не, ей-богу, поверить не могу! Имперец — и в нашей глуши!
— А что тут вообще такое?
— «Мертвая земля», слыхал?
— Нет… Что это за земля такая?
— Кладбище. Для радиоактивных отходов.
— Охр… ничего себе… И как вы здесь? В смысле — вы-то тут что потеряли?
— Служим. Подразделение охраны. Типа — организация с особыми уставными задачами. По устройству — так чистый ЧОП. А так… сам понимаешь… Сюда никакое полицейское начальство и на пушечный выстрел не подойдёт. Да и вообще никакое, всем жить охота.
— А вам?
Оба моих собеседника ухмыляются. Макаренко достает из нагрудного кармана дозиметр.
— На, глянь!
— Да ты так скажи!
— В целом — сказки это всё про мутации и радиацию. Не, в хранилищах-то это есть, как не быть! Но здесь — наверху, чисто всё. Шеф наш, Гальшин Олег Иванович — мужик правильный! И своих не подставляет. Он тут, вообще-то, уже лет пятнадцать сидит, здесь и живет. Все эти сказки, в основном, для окружающих, чтобы не совались.
— И не лезут?
— Последний раз лет пять назад приезжали. Аккурат при них и случился выброс — из одного хранилища радиоактивный пар прорвался. Гостей — как ветром сдуло! А шеф потом премию выписал сантехникам — вовремя они прокачку системы устроили. Не любит он чужих…
— А вы как сюда попали?
— Так всегда здесь были. Наш батальон эти могильники охранял. А как сократили внутренние войска, Гальшин и говорит — оставайтесь! Мол, пробью организацию особого подразделения охраны. Ну, типа, как в Газпроме. Формально-то мы Минатому подчинены, но на деле… Почитай, весь батальон остался. Техники — той даже прибавилось, он на это денег не жалеет.
— Что, так хорошо зарабатывает?
Мои собеседники ухмыляются.
— Капитан, сколько стоит один эшелон отходов захоронить?
— Да, хрен его знает… много, наверное.
Макаренко ухмыляется и называет цифру.
Минут пять я это перевариваю.
— Да ладно…
— Ей-богу, не вру!
— Охренеть…
— А то ж! — старший лейтенант поднимается. — Надо шефу звякнуть, предупредить.
— О чем?
— Так в гости же поедем! — пожимает он плечами.
— А… стоит ли?
— Не волнуйся, Петрович! Гальшин — мужик правильный, и деньги большие его не испортили. Только и названия, что олигарх! А так — наш!

Но ехать пока так никуда и не пришлось. Макаренко пригласил меня в дом и там, пока он куда-то названивал по телефону (проводному, никакая мобильная сеть здесь не ловилась), я осмотрелся.
Чистое, ухоженное помещение. Две комнаты. В первой, между амбразурами расположен стол с контрольной аппаратурой и плоским монитором охранного компьютера, за которым сейчас сидит дежурный охранник. Слева от входа — оружейная пирамида, в которой стоят три автомата. Между прочим, последняя модификация «АК», нам в свое время таких не досталось! В одной амбразуре на станке закреплен пулемет — ПКМ, из приемника свисает лента. В приоткрытую дверь во второй комнате видны кровати, освещенные солнечным светом из амбразур. Всё на месте и в должном порядке, чувствуется опытная рука старого служаки.
По случаю моего появления отдыхающая смена уже на ногах, и я быстро успеваю перезнакомиться со всем дежурным нарядом. Он не слишком большой, всего шесть человек, плюс старший — Макаренко. Ребята оказались тактичные и с расспросами не лезли, хотя такое желание на их лицах читалось совершенно отчетливо. Все, кстати говоря, бывшие «вованы», что меня теперь уже совершенно не удивляет.
Откуда-то появляется чайник, кто-то из парней открывает пару банок консервированной ветчины, режет хлеб — и вскоре мы все прихлебываем горячий чаёк. Только сейчас понимаю, насколько я голоден! Но лицом в грязь ударять некрасиво, и поэтому вытаскиваю из сумки свой последний харч — кусок сырокопченой колбасы и банку паштета. Всё это тотчас же попадает на стол и в быстром темпе уничтожается. Парни здесь крепкие, и аппетит у них соответствующий.
Заметив в сумке АПСБ, Синцов притаскивает из соседней комнаты несколько пачек патронов. На мой удивленный взгляд, он поясняет.
— Это спецпатроны. Пули утяжелённые, без стальных сердечников, экспансивные. А скорость — вполне себе приличная, как раз для АПС. Так что мало не будет.
Притащил он и патронов для VIII — эти, напротив, оказались повышенной мощности, пробивающие большинство обыкновенных бронежилетов.
Неплохо, однако, ребята экипированы!
Незаметно подходит к концу уже второй чайник и разговор как-то сам собой съезжает на последние события. Пользуясь случаем, предупреждаю ребят о своем лесном знакомце. Черт его знает, где он сейчас шастает, но ничего исключать я не могу. Моё предупреждение они выслушивают внимательно, после чего старший лейтенант кивает дежурному. Тот хоть и частично участвует в общем чаепитие, однако глаз от монитора не отрывает, краем уха прислушиваясь к нашей беседе.
— Ляшков, — говорит ему Макаренко, — в темпе вальса — оповещение на все посты и в караульное помещение. Пусть там совлом не торгуют, в оба глядят! Нам такие гости не вперлись вовсе!
— Слушаю, товарищ старший лейтенант! — кивает дежурный. — Сейчас и отправлю. А какие-то приметы у этого деятеля есть?
Вспоминаю всё, что видел и пересказываю это Ляшкову. По мере моего рассказа, тот изображает на экране человеческую фигуру.
— Похож, товарищ капитан?
— Пониже чуток… и виски у него почти совсем седые. Рюкзачок ещё есть, небольшой такой…
— Угу! — кивает тот и подправляет изображение.
Я эту программу — ФРС (или фоторобот серый) раньше уже видел, но здесь у дежурного какая-то сильно усовершенствованная версия. Так что злодей вышел очень даже узнаваемый. Получив моё одобрение, Ляшков формирует оповещение и отправляет его по внутренней сети.
Интересный, между прочим, факт — все бойцы называют друг друга по званию! Спрашиваю об этом у старшего лейтенанта.
— А как ещё говорить? — пожимает он могучими плечами. — Служба, она бардака не терпит! Мало ли какую ещё хрень там, наверху, изобретут? Что ж нам, по пять раз в году переназываться? Войска наши не нынешним верховным креслопросиживателем придуманы, не на нём они и закончатся.
— Не наезжал никто по этому поводу?
— Пробовали… — отмахивается Макаренко. — Даже представление Гальшину написали. Мол, на каком таком основании сотрудники службы охраны присвоили себе воинские звания?
— И что?
— Он комбату эту бумагу отдал и посоветовал употребить её по назначению, мол, мягкая она… А проверяющим из УЛРР отписал, что приглашает их сюда для проведения воспитательной работы. Поскольку сам человек не военный и таких тонкостей не понимает.
— Приехали?
— Щас… — фыркает старший лейтенант. — Там дурных нэмае, сюда соваться. Нас всех здесь смертниками считают. Которых лишний раз задевать — себе дороже станет. Да и шефа опасаются, если честно. Он, по местным меркам — суперкруть! Таких, как он, в области больше нет. В смысле, настолько богатых и влиятельных. Он же мужик принципиальный — дальше некуда. Год назад наехала на него какая-то шавка из пишуще-снимающей братии. Не сам, понятное дело, проплатили ему за работу-то. Гальшин у многих как бельмо на глазу.
— И чем кончилось?
— А закрыли эту компашку. Шеф их по суду штрафами разорил — за вранье и необъективные репортажи. Денег это, понятное дело, стоило прилично, но тут уже вопрос принципа был! И всем прочим болтунам — толстый такой намек вышел. Иваныч прозрачно намекнул, что обижать себя он никому не позволит. И имеет хорошую память и вздорный характер. Так что, ежели кого не полюбит — это надолго. Круглых дураков вокруг немного и намек все поняли.
— Решительный мужик!
— Ну так! В ихнем деловом мире иначе нельзя — схарчат за милую душу.

Странное дело, но уже через час мне стало казаться, что я знаком с этими ребятами давно. Вроде и не встречались никогда, да и интересы наших служб раньше никак не пересекались, а вот поди ж ты… Рассказываю им о случае на шоссе и расстрелянном автобусе. Всё равно ведь, такая информация, рано или поздно, а где-нибудь да всплывёт. Так отчего бы и не сейчас? Парни правильные, два и два сложить могут.
Синцов мрачнеет и вполголоса материться. Да и всё остальные реагируют похожим образом.
— Вот же с-с-с… — грохает пудовым кулаком по стене старший лейтенант, выражая общее мнение. — Что ж это за сволочи такие были?
Показываю ему трофейный пистолет. Номер на нём отсутствует.
— На автомате — то же самое было. Это какие-то хитро вывернутые парни…
— Ничего! — кивает Макаренко. — Даст Бог — поквитаемся и с такими!
Да уж… не завидую я этим «хитро вывернутым»… такие, как старший лейтенант, пожалуй, и по-настоящему их вывернуть могут. Напоказ, так сказать…

— Командир! — это Ляшков. — С тыла подходит автомобиль. По метке — шеф.
— Иваныч пожаловал! — легко поднимает с места свое сильное тело Макаренко. — Пойдём, встретим!
Он вопросительно смотрит на меня.
— А то ж! — согласно киваю головой. — Надо уважить здешнего начальника.
Кстати, все охранники именуют Гальшина шефом — не хозяином! Симптом… умному человеку многое говорящий.
Взрыкнул за стеной двигатель — машина подъехала прямо к дому, туда, где мы недавно сидели.
Выходим наружу.
Обычный УАЗ-469, только резина у него шире стандартной. И здорово. Брезентовый верх, привычный зеленый окрас… И на такой машине здесь рассекает олигарх? Чудно…
Хлопает дверь, и на траву спрыгивает невысокий подвижный человек. В таком же, как и у всех, черном комбинезоне, без каких-либо знаков различия. Оружия не видно, на широком ремне кроме пары подсумков и рации, ничего нет. И в руках пусто.
— Товарищ директор! — вскидывает руку к виску старший лейтенант. — На объекте — без происшествий. Всё в порядке. Нарушений периметра не выявлено.
Гальшин (надо думать, что это он) козыряет в ответ.
— Отлично, товарищ старший лейтенант! Ну, показывайте вашего гостя!
Я стою позади Макаренко, и его широкая спина меня почти целиком заслоняет. Он делает шаг в сторону, открывая меня взгляду приехавшего.
— Вот, Олег Иванович, прошу любить и жаловать.
— Здравствуйте! — рука у Гальшина теплая и неожиданно жесткая. — Вот вы какой! А мне, откровенно говоря, вы более высоким представлялись.
— Добрый день! — отвечаю я. — Да уж какой вырос…
— Не скромничайте! За вас — ваши дела говорят!
Развожу руками.
— Николай Семенович! — поворачивается директор-олигарх к старшему лейтенанту. — Чаем не угостите ли? Пить охота…
— Поставили уже… — басит Макаренко. — Сейчас вскипит.
— Тогда идемте внутрь! Там и присесть можно…
Внутри нам уже расчистили место, меня усаживают рядом с Гальшиным. К нему здесь относятся с уважением, но без подобострастия. «Вованы» — ребята серьезные и заслужить такое от них уважение — это, знаете ли, не просто так…
— Вопросами вас мучить не стану — сначала чай! Потом — перекус, баня… Да и вам отдохнуть, наверное, надо?
— Не откажусь, — наклоняю голову в знак согласия. — А что до вопросов — спрашивайте!
По глазам видно, что ему страсть как охота, меня расспросить о многом. Но олигарх улыбается.
— Это не по-нашему будет! Не по-сибирски! Испокон веков так повелось — гостя накорми, напои да в баньку своди. А уж опосля — и расспрашивай! Не станем традицию ломать…
— Не станем, — соглашаюсь с ним.
Вот поспать, это Гальшин правильно придумал. Обстоятельный мужик.
Чай поспел достаточно быстро, да и в машине оказалось кое-что, к нему подходящее. Нет, не выпивка. Обыкновенные сушки и коробка мармелада. На удивление, очень даже вкусные. Ребята дружно задвигали челюстями, и пакет с сушками быстро показал дно.
— Всё! — ставил на стол пустую чашку олигарх. — Хорош! Ехать пора! Гостя вашего, Николай Семенович, я с собою заберу, уж не взыщите!
Макаренко согласно кивает. Протягивает мне громадную ладонь.
— Бывай, капитан! Свидимся ещё!
— Непременно! — жму ему руку.
Прощаюсь и со всеми остальными, хлопаю по плечам.
Усаживаюсь рядом с Гальшиным. Он на водительском месте, в машине больше никого нет.
Хлопают дверцы, и машина тотчас же рвет с места.
— Удивлены? — перехватывая руль, спрашивает олигарх. — С детства быструю езду люблю. Оттого и сам всегда за рулем.
Взвыв мотором, машина резво прыгает с кочки. Так, а вот поручень на панели — очень тут кстати присобачен…
— Не слишком — видел, как на вас ребята смотрели.
— Не удивительно — я их всех уже по несколько лет знаю.
— Я не это имею в виду.
— А-а-а… — кивает Гальшин, переключая передачу. — Так нас тут немного, все друг за друга держимся, нельзя иначе-то!
— Немного — это сколько же?
— Батальон охраны. Теперь это называется иначе… но, вы же понимаете…
— Да, ребята мне уже рассказали.
— Я так и думал. Их четыреста пятьдесят человек. Мехчасть — почти столько же. Специалисты, обслуживающие хранилища — тоже не шибко до фига, человек триста. Словом, менее двух тысяч всего.
— Неслабое хозяйство! — уважительно наклоняю голову. — По армейским меркам — почти полк!
Клац!
Лязгают мои зубы — машина прыгает с небольшого откоса. Сам-то он как ухитряется в кресле усидеть?
Что-то, однако, меня удивляет…
Мехчасть!
С бодуна и пьянки? Зачем она здесь?
— А эта… мехчасть, она-то вам зачем?
— Я в детстве кино смотрел… — не отрывая глаз от дороги, говорит он. — Так там один король соседней королеве пушку подарил. Та удивилась — зачем, говорит, мне она? Мы люди мирные, с соседями в дружбе, никто не нападает… Так это, король ей отвечает, до тех пор было, пока у вас пушки не имелось! А теперь — обязательно нападут!
— Не понял… — осторожно отвечаю я.
— Пока тут денег не было — всем это место неинтересно было. А как появились…
Что-то он загадками говорит… не понимаю. Ладно, будет у меня ещё время…
Клац!
Нет, у этого мужика точно на автогонках пунктик есть. Хотя, нельзя не отдать ему должное, водить умеет. И весьма неплохо, я вот так точно не смог бы.
Через полчаса подъезжаем (подлетаем?) к невысокому двухэтажному домику. Кстати говоря, окружённому неслабым таким заборчиком и с основательным КПП. На воротах стоит автоматчик в знакомой черной форме. Шлагбаум скользит вверх, и мы въезжаем во двор.

— Вот тут я и живу! — выскакивает на улицу олигарх.
— Скромно как-то…
— Вполне достаточно! Дом есть, баня, даже и бассейн небольшой. Всего в меру, мне одному хватает. А вот и Марья Степановна!
Навстречу нам выходит пожилая женщина в белом халате.
— Прошу любить и жаловать! — Гальшин делает ей навстречу шаг. — Во всём, что тут происходит — она у нас главный человек! И поесть и попить — к ней! Главный авторитет!
— Вы уж скажете… — отмахивается она рукой.
— Что у нас с ужином, Марья Степановна? — интересуется олигарх. — Я же вас предупреждал, что не один приеду. Вот и наш гость!
— Да готово всё… баню тоже уже топить начали.
— Я ж вам говорил! — оборачивается он ко мне. — Всё, как и положено! Берите свою сумку — и на второй этаж. Вторая комната справа — ваша, располагайтесь. А как звонок прозвенит, на первый этаж, в столовую.
Вжик — и его не стало, унёсся. Интересно, он всегда такой шустрый, или только сейчас так заколбасился?
— Да вы не удивляетесь, — говорит женщина в халате, — он всегда по жизни как… помело. Всё бегом да бегом, а ведь серьёзный мужик. Остепенился бы уж, да где там… Пойдёмте, я вас провожу.
Дом оказался крепким и основательно сделанным. Ступени на лестнице не издавали ни одного звука. А пол застлан ковровой дорожкой.
— Вот и комната ваша, — открывает передо мною дверь провожатая.
Комнатка оказалась относительно небольшой, но очень уютной. Шкаф, стол и пара стульев. В углу большая кровать.
— Та дверь — ванная и туалет, — указывает Марья Степановна. — Располагайтесь, ополоснитесь. Время пока ещё есть.
Хлопает дверь, и я остаюсь в одиночестве.
Так, проанализируем обстановку.
Олигарх этот… Странный дядька. Если не сказать больше. У него точно деньги есть? Ей-богу, у Петряева дом больше! Так тот ни разу не богач, просто человек обеспеченный.
Охрана на воротах.
Я видел одного автоматчика, но это ещё ничего не говорит. Домик на КПП немаленький, там ещё человек пять-шесть поместить вполне возможно.
Вот тоже, кстати, момент любопытный. Не тянется здесь никто перед боссом. И хозяином не зовут. Охранник на воротах, хоть и принял уставную стойку, как мы подъехали, но шефа глазами не ел и подобострастия не проявлял. А это тоже пунктик. Личная охрана любого воротилы своим местом дорожит и всячески это перед шефом подчеркивает. А вот тут я этого не заметил.
Чай он с охраной пить сел… Представив на этом месте какого-нибудь нынешнего нувориша, я только хмыкнул — такая удивительная картина получилась! Судя по поведению охранников, для них это явление обыденное. Опять что-то не складывается.
Охрана.
Тут, вроде бы, всё в норме. Парнями оказались нормальными, даже боеприпасов подкинули. Вытаскиваю из подаренных пачек несколько патронов и внимательно их разглядываю. Обычные патроны, никаких хитростей не вижу. Достав из сумки плоскогубцы, разбираю парочку. Высыпав в пепельницу порох, поджигаю — горит. Вставленная в патронник гильза хлопает капсюлем — и здесь всё в порядке.
Дзинь!
Звонок?
Быстро забегаю в ванную и умываю морду. Побриться бы… ладно, и так пока сойдёт, не на приём к английской королеве иду.
АПСБ — в сумку, «Глок»… и его туда. VIII — сзади за пояс и выхожу в коридор.

За столом нас оказалось двое. Если не считать Марьи Степановны, заканчивавшей сервировку стола. Но она, сделав свое дело, степенно удалилась.
Олигарх остался в стандартной для окружающих черной форме, только куртку снял. Ну, совсем он не похож на человека обеспеченного! Рядовой инженер, не более того.
А вот обед…
Это, знаете ли, кое-что!
Борщ — тот вообще выше всяких похвал, а жареная картошка с грибами — отдельная песня. Никаких рябчиков и ананасов на столе не оказалось, а вот всякие соленья, преимущественно домашние — те присутствовали в большом количестве.
Все приготовлено основательно, с душой и качественно.
— Нравится? — заметив мою реакцию, спрашивает Гальшин. — Изысков особенных у нас нет, но то, что готовим — готовим правильно.
— Да нормально всё. Вкусно и качественно.
— Стараемся. Пить будете?
— А вы?
— Ну, если только за знакомство. Я не трезвенник, но и не особо увлекаюсь.
А вот водка оказалась вполне себе олигархической и недешёвой — первый признак!
Уф…
— Баня уже позже будет, — поясняет мой сотрапезник. — Надо нормально её протопить.
— Вам виднее, я здесь не спец. Позже, значит, так надо.
— А вы немногословны.
— Так и говорить пока не о чем.
— Это с вами-то?!
— Так и вы — персона не менее интересная.
— Да ладно… Обычный директор завода.
— Ага, ядерного.
— Эк вас занесло-то! Ладно, чтобы вопросов больше не возникало…
Он отодвигает в сторону пустую тарелку, которую тотчас же подхватывает со стола, неведомо откуда возникшая, Марья Степановна. Откидывается на спинку стула.
— Чтобы все неясности устранить — я, действительно, олигарх. Скажу больше — абсолютный монополист! Во всяком случае в России — так, да и в мире — со мною мало кто поспорить может. В моей области, я имею в виду. Если вас интересуют мои л и ч ные средства — извольте!
И он называет цифру.
М-м-да…
Впечатляет…
— Удивлены?
— Не стану скрывать — да.
— Было бы странно, если бы вы не удивились! — усмехается мой собеседник. — Ладно, продолжим. Разумеется, так было не всегда. К моменту начала всего этого бардака… впрочем, его сейчас по-разному называют. Для кого-то это рост самосознания, открытие новых возможностей… А для меня — бардак! Так вот, я был тогда директором всего этого могильника. Правда, он был куда как менее обширным. Деньги здесь платили неплохие, но всё же… скажем так, не очень достаточные, учитывая эту работу. Потребность в наших услугах имелась всегда. И всегда останется. Пока в мире есть атомная промышленность — будут и отходы, без этого — никак. Наш тогдашний президент заключил множество договоров на утилизацию всего этого добра. И это было с радостью воспринято всеми прочими странами — как же, они освобождали свои государства от этого жуткого груза. Была в этом и оборотная сторона.
— А именно?
— Сделать из нашей страны атомную свалку — чем не цель?
— Хм…
— Вот именно! Но тут есть одна закавыка… наши стандарты в этом деле превосходят все существующие. Причем — многократно! И это — дорого! Государству достаётся меньше денег, а оно — скотина прожорливая. Пошли разговоры о том, что некоторые вещи можно и пересмотреть… дело шло к тому, что отходы стали бы попросту зарывать в землю. Ждать было нельзя, и я принял решение…
Он наливает себе в рюмку водки и залпом опрокидывает.
— Короче, я вышел с предложением наверх и попросил их назвать цифру, которую они хотели бы получить.
— Они — это кто?
— Да есть у нас там люди… В общем — они согласились и цифру назвали. Тогда я выдвинул встречное предложение — этот комбинат акционируется. Там всем было по фигу, и соответствующий закон приняли. Следует ли вам пояснять, в чьих руках, в итоге, оказались все акции?
— В ваших.
— Правильно. В моих. Два года здесь было… словом, чуть ли не на подножном корме жили. Только что на дорогах не грабили — не шучу! Все деньги уходили на расширение хранилищ. В соответствии с самыми жёсткими нормами! Ну и на выплаты наверх… без этого никак. А дальше — я вышел на наших заказчиков и поставил ультиматум — цена вырастает в десять раз. Всё. Никаких разговоров и обсуждений — контора частная и имеет право.
— И вас не порвали в клочья?
— А как? Своих хранилищ уже никто не строил — всё везли к нам. Разумеется, нашлись «умники», решившие на этом подзаработать. Всякие африканские «президенты», формально независимых стран. Предложили свои «хранилища».
— По-дешевке, небось?
— По мировым меркам — вообще задаром. Естественно, народ на это купился. Экономия — это святое! Правда… — он хитро прищуривается, — никто из них толком и не понимал, во что ввязывается. Короче, договор подписали и первые партии отходов ушли.
Гальшин злорадно ухмыляется. А непрост дядя!
— Как я понимаю, ушли они куда-то не туда?
— Нет, — качает он головой. — Именно туда, куда и положено. Но ведь «независимым президентам» вечно не хватает денег… Вот они и согласились продать полученное. Разумеется, за хорошие деньги. Но как-то так вышло, что все эти истории вдруг стали достоянием гласности. И сделки сорвались. А уж какой визг подняла «демократическая» пресса! Особенно, когда выяснилось, что покупатели были из стран Ближнего Востока… Тут уж волосы встали дыбом на всём теле! Хай поднялся такой… своих постов лишились весьма серьёзные люди. Да и финансовый ущерб оказался весьма и весьма немаленьким. Словом, на этом фоне мои предложения оказались весьма своевременными.
Ох, что-то чует моё сердце, что вся эта история с продавцами и покупателями…
— Ну да! — уловив мои эмоции кивает олигарх. — Моя это работа была. С самого начала. На то и деньги копил…
— Лихо это у вас вышло.
— Осуждаете?
— С какого бодуна? — удивляюсь я.
— Ну, как же? Там столько народа пострадало… Не говоря уж о тех, кто со своих постов полетел и всю карьеру поломал.
— И что? Вы теперь должны голову пеплом посыпать? Это не наша страна. А на политиков мне на всех начхать — оптом и в розницу, невзирая на их национальную принадлежность. Все сволочи!
— Так уж и все?
— А у вас — лично, какие-то сомнения в этом есть? Знаете кого-нибудь, искреннего и честного? Чтобы за свой народ радел?
— Не поверите — но, знаю! Правда, власти у них, как бы это сказать…
— Нет.
— Ну да…
— Вот как до неё дорвутся — тогда и посмотрю. Да и вас-то, можно подумать, сильно волновала чья-то там судьба, когда свою империю строили?
Гальшин барабанит по столу.
— Да как вам сказать… За своих людей сильно переживал, особенно тогда, когда кто-то… ну, вы понимаете.
— Многих потеряли?
Он кивает.
— Я не военный… и ни разу не специалист по этим… ну, всяким там операциям. Обычный директор… свалки, откровенно говоря! Да, вижу чуток подальше некоторых, соображаю быстрее. А вот встать вместе с ними в один ряд… просто не могу — не умею. Обузой стану. Вот машину водить могу, да таких… хоть лопатой греби. Даже стрелять толком не научился. Оттого и оружия не ношу — толку-то мне с него?
А ведь не врёт мужик! Он по-настоящему переживает, это просто на лице написано. Поэтому и обхаживает так свою охрану, пытается хоть так загладить своё чувство вины перед ними. Перед теми кто, выполняя его задумки, навсегда остался где-то там…
— Хреново вам…
— Вы меня понимаете?!
— Да. В этом — полностью. Мне ведь тоже приходилось посылать людей вперёд. И не всегда они возвращались, увы…
— Вот и у меня так. А они все — думают, что я гениальный спец — могу заворачивать такие комбинации и спецоперации! Командиром меня считают! Да я просто им самим не мешаю — оттого, что ничего в их делах не понимаю!
А он — просто талантливый специалист в своём  деле. Да, мастер придумывать и рассчитывать различные схемы. Но вот исполняют его задумки — совсем другие люди. И нередко при этом гибнут. А мужик — страдает от того, что не может себе простить этого. И объяснить — даже самому себе, ничего не может. Показать же свою некомпетентность — попросту боится. Не знает, как себя поведут окружающие, привыкшие полагаться на него почти во всём.
М-м-да…
И тут из лесов выходит Имперец…
Жуткая, полулегендарная личность. Мастер оперативных комбинаций и тайной войны (это если прессу читать и телевизор смотреть — тогда ещё и не в такое поверить можно). Просто так вышел? Или?
— Зачем это всё вам?
— В смысле?
— В прямом. На фиг вам столько денег? Область купить собираетесь?
— Да… я и так это могу… хоть завтра. Постойте! Так вы… вы не за этим пришли?!
Господи! Знать бы — за чем?
— А подробнее выражаться можете?
Он раскрывает рот и некоторое время молчит.
Беру бутылку и наливаю ему ещё один стакан. Олигарх, совершенно на автомате, его опрокидывает. Словно воды выпил — даже не поморщился.
— А Никитин мне говорил…
Это ещё что за фрукт? Стоп…
Кто мог ему говорить? И главное — о чем? Ну-ка, ну-ка… Связь с внешним миром у него прямая? Или через кого-то?
Нет, конечно же — прямая, он фигура неслабая — с такими-то деньжищами! Должен на связи постоянно быть.
Так, от другой печки пляшем.
Он явно кого-то ждал. Ждал затем, чтобы… что?
Что-то рассказать?
Это и по телефону можно.
Что-то показать?
А что?
Что-то передать?
Опа… а вот это — уже теплее! В таком месте можно многое спрятать!
А что именно?
Так-так-так…
И тут из тайги приходит Имперец — знаковая фигура, которой можно доверять. И он кого-то подобного ждал!
Ясен пень, что не меня. Просто не ожидал, что к нему придет настолько «раскрученная» личность. Но моему приходу был рад и прискакал моментом.
Значит — мужику есть что скрывать.
И это он не может доверить первому встречному. И второму — тоже. А вот такой фигуре — может. Причём, именно мне, тот же Петряев, хоть и выше меня на голову — ему вообще не авторитет. Пресса — будь она неладна! Сделали из меня какого-то монстра!
Так, с этим более-менее определились.
Кто такой Никитин?
А кто может быть в курсе всего? Ну, или, хотя бы — многого?
Начальник охраны — командир батальона ВВ. Он с ним давно и многое обязан знать.
— Так что же говорил вам комбат?
И потухшие было глаза олигарха понемногу начинают светлеть…

Дальнейший разговор… (да разговор ли? Скорее уж монолог…) мне передать трудно. Но вот такого страшного и неизбывного одиночества, я, пожалуй, за всю свою жизнь не встречал. Каково же это ему? Выглядеть в глазах окружающих мощной и сильной фигурой, легко сносящей на своём пути все мыслимые и немыслимые преграды — и оставаться в душе своей обычным инженером, неспособным даже на спуск пистолета нажать.
— Я ведь пробовал… но, даже на охоте, когда лось стоял передо мной — не смог выстрелить. Просто — не смог! Не знаю, что это на меня нашло? Опустил тогда винтовку и сказал — «Красавец! Пусть живет!». И никто стрелять не стал, все со мною согласились.

Знаю такие случаи, приходилось видеть. И слышать. Только там, как правило, не лоси попадались… хотя, тоже весьма немаленькие встречались.

— Вот когда на наших представителей в Питере наехали — слово-то какое, а? Наехали бандиты и похитили у одного из них дочь, иначе, мол, крышка, если не заплатишь — я сам туда прилетел. И взял с собою взвод Макаренко, со всей техникой и амуницией. Пятьдесят тысяч долларов выложил, чтобы мне этих сволочей нашли. Потом — ещё пятьдесят. Их сдали — свои же и сдали, представляете? И Макаренко тогда туда поехал… Его ребята забрали дочь инженера да ещё двух девушек — их у кого-то другого похитили. А этих бандитов — их всех к забору прибили. Гвоздями — длинными такими! Они все потом умерли… А я ещё триста тысяч заплатил, чтобы расследование уже по этому делу прекратить. Бандиты эти, кстати говоря, всего двадцать тысяч потребовали тогда…

Помню я эту историю — в своё время она много шуму наделала. Вот так и рождаются жуткие слухи о безжалостных олигархах и их подручных. Мужик же — всего-навсего не мешал профессионалам своего дела. И денег вовремя не зажал. А в итоге — вышел главным злодеем. На него тогда тоже косились. Но на счастье, одна из похищенных бандитами девушек оказалась дочерью директора водочного завода — место само по себе насквозь криминальное. Основные подозрения на него и легли. Но тот — отбоярился, в загранке был и вернулся уже к шапочному разбору. Но «вованы» — они-то в курсе всего были! И правильный вывод сделали — своих Гальшин не сдаёт! И деньги — они и для этого тоже зарабатываются. Никто и не подумал тогда, что ему просто страшно стало. Сегодня — инженер, а завтра?

— Когда я на переговорах во Франции был — уже местные какие-то деятели подкатили. Мол, ты тут чужой, русский, поэтому, делись! Иначе что-нибудь отрежем… Ребят своих я взять тогда не мог — чужая же страна! В первый раз приехал, всего не знал. Это уж потом мы освоились… Так местные полицейские — они только руками разводили. Мол, вы, русские, сами бандиты — все подряд, вот и разбирайтесь. Вас, мол, учить не нужно. Взял я тогда два дипломата. Один с деньгами — тысяч пятьдесят. А во второй — положил детскую игрушку — типа ваньки-встаньки и несколько полупрозрачных прямоугольных емкостей с жидким мылом — его в магазине купил. Только наклейки разноцветные отодрал. Проводов повсюду натыкал, чтобы страшнее было — как в кино. Приехал на встречу — бандиты ждут. Деньги, говорят, привез? Привез, говорю — держите. И чемодан им отдал. Те обрадовались, спрашивают — а во втором что? Открываю и показываю — бомба говорю, пятнадцать килограммов. Те и побледнели все. Ежели, говорю, отпущу ручку, игрушка качнется — всем могила. В смысле, тем, кого найдут и соберут. Чего тебе надо, спрашивают? Да, отвечаю, у меня в кармане телефон работает на передачу, вот и камера — в лацкане пиджака. Полицию, спрашивают, навести хочешь? Давай посмотрим, что у тебя выйдет! Фиг вам, говорю! Деньги я вам дал? Дал. Теперь — работайте! А что делать, интересуются? Главаря своего, говорю, на куски порвите! Чтоб я видел, и камера всё записала. Минута на раздумье, промедлите — и я отпускаю ручку чемодана! Как я только тогда всё это выдержал…

Да уж! Такое зрелище, даже и я сам, наверное, сразу бы не потянул смотреть…
Словом, проводил я расчувствовавшегося олигарха в спальню, да там и уложил. Никуда мы, естественно, не пошли, в баню тоже — ему только этого сейчас для полноты ощущений не хватало. Надо же, как мужика-то развезло! Вот тебе и «эффект вагонного попутчика»! Видать, почудилось Гальшину, что рядом с ним появился человек, который может с него все эти тяжкие проблемы спихнуть. И не надо больше будет строить из себя супермена. Можно будет просто работать — делать свое привычное дело.

Воспользовавшись случаем, осматриваю его комп. Он, надо думать, запаролен и невскрываем — иного смешно было бы ожидать. Но вот роутер у олигарха на стеночке висит! А значит — и сеть вайфайная есть! Точно есть — он, когда в столовую вошел, планшетник на подоконник положил — там он, кстати, до сих пор и пребывает… Но ведь мобильной сети здесь нет — телефоны не работают. Значит — есть другая связь — по вайфаю, иначе бы он с собой планшет не таскал. Быстро смотавшись в комнату к себе, тащу из сумки комп.
Минута… работает! Не удивительно, всё-таки военное исполнение… уровень зарядки маловат, ничего — розетка же есть на стене? А вот и сеть… есть интернет! И пароля не требует. Хм… Гостевой вход? А тут они, гости, то есть, вообще бывают? Что-то сомневаюсь я в этом… не похож данный домик на гостевой. На жилой, для одного человека — самое то.
Ага, хозяйского компа не вижу, он выключен и в сети не присутствует. Впрочем, будь он в рабочем состоянии, то и тогда я бы в него наверняка не влез. В таких местах спецы суровые сидят, их моими доморощенными средствами и посредственными знаниями не одолеть. Да и не нужно, в общем-то. У меня сейчас задача совсем другая — дать знать о себе.
Быстро выстукиваю кодовое сообщение.
Отправка… ждём.
Есть контакт! Ответка пришла. Ясен пень, вопросов куча.
Выстукиваю ответ — держите!
Снова жду…
Ага! Проняло!
Нате вам ещё чуток… а где же вопрос — «ты гдей-то это?»
Вот он! Есть ещё порох в этих самых…
После моего ответа молчали уже долго…
А потом комп выдал целое послание.
Отключаю связь (мало ли… а вдруг, ко мне в комп уже влез кто-нибудь, «шибко вумный»?) и открываю файл — точнее, пытаюсь.
Щас…
Он зашифрован, и я даже догадываюсь, кем.
«Узнаю брата Колю…»
Ладно, склероз меня пока не одолел и что делать в этом случае, я помню.
Введя ключ и приложив палец к окошку считывателя, получаю, наконец расшифрованный файл.
Как это там, в фильме про Штирлица, говорилось? «Они думают, что я всемогущ?» Или ещё как-то? Вот и сейчас — читаю и тихо балдею. Вы, парни, меня там за кого считаете? Я вот ни разу не супермен, между нами-то говоря. И не этот, как там его… во, Талейран! Языком сети плести не умею.
А предложено сделать что-то, весьма похожее!
Да уж, товарищи дорогие, вас бы сюда, на моё место — сами и чешите языками-то… Можно подумать, у меня других дел не хватает.
Злорадно пощелкивая языком, пишу ответ. Шифруем. Палец… всё, готово. Включаю связь…
Ага, приполз интернет!
Держите, ребятки!
Пусть у вас тоже будет «хороший» сон.
Оставив комп на подзарядке, валюсь на кровать.
Спать… как мне этого сейчас хочется! Кто б знал…

Как там говорил один телеведущий? Утро добрым не бывает? Или ещё как-то, но в общем, созвучно. Вот именно сейчас, я с ним полностью согласен. Не оттого, что голова раскалывается с бодуна — как раз его-то и нет, хорошая у олигархов водка. Но, кроме водки, у них ещё и кровати — очень даже приятственные и к лени располагающие. Вот и не хочу сейчас вставать — совсем! Имею, наконец, право — сколько я не спал по-человечески?
Память ехидно подсказывает — три дня.
— Это ничегонеделание надо понимать, как намек на приближающуюся старость? — спрашивает меня внутренний голос.
Фигушки…
Я ещё не совсем мхом оброс, способен пока к самостоятельному передвижению. Внутренний голос — также ехидно, намекает на моё длительное пребывание в горизонтальном положении.
С этим спорить трудно — встаю. Мысленно показываю внутреннему голосу фигу — он обижается и умолкает.
Вот так всегда… только отыщется такое место, где можно, без особых усилий отдохнуть, как тотчас же у твоих дверей возникает целая толпа «доброжелателей».
Совесть появляется — «как ты можешь дрыхнуть, когда вокруг такое происходит?»
(Можно подумать, что в иное время — когда я не сплю, ничего подобного не случается?) Хороший, кстати, рецепт мирового порядка и благоустройства — не спать вовсе…
Чувство долга, тоже не отстает — «Пока ты тут прохлаждаешься, твои сослуживцы…»
(Они, кстати, тоже посачковать мастера…)
Чувство локтя — «Где твои боевые товарищи?!»
(Да кто их знает… своих дел, что ли, ни у кого нет?)
А внутренний голос всё это ехидно комментирует.
И вот приходится вставать, наступать на горло собственной лени (а она у меня одна — любимая и родная!), одеваться и выходить туда, где меня, как правило, ожидает целый ворох всевозможных проблем. И ведь что интересно! Большая их часть возникает благодаря самоотверженным стараниям различных грабленаступателей. Пока у них есть свои силы, они упоённо продолжают это увлекательное (для них) занятие. Когда же размер полученных фингалов превышает некую критическую массу, они все дружно вспоминают (вдруг!) о том, что в стране, оказывается, есть специальные люди. Чьё предназначение заключается в том, чтобы устранять последствия чужих ошибок.
Иными словами, за ошибки политиков, отчего-то платят солдаты…
Иногда я мысленно ловлю себя на том, что с огромным удовольствием командовал бы обычной ротой. Самой простой, сидящей в окопах где-нибудь на болоте. Самом грязном и вонючем. При одном-единственном условии — чтобы она состояла из депутатов Госдумы. А взводными и отделенными — можно поставить министров, им не привыкать подгонять и покрикивать. Вот и посмотрели бы они тогда, чего стоят некоторые их «непродуманные решения»… Когда за их последствия — отвечаешь ты сам!
Лично!
Своим горбом и брюхом!
И сверхценной (для государства) башкой…

Иду в ванную, где с наслаждением сбриваю отросшую щетину. Аж помолодел! Лезу в душ и с удовольствием тру тело мочалкой. Будет баня или нет… а чистым быть всегда полезно.
Вот, даже сил прибавилось!
Одеваюсь и тихо спускаюсь вниз. Олигарх-то спит в одном со мною коридоре, нехорошо мужика будить…
Хренушки!
Спит он, как же…
Сидит в столовой, прихлебывает кофе и что-то быстро пишет на планшетнике. Совершенно трезвый и собранный, Гальшин совсем не напоминает себя вчерашнего.
— Утро доброе! — приветствует олигарх меня.
— Утро добрым не бывает… — ворчу ему в ответ.
— Отчего же? Бывает и частенько.
— Не факт…
— Завтракать будем?
— Не откажусь!
Гальшин вытягивает руку и нажимает какую-то кнопку на стене. Спустя короткое время, в дверях появляется Марья Степановна.
— Утречка вам! — наклоняет женщина голову.
— Нам бы позавтракать? — вопросительно произносит хозяин дома.
— Сейчас принесу, — кивает она. — Давно уже всё готово-то…
Что ужин, что завтрак — здесь всё готовят вкусно. Так и не вылезал бы из-за стола. Но…
Видно, что олигарх что-то задумал. А может быть, просто проспался хорошенько. Во всяком случае, видно, что он куда-то торопится.
— Что-то случилось? — улучив момент, спрашиваю его.
— Здесь? — удивляется хозяин. — Да господь с вами, Михаил Петрович, тут уже давно ничего не случается!
— Ну как же? Ребята рассказывали мне про выброс… ну, это… когда пар…
— А-а-а! — ухмыляется олигарх. — Таких вот «аварий» и я несколько штук припомнить могу. Вот, смотрите!
Он нажимает что-то на планшете.
С тихим шорохом раздвигаются стенные панели, и там загорается здоровенный экран. Ага, он у него к планшету подключен.
— Вот, смотрите — здесь карта всего нашего предприятия. Вот это, — на экране появляется желтый многоугольник, — его старые границы.
М-м-да… прежняя территория была существенно меньше.
— Заметили разницу?
— А как же.
— Вдоль реки мы расширились два года назад — произошла утечка отходов. Часть «попала» в реку. Мы, естественно, произвели дезактивацию местности, но вот желающих появляться на её берегах, после аварии — резко поубавилось. Поэтому губернатор сам предложил нам арендовать эти земли…
Синий многоугольник вытянулся вдоль реки и в стороны.
— Вот эти холмы я попросил уже сам. Мол, роза ветров такова, что они часто дуют от нас в эту сторону… Никто, естественно, не возражал. Оттого, кстати, и цена на все эти земли была, скорее, символической.
— А на самом деле?
— Михаил Петрович! Ну я же и сам тут постоянно живу! И не я один! Что, мы все похожи на самоубийц? Не было никаких выбросов! А спектакли ставить мы умеем хорошо — есть у нас люди…
— Это железная дорога? — разглядываю я экран. — По ней к вам привозят отходы? А зачем ещё несколько дополнительных тупиков?
— Вы себе хорошо представляете, что такое — ядерный могильник?
— Ну… по книгам, в основном…
— Ладно, проведу вам экскурсию! Сразу же, как поедим!
Ох, чует мое сердце, что дядя что-то такое задумал…

Машина снова несется по ухабам. Тент сегодня сложен и встречный ветер ерошит мне волосы. Сосед мой иногда комментирует встречные пейзажи. Но я, уже наученный горьким опытом, держу язык за зубами и на все высказывания собеседника отвечаю односложно.
Высокий забор из металлических панелей, поверху идут витки «егозы». Вышки с молчаливыми автоматчиками. Голое пространство, перекрытое МЗП и датчиками охранной сигнализации. И прочие «подарки»…
При нашем приближении, дрогнув, открываются массивные полотнища ворот — эту машину здесь знают.
Мы въезжаем на холм…
Вот это да!
На нескольких бетонированных площадках, под брезентовыми пологами стоят… танки.
Много.
Я даже сосчитать их сразу не могу.
— Что это, Олег Иванович?!
— Техника на хранении.
— Здесь?!
— А где же им ещё быть? Они же — радиоактивные. Оттого и брезентом накрыты — чтобы вода не попадала. Мало ли — ещё разнесет радиацию куда-нибудь. Вон в тех холмах выкопаны туннели — туда мы их и затаскиваем, тогда уже проще…
Выпрыгиваю через борт.
Могучие боевые машины… на первый взгляд — почти совсем целые. Но нет — вот у этого нет внешних баков, тот — весь какой-то порыжелый…
Блин…
Обидно-то как…
— Как же так… столько машин…
— А вы ещё спрашивали — зачем нам мехчасть? Кто-то же должен заниматься этими инвалидами?
Не слышу его и делаю несколько шагов к площадке. Такое впечатление, что грозная техника всего лишь заснула. Я видел танки перед разборкой на танкоремонтных заводах. Так там сразу видно — машина умерла. А здесь — здесь они относительно целые.
— В течении нескольких последних лет в частях многое пошло криво. Были аварии, в том числе и с такими вот последствиями. Вы представляете себе, что такое — утилизировать радиоактивный танк? Переплавить его нельзя, разрезать на металлолом — аналогично. Можно только похоронить. Вот так, как у нас.
— И много их?
— Около двух дивизий. Накопилось за десяток-то лет.
Эх, не взял я с собою водки…
— К ним можно подойти?
— У вас счетчик с собой… попробуйте, только осторожно!
Перед выездом мне принесли такую же черную форму, как и у всех здешних обитателей. Счетчик радиоактивности входил в комплект.
Делаю несколько шагов вперед.
Щёлк…
Ещё несколько метров.
Щёлк… Щёлк…
Ноги касаются бетона.
Щёлк-щёлк-щёлк!
Опасно!
Но что-то тянет меня к грозным боевым механизмам. Хотя бы рукою коснуться брони!
Кр-р-р!
Щелчки сливаются в пулеметную очередь.
— Михаил Петрович!
Над головою тень от брезентового полога.
Щёлк… Щёлк… Щёлк…
Радиация стала меньше?
Рев движка — подъезжает Гальшин.
— Вообще-то есть специальный проход… чуток в стороне.
Щёлк…
Касаюсь рукой брони. Она чуть теплая — солнце пригревает с самого утра. И даже под плотным пологом металл нагревается.
— Не понимаю…
— Радиоактивна только внешняя часть бетона у края площадок — это уже мы постарались. А танки — они все целые. Просто никак иначе невозможно объяснить наличие здесь такого количества вполне исправной бронетехники.
— Исправной?
— Ну… навесить недостающие части, покрасить… а всё  прочее — у нас тоже есть, только не здесь, не под открытым небом. Не забывайте — территория могильника хорошо просматривается со спутников, любая активность около машин будет замечена достаточно быстро. Я и сейчас бы здесь не задерживался.
Запрыгиваю в вездеход. Машина описывает сложную кривую, петляя между громадинами танков. На какое-то мгновение снова трещит счетчик — и мы опять на дороге. За нашими спинами медленно закрываются громадные ворота.
Вот тебе и олигарх!
Уж чего-чего я ожидал…
— И много у вас такого добра?
— На ходу и в полной боеготовности — пять БТР и пять БМП-4. Это официально — они нам по штату положены. Для защиты от возможных террористов.
— А они тут есть?
— А вы откуда пришли? Там их до хренища! Правда, потенциальных… но, вы же сами знаете, насколько быстро они могут стать реальными.
— Так это вы Погонину земельку подсуропили?
— Я. По дешевке продал, он и на этом наварился тоже.
— Знали, что это за личность?
— Ну так! А вы что думали? Живем в лесу — молимся колесу? Не дурнее многих прочих! Это, кстати говоря, моя земля была. Правда, оформлена на подставных лиц… Но, зато какая угроза у меня под боком появилась! А?! Красота! Век бы смотрел… Мы им и наркоторговцев подводили… хотя, по правде сказать, они и сами в этом отношении хороши были…
Олигарх, перехватывая руль, смеётся.
— Мы и как стационарные огневые точки в землю вкопали ещё с десяток танков. Формально — обездвиженных, с неисправной трансмиссией и со снятыми затворами орудий, только пулеметы оставили. Электропитание к ним подвели, сделали что-то вроде ДОТов. Но всё это можно быстро восстановить.
— А по шее не надают?
— Обижаете… Сам губернатор пробил! Ему никакие неприятности тут на фиг не сдались! Ещё и меня уговаривал! Он тоже насчёт этих гавриков в курсе, даже старался им как-то помешать тут поселиться… но не смог.
— Небось, не без вашей помощи?
— Ну уж это вы преувеличиваете… — улыбается Гальшин.
Так что мотострелковый батальон со средствами усиления дядя может выставить в любой момент. Не сомневаюсь, что где-нибудь в окрестных холмах прикопано у него ещё много чего интересного.
— А авиации у вас нет?
— Увы, только два вертолета — мой собственный и МИ-24 — по штату полагается.
— А у вас что?
— МИ-8ТМ. Разумеется — в гражданском исполнении, демилитаризованный. Надежная машина и пассажиров много берет. Я же часто на охоту летаю, много народу с собою вожу… на рыбалку тоже.
Нестреляющий охотник — что-то новое! Зато — легенда-то какова! Век живи — век учись! А что до демилитаризации, представляю себе — как  её тут проводили.
— Ещё бронефургоны есть, с повышенной биозащитой — для транспортировки особо опасных веществ и грузов. Десять штук. Четыре здесь — и по два в близлежащих городах, там, где аэродромы имеются. Мало ли что и как привезут? Обычный станок — он тоже фонить может не хуже ядерного фугаса!
Ну да.
А если учесть, что все сказки о своей деятельности он сам и придумывает… и охочая до сенсаций пишущая братия их тотчас же тиражирует… Хрена с два затащишь сюда хоть какого-нибудь проверяющего.
— Вас контролируют?
— Постоянно. Все контрольные посты на въезде и выезде оборудованы счетчиками радиоактивности и передают свои данные аж в Швейцарию!
— Почему туда?
— Клиенты настояли. Потребовали, чтобы мониторинг вела независимая фирма, с международной репутацией. Я согласился и объявил тендер. Причем заявил, как обязательное условие, чтобы данные передавались в режиме онлайн и были бы доступны через интернет.
— И тендер выиграла ваша фирма…
— Не моя! — снова улыбается Иваныч. — Они из Швейцарии!
Ага, да хоть с Каймановых островов…
— А спутники — чья инициатива?
— Спутниковое слежение — это уже российское правительство расстаралось. Мы не возражали. Даже хорошо — они ведь не только нас сверху видят.
Естественно — это же спутники наблюдения. Наверняка его спецы имеют доступ к передаваемой информации. При таких-то деньгах?
Наша машина резво взмывает на высокий холм, и водитель выключает мотор. А красиво тут! И природа… Особенно, если не знать, сколько смерти закопано в окрестные холмы.
Чуть посвистывает в траве ветер.
— Олег Иванович! А вот сами хранилища — это сложное дело?
— Хотите посмотреть?
— Боже упаси! Я просто спрашиваю.
— Сложное. И очень трудное. Про опасность — вообще молчу. Смертельно, хотя и не везде. Но в некоторые из них, после закрытия, ещё лет триста входить опасно будет.
— А как же…
— Контроль?
— Ну да.
— Это все дистанционно производим. Там специальный бетон, свинцовые контейнеры, залитые жидким стеклом… словом, система очень сложная и многократно дублированная. Дренаж там тщательно сделан — не дай Бог, вода попадёт… Словом, вы все равно ничего не увидите — только задраенный люк.
Он какое-то время барабанит пальцами по баранке, думает. Не тороплю, ибо мужик сейчас принимает какое-то решение. В принципе, первый шаг он сделал — показал танки. Теперь — очередь за мной.
— Михаил Петрович…
— Да?
— Вы вчера выходили в интернет…
Так. Прав я был насчёт «шибко вумных»! И как много они успели увидеть?
— Выходил.
Олигарх молчит.
Моя очередь?
— Я обязан был доложить. Куда вышел и почему — именно сюда.
— Почему же?
— Вы предположили, что я пришел к вам? В смысле — лично к вам?
— Я думал…
— Нет, — нехорошо врать, да и выгоды в том никакой. Гальшин себя честно ведёт, негоже перед ним юлить. — Я отступал, уходил от погони.
— Понятно… значит ваша легенда, рассказанная на блокпосту…
— Правда.
Он кивает и сразу весь как-то сутулится.
Опа… обидел мужика.
— Но, когда я доложил о том, где и у кого нахожусь…
Блеснул в его глазах огонек интереса.
— Где сейчас Виктор Олегович?
— Никитин?
— Да. Ваш комбат.
Олигарх чем-то щелкает на приборном щитке.
— Виктор, подойди к нам.
Из травы, метрах в двухстах от нас, поднимается рослая фигура. Во как?! Гальшина страховали? Нет, не вижу у мужика снайперской винтовки. Но ведь он там мог и не один лежать… и не только там.
Поднявшийся неторопливо пересекает выгоревшую на солнце полоску травы, поднимается на холм. Не в черном комбинезоне — нормальный камуфляж, с сеткой на лице. Она сейчас отброшена за спину, скрываться подходящий не считает нужным.
Он?
Должен быть шрам в виде стрелы у левой брови… есть!
Скрипнули рессоры, мужик опустился на заднее сиденье.
— День добрый!
— Взаимно, — киваю я. — А что ж не здороваетесь-то?
Мужик вопросительно смотрит на олигарха — тот пожимает плечами.
Камуфлированный протягивает мне руку.
А вот это уже не подделать — на руке нет мизинца.
— Был у меня один знакомый… Каверин Петр Федорович… вот он и говорил…
— Степаныч.
— Что?
— Степанычем его звали. При знакомстве всегда кивал — часто так…
Он!
— Здравия желаю, товарищ подполковник!
— Майор.
— Подполковник. Вам присвоили это звание, когда снова пытались вернуть на службу — инструктором для российских частей вспомогательного корпуса.
— От э тих, — сплевывает мужик за борт, — я в жаркий день воды не возьму!
Всё так. Он бросил тогда в лицо вербовщику корпуса бумагу о присвоении ему очередного воинского звания. И ушел — сюда ушел, как я теперь понимаю. Здесь и остался.
— Вам от Петра Степановича — привет! И пожелания долгих лет.
— Как он? Жив?
— Коптит небо…
— Чем?! Он же не курит!
Всё — последняя зацепка. Наш…
Ибо тот человек, о котором мы только что говорили — болен астмой, курение для него — вещь вообще немыслимая.
Совпало. Все, что мне передали в послании — подтвердилось, это, действительно, тот человек, которого там имели в виду. Ну что ж… сейчас, пожалуй, начинается самое сложное. Никто из нас толком ничего не знает, так… догадки всякие. Достоверно известно только одно — у него есть устойчивая связь с одним крайне интересным персонажем. И если это не просто дружеские посиделочки под водочку, то…
— Виктор Олегович… а вы в Москве давно были?
— Приходилось… а что?
— Да, вроде бы, видели вас. В компании одного нашего общего знакомого.
— Я со многими людьми там знаком. Вполне возможно, что и общие знакомые есть.
Спокоен мужик. Такого на мякине не проведешь.
— Да, просто так выходит, что мы с вами одно и то же дело делаем, а отчего-то — врозь?
— И так может быть. Только уже этот вопрос — вам не меня спрашивать нужно.
Сказал тоже! Да знаю я это! Только вот кого спрашивать — это уже другое дело. К тому мужику подходить пробовали — безрезультатно. А больше никого и не знаем.
— Я так понимаю, что вы, Олег Иванович, до конца не уверены в том, что со мною можно откровенно разговаривать? Так?
Олигарх слегка смущён. Не он, стало быть. Значит — комбат.
— Или вы, Виктор Олегович?
А вот этот ни разу не смущается.
— Да. Кроме описанных в прессе подвигов — за вами ничего и никого серьёзного нет. Простите, но ваше амплуа героя-одиночки — это несколько не то, что требуется нам в настоящий момент.
Четко. По-военному кратко и исчерпывающе. Молодец мужик, всё расставил по своим местам.
В его глазах, я обычный одиночка. Да — успешный и удачливый. Да — нахальный и власть меня не любит. Удачно заливший кое-кому за шиворот пару ведер растопленного сала. И что? Других достижений за мною не отмечено. И для него, представляющего с и с тему всего этого недостаточно. Не аргумент, так сказать.
Они, надо отдать должное, всё провели грамотно. Показали маленький кусочек своих возможностей и тонко намекнули — мол, вот мужик, образчик наших достижений. Мотай на ус и смекай — с кем  надо дружить.
А под другим углом взглянуть?
Две танковые дивизии. Четыреста пятьдесят сотрудников мехчасти, надо полагать, при необходимости, сядут за рычаги. Не сомневаюсь, что и прочие члены экипажей трудятся обычными работягами где-то поблизости.
Сила!
В тайге, далеко от всех узловых центров и серьёзных объектов.
Пока ещё она куда-то там дойдёт…
Нет.
Не стыкуется что-то. Не похожи оба моих собеседника на лопухов. Всё то, что я сейчас прикинул, они наверняка уже и сами не раз обдумывали.
Танки эти — они никуда не пойдут. Цель, для которой их здесь собрали, находиться не в Арбатском военном округе — ближе.
— А вы, Олег Иванович, небось, уже и капониры для танков отрыли…
По взметнувшимся бровям собеседника понимаю — попал!
Здесь эта цель!
Не станут танки из тайги выходить.
А вот комбат — нахмурился. Что-то ему не понравилось. И я понимаю — что именно.
Не так он наш разговор строил.
Вот вышел к ним из тайги герой-одиночка. Фигура заслуженная и знаковая, что говорить. Только вот к их делам — ни разу не подходящая. Ибо Гальшину шумиха ни к чему, он тихо работает. Скорее всего, не было вчера здесь комбата, оттого и встретил меня сам олигарх. Один, без своего соратника и советника. Расчувствовался и размяк.
А поутру комбат ему мозги прочистил. И растолковал — что к чему. Вместе выработали они линию поведения. Должен был мне олигарх свою мощь продемонстрировать, дабы проникся я и зауважал.
Так оно, в принципе, и получилось бы.
Но.
Но есть одна маленькая загвоздка — мой вчерашний выход в интернет. Наверняка, гальшинские спецы это засекли и мои послания перехватили. Это и к бабке не ходи, на подобных объектах всегда такие зубры сидели — закачаешься!
Не знает пока никто — что именно я передал, а главное — что получил? Какие козыри у меня ещё есть? Трудно эти послания расшифровать — там тоже не лохи защиту придумали.
Но ломать сценарий не стали. Продемонстрировали кое-что и вывезли гостя в открытое поле — да под прицел… Вот тут, мол, и побалакаем.
Стиль мышления мне понятен да и логика действий тоже теперь ясна. Не любит комбат резких изменений в планах. И как реагировать на них — ему пока тоже неясно, мой вопрос о капонирах его совсем с толку сбил. Да и Гальшин этого пока не просек…
А что у меня в загашнике?
Разин.
Генерал-лейтенант в отставке.
Ракетных войск генерал, между прочим. Суровый и серьёзный дядька.
И вот с этим-то дядькой контактировал Никитин. Это всё, что успели уточнить наши.
Не раз контактировал, между прочим. И на рыбалку они вместе ездили и в баню ходили. Вот только здесь генерал ни разу не появлялся.
Что, мягко говоря, странно — со слов Гальшина, тут у него такие угодья! Не мог комбат подобную возможность упустить, чтобы своему знакомому приятное сделать. В какую-то задохлую Неплюевку — ездили, а вот такие шикарные места отчего-то стороной обошли. Финансовые проблемы у генерала? Или комбат денег на перелёт сюда пожалел? Это, имея такого спонсора?
Я тоже мастер всякие враки изобретать…
Итак.
Дано — две танковые дивизии в обороне. Труднопроходимая для техники местность. И вообще — сильно недоступная для всех прочих родов войск. Ибо все ведущие сюда дороги наверняка будут перекрыты многослойным огнем и вкопанной в землю броней.
Десант?
Высадка с вертолетов?
Угу — на практически открытой местности…
Рупь за сто — есть у олигарха и своя ПВО.
Похоронят эти вертолеты ещё на подходе.
Бомбежка и ракетный обстрел?
Это по ядерному-то могильнику? Покажите мне таких дураков…
Только пехота — и никто иной. Да ещё надо где-то найти таких отмороженных вояк, что пойдут сюда даже на экскурсию, а не то что на штурм.
Словом, быстро эти позиции не взять. Так что у обороняющихся вполне хватит времени… на что?
Разин…
Вот она — ключевая фигура в данной связке.
— А железную дорогу вы мне покажете?
А вот это — главный вопрос!
Оба моих собеседника переглядываются. Олигарх растерянно, а комбат — нахмурившись. Не так идёт разговор, не так…
— А… зачем это вам? — спрашивает хозяин этого гостеприимного места.
Всё.
Там главная цель.
Которую, никто мне демонстрировать не собирается.
Щелкнув, встают на место последние кусочки мозаики.
Генерал-лейтенант Разин, последние десять лет курировал базу хранения БЖРК — боевых ракетных железнодорожных комплексов. Да, по договору, подписанному ещё Горбачевым, их поставили на вечную стоянку. Приварили к рельсам и установили охрану. И — забыли, как страшный сон. Не знаю, демонтировали ли сами «Скальпели». Но вполне возможно, что и нет. Могла ли эта сладкая парочка — генерал с олигархом, спереть такой вот составчик? Вполне, кстати, возможно… Ведь и эти стоянки охранялись внутренними войсками…
— «Калибры» у вас тоже там стоят? Или в другом месте? Насколько я знаю, у вас ведь и свои контейнеровозы есть?
Насчет контейнеровозов я совсем не уверен, более того — вообще сейчас фантазирую напропалую, но ведь «Калибр» у них точно имеется! Это было в полученном мною сообщении. А вот такая связка — «Калибр» плюс БЖРК — это всё. Финиш, так сказать. Нерасшибаемый жуткий аргумент. Обычный 40-футовый контейнер, погруженный на прицеп стандартного трейлера. Его можно подвезти куда угодно — хоть в пределы Садового кольца. И четыре крылатые ракеты — очень даже вероятно, что и с ядерными боеголовками… Разин это тоже мог достать.
На моем теле зашевелились все волосы.
Я не ангел. И не страдаю излишней толерантностью и человеколюбием. Трижды не демократ.
Но вот, дайте мне в руки ядерный чемоданчик… и я не знаю, смогу ли щёлкнуть тумблером.
А вот Гальшин — сможет.
И ни секунды колебаться не станет. Он привык к атомному кошмару под боком, живет с ним уже много лет.
Да и комбат — тот тоже не задумается, стоит только его послужной список прочитать.
Кто был автором этого замысла?
Кто связал вместе Разина и олигарха?
Никитин?
Он мог знать генерала раньше?
Нет. Скорее всего, ещё кто-то, кто встречал его ещё там — на стоянках мертвых поездов. Тот, кто и свел его с комбатом.
И генерал, который ни на секунду не смирился с тем положением, которое сейчас у нас существует, получил шанс. Шанс поквитаться с очень многими из тех, кого он считал виновниками произошедшего со страной несчастья.
По-видимому, они где-то встретились. Скорее всего — тайно, без лишней огласки. Встретились — и поняли друг друга.
А «Калибр» — скорее всего, его экспортный вариант — контейнерный комплекс ракетного оружия «Клаб-К», купил уже сам Гальшин. Через каких-то подставных лиц. С его-то доходами? Пятнадцать миллионов баксов — и три таких контейнера в твоем распоряжении. А это — полнофункциональный ракетный комплекс. Четыре ракеты, модули управления, энергопитания и обслуживания — всё вместе. Вот и пересек российскую границу очередной поезд с радиоактивными отходами. Которые, между прочим, в таких же контейнерах и возят… Сколько это — поезд? Двенадцать — пятнадцать контейнеров зараз? Да, запросто… И в каждом третьем — по четыре ракеты.
И когда они взлетят?

Ярославское шоссе. Стоянка дальнобойщиков.

— Полторы тыщи в день — и живи, как падишах! — толстый дежурный «менеджер» пересчитал поданные ему купюры. — Три машины, э? Сколько стоять будешь?
— Дня два… может, больше. Как получатели груза скажут.
— А что за груз?
— Цемент…
— А-а-а… — кивнул «менеджер». — Тогда вон туда подъезжай, в угол становись. Там все машины, что со стройматериалами, стоят.
— А поесть-попить у вас тут где можно? — просунулся в окошко второй водитель.
— Вывеску видишь? «Обеды — как дома!» туда и ходи. Денег дашь — к тебе в машину принесут. Так многие делают, кому груз бросать неохота. Зря опасаются — у нас тут тихо! И порядок есть!
— А в машину только еду принести могут?
— Хм! — «менеджер» оценивающе поглядел на обоих водителей. — А что надо? Водка и у меня есть!
— Не, с этим стрёмно — ещё полиция нагрянет… Доказывай потом, что не собирался ехать. Они, кстати, часто это здесь делают?
— А как смену сдавать, за час до сдачи заглядывают. Но беспредела не творят, им хозяин платит, так что здесь нормально всё. Конечно, если ты из двери пьяный выпадешь… тут песня другая пойдёт.
— Не, лучше как-нибудь без выпивки проживём… А вот этим  делом… как тут у вас?
— С каким?
— Ну-у… зябко по ночам-то… одному.
— А-а-а! С этим — ажур! Вечером подойдёшь сюда, скажешь — через полчаса привезут на выбор!
— Вот это — другой коленкор! Лады, держи пять! Поехали, мужики!
«Менеджер» проводил глазами отъезжающие контейнеровозы и переключился на нового клиента — в ворота стоянки вползал ярко раскрашенный грузовик.
«Литовцы прикатили, — безошибочно определил принадлежность машины „менеджер“. — Этих на отшиб — как нажрутся, опять куролесить станут…»

Два дня спустя…

Телестудия Останкино.

— Уважаемые дамы и господа! Наш микрофон установлен в центральной студии Останкино. Информационная программа «Увеличительное стекло» и её бессменный ведущий и создатель — Жан Огнев приветствуют вас! — вскинул вверх руки с микрофоном оратор.
Шквал аплодисментов был ему ответом. Большой зал телестудии заполнился до отказа — люди даже сидели на добавочных стульях, которые притащили откуда-то расторопные помощники телеведущего. И сейчас, все собравшиеся дружно аплодировали ему, ожидая чего-то сенсационного.
И надо сказать, что до сей поры все эти ожидания оправдывались — Огнев неизменно преподносил журналистской братии что-то сенсационное. Эти сведения с удовольствием публиковались во многих изданиях — как в газетах и журналах, так и на телевидении. Очень многих интересовало — каков же будет итог столь занимательного противостояния одиночки и целого государства? Понятное дело — он свернёт себе шею. Но как и когда? На это уже делали ставки, и пока что в выигрыше оставались сторонники Волина. Не то, чтобы они его любили — скорее, напротив, он же играл против системы, в которой все они жили. Мало кто искренне любит лошадь на ипподроме, пусть она и приносит деньги удачливому игроку. Ей могут гордиться, ставить на неё целые состояния, даже превозносить перед прочими — но настоящей любовью это назвать нельзя.
Вызывал удивление необычный формат передачи — это интриговало и попахивало чем-то сенсационным. Не совсем ясна была и роль ведущего — ведь, по слухам, Имперец собирался прислать своё видеообращение, что же в этом случае, будет делать Огнев?
Загадки… кругом загадки!
Жан чуть наклонил голову к плечу, прислушиваясь к сообщению, прозвучавшему только что в наушнике.
— Итак, дамы и господа, — поднёс ко рту микрофон ведущий, — Внимание — на экран! Представляю вам — Имперца!
Вспыхнул здоровенный экран за спиною Огнева…

То же время.
Служба мониторинга сети передачи данных.
— Виктор Иванович! — опустил мобильник старший из троицы сотрудников группы «Р». — У вас с сетью всё в порядке?
Тот поставил на стол недопитую чашку кофе и бросил взгляд на монитор.
— Норма. А что?
— Передачу из Останкино принимаете?
— Какую именно? Там сейчас Огнев вещает и этот… «Пелитье».
— За что ж вы его так не любите?
— Огнева-то?
— Нет, Пелитье.
— Да он такой же Пелитье, как я Синебрюхов! Плеткин он, я его уже лет пять, как помню… трепло!
— Ага! Ну, значит, совесть вас мучить не станет… Отрубайте его!
— В смысле?
— Чтобы в эфир не шел! Совсем! И по всем каналам запускайте Огнева! Новостные отключайте, развлекательные — вообще, всё подряд! Можно же сделать так, чтобы кто куда не сунулся — а везде эта передача!
— Ну… можно. А зачем?
— Посмотрите — поймёте! Ну что?!
— Хм… а по заднице? Вместе огребём?
— Мы — первыми станем. А там… глядишь, некому и стучать станет. Олежка! Обеспечь!
Второй специалист, бросив несколько слов в телефон, вытащил из своего портфеля два автомата. Бросил второй своему товарищу, который стоял у двери. Тот выскользнул в коридор и присел около угла.
— Николай Иванович! Ребята передают — электрощитовая и аппаратные — под контролем!
— Во как? — начальник службы мониторинга оглядел своих гостей. Бывает же такое! Два дня вместе сидели, чаи (хм…) гоняли — и нате вам!
— Терроризировать кого собираетесь, господа?
— Информировать. Сейчас у Огнева в программе выступит Имперец. Хотим, чтобы его увидело как можно большее количество людей.
— Так вы не из органов?
— Из них. Только там не все думают, как сверху предписано. И не только к вам мы пришли — у ваших коллег в других компаниях сейчас то же самое происходит. Тут уж — кто первый, да самый быстрый окажется…
Инженер встал, подошёл к ящику и достал оттуда бутылку коньяка. Плеснул себе в рюмку. Подумал и налил старшему «эровцу».
— Вздрогнем!
Звякнуло стекло рюмок.
Начальник службы мониторинга поставил опустевшую рюмку и, протянув руку за шкаф, вытащил оттуда настоящий шаманский бубен. Отбарабанил пальцами какой-то мотив и бережно убрал бубен назад.
Сел за стол и придвинул к себе клавиатуру.
— Ну! Понеслась душа в рай!

Где-то в Москве.

— Мужики! Сигнал пошел!
По комнате, где сидели компьютерщики, словно ветер пронесся. Загрохотали отодвигаемые стулья, народ, лихорадочно дохлебывая на ходу кофе, бросился к рабочим местам. Минута-другая, и в помещении воцарилась напряженная тишина.
— Митяй! Перехватываем Центральный округ! На тебе рекламщики.
— Принято!
— Леха! Со своей группой берешь юг Москвы.
— Заметано, шеф!
— Гришка! Все действуем по варианту два, как обыгрывали! Вы с Михаилом по часовой стрелке от Лехи. Четвертая группа берет на себя транспорт. Пятая и шестая — блокирует возможное противодействие. Седьмая — резерв!
Некоторое время в помещении ничего не происходило. Тишина нарушалась только сосредоточенным щелканьем клавиш и короткими междометиями, которыми обменивались программисты.
— Есть! Сломали рекламщиков! Запускаю картинку!
— Синхронисты! Давайте «бегущую строку»!
Доклады посыпались один за другим. Слаженная команда сработавшихся специалистов понемногу брала под свой контроль все экраны столицы. Внезапно погасли многочисленные рекламные щиты, на которых демонстрировались очередные видеоролики, призывающие народ покупать самые современные женские прокладки и очередное чудо-средство от перхоти. По ним пробежали полосы, а уже через несколько мгновений появилось изображение Останкинской телестудии. Звука не было: далеко не все рекламные щиты были оборудованы аудиосистемами. Подобные новшества трудно пока приживались на российском рынке. «Отсталое» население никак не желало понимать того, что несущиеся круглые сутки из динамиков рекламные слоганы являют собою вершину песенно-поэтического мастерства. В мэрию градом сыпались жалобы на назойливое буханье рекламных кричалок. Скрепя сердце власти вынужденно демонтировали большую часть аудиооборудования. Динамики остались только там, где поблизости не было жилых домов: на площадях, в парках и привокзальных территориях. Но если бы кто-то из городских властей мог предвидеть, для какой цели будут использованы многочисленные щиты, расставленные по всему городу, он бы сам с ножовкой в руках бросился подпиливать их основания. Увы, своевременно этого сделать никто не догадался. И теперь из уцелевших динамиков грохотала прямая трансляция телепередачи. Там же, где динамиков не было, изображение дополнялось «бегущей строкой».
Моргнули и переключились на трансляцию из Останкино все установленные в городском автотранспорте мониторы. В свое время, стремясь монополизировать рекламный рынок Москвы, мэрия добилась того, что все идущие по ним ролики транслировались только из пары-тройки мест. И теперь бледные инженеры технического обслуживания лихорадочно пытались восстановить хоть какой-то контроль над вышедшим из повиновения оборудованием. Однако по мере того, как они вслушивались в звучащие с экрана слова, эти попытки становились все менее и менее уверенными.

Телецентр.

— Итак, дамы и господа, спешу сообщить вам, что небезызвестный Имперец пообещал нам сегодня рассказать нечто совершенно неожиданное. Более того! С минуты на минуту мы ожидаем прямое включение: он согласился выступить в прямом эфире!
— Вопрос с места! — вскочил в первых рядах вертлявый парень.
— Представьтесь, пожалуйста! — протянул ему микрофон ведущий.
— Николай Светличный, «Еженедельное обозрение»!
— Слушаю вас, господин Светличный!
— Каким образом будет организовано прямое включение? Ваши операторы нашли Волина? Где он находится? И почему об этом никто ничего не знает?
— Нет! Это будет сделано иным путем.
— Каким же?
— Не торопитесь! (Знать бы самому…) Вы все увидите своими глазами!
Громадный экран в студии неожиданно моргнул. По нему побежали полосы, мелькнуло изображение стены, и в следующую секунду большую часть экрана заполнило лицо Имперца. Картинка была четкой и ясной.
— Добрый день, уважаемые труженики пера! — Волин усмехнулся. — У нас с вами сегодня день вопросов и ответов. Но сначала я хотел бы вам кое-что рассказать. Ручаюсь, подобные сведения, переданные вами своим руководителям, способны очень многое изменить в понимании ими картины окружающей действительности. Впрочем, вы можете задавать вопросы по ходу моего рассказа. Я постараюсь ответить вам максимально подробно.
По залу пронесся вдох.
— Вы хорошо нас слышите, господин Волин? Или прикажете называть вас Имперцем? — поднес ко рту микрофон ведущий.
— Хоть горшком называйте — ваше право! Все ли готовы записывать? Обещаю, что по окончании моего рассказа вы получите на руки электронные копии всего того, что я сейчас вам скажу. Для этой цели на компьютеры нашего уважаемого ведущего сейчас происходит сброс нужного пакета информации. Пользуясь случаем, я обращаюсь и к руководителям силовых ведомств. Не пытайтесь воспрепятствовать этому! У вас ничего не выйдет! А почему — вы все очень скоро поймете.
Сидевшие в зале навострили уши. Вступление было весьма необычным и сулило немалые сенсации.
— Итак, господа, начнем сначала. Как вы все хорошо осведомлены, международные силы, оказывающие помощь нашей стране, прибыли сюда по просьбе законно избранного президента. С формальной точки зрения, в этом нет ничего необычного. Каждый вправе попросить помощи и каждый вправе ее оказать. Все так. Но мало кому известно, что вся операция по оказанию помощи и вводу подразделений вспомогательного корпуса была разработана уже достаточно давно. Подробно просчитана дислокация каждого, даже самого маленького, отряда, определены силы и средства, которые должны быть задействованы в данной точке. На первый взгляд, ничего удивительного, обыкновенная прозорливость. Надо полагать, именно поэтому все данные точки и маршруты были жестко увязаны с аналогичными подразделениями похожего назначения, находящимися в других странах. Внимание на экран!
Весь экран заполнила большая карта страны, на которой желтыми линиями были обозначены дороги, контролируемые подразделениями вспомогательного корпуса.
— Светло-синие точки обозначают места, где располагаются офисы чиновников, оказывающих посильную помощь нашим властям. У нас в народе их называют «десантниками».
На желтых линиях появилась щедрая россыпь синих точек.
— Как ни странно, но значительная часть страны оказалась совершенно неохваченной «дружеской» помощью. Ничего удивительного: в данных местах не пролегают важные транспортные артерии, и нет никаких предприятий, представляющих интерес для наших зарубежных товарищей. Есть, разумеется, и в этом правиле небольшие исключения, но они совершенно не влияют на общую картину. У кого-нибудь есть вопросы по тому, что я сейчас вам рассказал?
— Пьер Ширак — «Франс Суар»! Насколько известно из высказываний руководства экспедиционного корпуса, задача по вводу и размещению подразделений была спланирована и исполнена в течение трех месяцев. Вы же утверждаете совсем иное.
— Хороший вопрос, господин Ширак!
На экране появились отсканированные документы. Хорошо просматривались даты, текст, подписи должностных лиц и печати, скрепляющие документ.
— Вы можете хорошо видеть, что этот документ составлен более трех лет назад. Надеюсь, вам хорошо известна подпись генерального секретаря НАТО? А министра обороны США? А также некоторых других должностных лиц? Вы прекрасно можете их рассмотреть. Печати, украшающие документ, тоже подлинные. В левом верхнем углу виден учетный номер, под которым зарегистрирован данный документ. Правда, я очень сомневаюсь в том, что кому-либо из вас дадут в руки подобную бумагу для ознакомления. Из штампа в углу явствует, что документ имеет высшую степень секретности. Как хорошо понятно из текста, речь идет в основном об обеспечении безопасного транзита грузов по контролируемым дорогам. Ни о какой демократии и чем-либо подобном речи не идет вообще! Следующий документ!
На экране появились сканы новых официальных бумаг.
— Это принципы построения временной администрации. Правда, по непонятному стечению обстоятельств, она отчего-то именуется оккупационной. Возможно, я плохо знаю английский язык? Как видите, и здесь нет ни малейшего слова о демократии и процветании. Зато очень много написано о том, как наивыгоднейшим образом использовать в своих целях существующие промышленные объекты и всевозможные запасы. Подписи, печати — все наличествует. А по дате — так этот документ принят еще раньше.
В зале наступила напряженная тишина. Имперец зашел с очень серьезных козырей. Выложив сканы совершенно секретных документов НАТО, он недвусмысленно намекнул на то, что имеет к ним прямой доступ. Впервые за все время некоторые из присутствующих невольно поежились: если такой уровень информированности имеется у обычного одиночки… Жизнь становилась невеселой.
— Но вы можете спросить меня, что же в том плохого? Ведь конечные итоги деятельности «десантников» и вспомогательного корпуса идут только на благо страны. Это не так, господа!
Экран снова заняла карта страны.
— Продолжим пояснение. Как вы можете видеть, желтые линии продлены дальше. Они пересекают большинство прибалтийских республик и заканчиваются непосредственно в центре Европы. Странный вопрос, а что здесь контролирует вспомогательный корпус? Более того, другим концом эти линии упираются в печально знаменитый Афганистан. А конкретнее — в районы, где производится львиная доля героина и морфия, поступающего на европейский рынок.
В зале наступила мертвая тишина.

Телефонный звонок.
— Секретариат президента.
— Это посол Соединенных Штатов Америки. Я хочу немедленно говорить с господином Президентом!
— Одну минутку, ваше превосходительство!
Через несколько секунд в трубке прозвучал голос президента страны.
— Господин Майлз? Рад вас слышать!
— Взаимно, господин Президент! Вы смотрите сейчас телевизор?
— А там есть на что смотреть?
— Господин Президент…
— Смотрю.
— Огнева?
— Скорее того, кого он интервьюирует.
— И что вы можете сказать по данному вопросу?
— Да врет он все!
— Господин Президент… Вы ведь и сами понимаете… Данная передача должна быть прекращена немедленно! Я уполномочен передать вам то, что мое правительство закроет глаза на любые ваши действия. Вы хорошо меня понимаете, господин Президент?
— Э-э-э…
— Именно так, господин Президент. На любые…

Телефонный звонок.
— Секретариат министра внутренних дел.
— Это помощник президента. Немедленно соедините меня с министром!
— Слушаю…
— Вадим Викторович! Президент приказал любой ценой и в самый кратчайший срок прекратить трансляцию Имперца из Останкино. Под вашу личную ответственность! Вопрос должен быть решен немедленно! У вас есть какие-то люди около телестудии?
— Там находится оперативная группа ГУУР, они пытаются отследить место, откуда ведет свою передачу Волин.
— Черт бы с ним! В эфире на весь мир показывают сверхсекретные документы особой государственной важности! Вы понимаете, чем это может грозить нам всем?! Немедленно заткнуть рот этому болтуну Огневу! Передача не должна более выходить в эфир! Вообще никогда! Любой ценой! Считайте это официальным приказом главы государства! Вопрос о вашем нахождении в занимаемой должности будет решаться по итогам выполнения этого приказа. Все! Исполняйте!
Взвыли сирены в зданиях, занимаемых отрядом полиции особого назначения. Задребезжали звонки в помещениях СОБРа на Варшавском шоссе.
Зарычали двигатели тяжелых грузовиков. Закованные в амуницию сотрудники спецподразделений срывались из своих комнат, на ходу натягивая на себя бронежилеты. Лязгнули и растворились двери оружейных комнат.

Окраина Москвы.

— Вперед, парни! — чернявый и проворный человек в шапке-балаклаве вскочил на парапет здания. — Двигайтесь быстрее, а то придем к шапочному разбору!
Идущая по улице толпа ответила ему одобрительными криками. То там, то здесь над головами идущих мелькали бейсбольные биты и полицейские «демократизаторы». Разгоряченная спиртным и наркотой публика жаждала легкой наживы и веселого времяпровождения. Их главари твердо обещали им то, что сегодня никакие полицейские не дерзнут встать у них на пути. Толпа жаждала крови…
Вот брызнула стеклами витрина большого магазина электроники, замелькали в воздухе различные гаджеты, передаваемые в толпу теми, кто удачно оказался около разбитой витрины. Одобрительные возгласы только подстегнули грабителей. Хрястнуло и разлетелось вдребезги боковое стекло роскошной иномарки. На свою беду ее водитель притормозил у выезда на большую дорогу, решив пропустить агрессивно настроенных националистов. Завизжала вытаскиваемая на улицу его спутница. Разъяренный водитель выпрыгнул из двери, размахивая в воздухе травматическим пистолетом. Надо полагать, он был по жизни непростым человеком, раз нынешняя власть рискнула оставить ему это «страшное» оружие. Увы, в данной ситуации оно ему мало помогло. Мелькнула в воздухе бейсбольная бита, и кровь из разбитого затылка брызнула на лобовое стекло иномарки. За пару секунд безвольное тело было обыскано, бумажник и пистолет перекочевали в карманы нападающих. Воспользовавшись отобранными ключами, кто-то из них завел двигатель, и под одобрительные крики сотоварищей машина скрылась в прилегающих переулках.
Если бы кто-то сейчас посмотрел сверху, то он с удивлением обнаружил бы, что параллельными путями, двигаясь по широким улицам, по направлению к центру сейчас направляется несколько таких групп. Разной численности, национальности и степени подогрева, они все имели перед собой одну цель — отвести душу и всласть покуражиться, пользуясь обещанной безнаказанностью. Звонки испуганных обывателей тщательно фиксировались в дежурных частях полиции. Но никаких последствий сегодня это не имело. Повинуясь недвусмысленному указанию, полицейские только сжимали кулаки, не имея возможности покинуть свои отделы.

Телефонный звонок.
— Девушка! Срочно мне директора телецентра!
— Кто его спрашивает?
— Дед Пихто! Из администрации президента звонят! Давай сюда своего шефа!
Сидевший около параллельного аппарата человек поднял голову.
— Миха, президентские всполошились! Сейчас начнут нашего главговоруна тормошить.
— Понятно. Не зря, стало быть, мы с тобой тут шарились, — говоривший взял со стола пульт. — Ну, на раз-два…
Струи дыма выметнулись из кабельного шкафа, с грохотом раскололись на мельчайшие кусочки кроссовые панели.
— Алло, алло! Черт! — бросил замолкшую трубку на стол секретарь президента. — Мобильный! Звоните этому барану по мобильнику! Тут со связью какие-то глюки начались.
Щелкнули перебрасываемые тумблеры, засветились красным светом индикаторы, и на дисплеях мобильных телефонов внезапно пропал значок сети. Расставленные по всему телецентру глушилки мобильных телефонов вырубили всю связь в пределах огромного здания. Напрасно терзали клавиатуру абоненты — ни один мобильный телефон так и не откликнулся.

Телецентр.

— Таким образом, господа журналисты, из приведенных мною документов хорошо видно, что даже при отсутствии каких-либо просьб со стороны нашей страны, ползучая оккупация России была задумана уже достаточно давно. Я понимаю, что этот факт многих из вас оставит абсолютно равнодушными — оккупирована не ваша страна. Но не спешите переводить дух, господа…
Экран снова заняла карта. На этот раз поверх желтых линий пролегли розовые. В некоторых местах на карте имелись сноски.
— Вы получите эту карту, господа. Кликнув на любую из этих сносок, вы увидите полный список. Список того, какая именно партия наркотиков проследовала через данный пункт. Кто именно из чиновников оккупационной администрации — пресловутых «десантников» — отвечал за каждый конкретный участок маршрута. Какие силы и подразделения вспомогательного корпуса осуществляли охрану груза. Где и кто его получал и кому конкретно передавал. Вам будут представлены полные досье на каждого участника этого грандиозного наркотрафика. Фамилии, имена, фотографии. Все, что хотите. Не удивляйтесь, если вы встретите там своих знакомых и соседей. Вы все для них не более чем потенциальные потребители их товара.

Грохоча подкованными ботинками, по коридору телецентра быстро бежали несколько человек. Поворот, еще поворот…
— Стоять! — преграждавший коридор автоматчик поднял руку. — Проход закрыт! Проводится спецоперация! Работает ГУУР.
— Уйди с дороги! У нас приказ!
— Какой?
— Не твое дело, парень! Мы должны взять под контроль аппаратную.
— Опоздал, мужик! Мы это уже сделали.
— Да? — осклабился старший группы. — А почему до сих пор идет передача?
И он ткнул рукой в сторону висящего на стене телевизора.
— Раз идет — значит, так надо. Отваливайте в сторону, ребята. Дальше вас все равно не пропустят.
— У меня приказ начальника ГУВД!
— Отвянь, мужик, здесь твой шеф не пляшет! Стучись к моему руководству, авось, и выгорит что-нибудь. А сейчас отвали за угол и не отсвечивай. Тут тоже ребята нервные…
Группа оттянулась в указанное место, и старший безуспешно попытался дозвониться до своего руководства. После нескольких попыток он сплюнул, убрал в карман мобильник и попробовал сделать то же самое по рации. С аналогичным успехом. Кроме шипения в динамике никаких звуков так никто и не услышал. Он повернулся к своим бойцам и кивнул на ближайшую дверь. Толчок плечом — и вывернутый «с мясом» замок брякнулся на пол. Но и стационарный телефон ничем никого не порадовал — он попросту молчал.
— М-мать! Где тут местное отделение? У них своя связь должна быть.
Снова беготня по этажам, топот ног по узким лестничным маршам.
— Нет связи, господин майор. Вообще никакой. Ни город не работает, ни прямая, ни мобильники… — развёл руками дежурный.
— И ты так спокойно это говоришь? — вспылил старший группы ГУВД. — Начальник отдела где?
Таковой появился почти моментально: пожилой подполковник неторопливо вышел в коридор.
— Что за шум? — недовольно поинтересовался он у дежурного. — Кто все эти люди?
— Майор Емельяненко! Спецгруппа ГУВД.
— Слушаю вас, майор!
— Господин подполковник, у меня есть личный приказ начальника ГУВД, а он получил распоряжение непосредственно от министра внутренних дел.
— Давайте, — протянул руку подполковник.
— Что давать? — опешил старший группы.
— Письменный приказ, что же еще?
— Какой еще письменный приказ, господин подполковник, вы о чем? Вы что, не понимаете, это личное указание министра?!
— Понимаю. Любое приказание должно быть чем-то подтверждено. Лично я никаких указаний по этому поводу не получал.
— И не удивительно: у вас связь не работает по всему центру.
— Это не входит в мои должностные обязанности. За связь отвечает техническое подразделение телецентра, обращайтесь туда.
— Но у вас и спецсвязь не работает!
— А за это отвечает соответствующее подразделение министерства. Мы не имеем права ковыряться в аппаратах спецсвязи. Предвосхищая ваш вопрос по поводу радиосвязи, я уже направил посыльного с рапортом на эту тему. Наверняка, опять телевизионщики что-то намудрили, такое здесь случается.
Майор совершенно обалдевшим взглядом посмотрел на начальника отделения. Тот явно не шутил.
— Господин подполковник… Вы что — серьезно не понимаете происходящего? У меня есть недвусмысленное указание министра внутренних дел немедленно прекратить телепередачу Огнева. Я требую от вас оказать мне максимально возможную помощь.
Подполковник пожал плечами.
— Ваше требование, господин майор, ничем не подтверждено. Находящиеся в помещениях телецентра сотрудники ГУУР предъявили мне соответствующее распоряжение, согласованное с моим руководством. Письменное распоряжение, майор! А у вас, кроме громких слов, нет ничего. Еще скажите спасибо, что я с вами вообще разговариваю.
— Господин подполковник, как только наладится связь, вы рискуете потерять свои погоны. Министр…
— Я не исключаю того, майор, что как только наладится связь, погоны придется снимать уже вам. А сейчас покиньте помещение.
Майор вспыхнул и повернулся к своим сопровождающим.
Подполковник молча постучал кулаком по стене. Распахнулась дверь, и в коридор вывалилась целая толпа полицейских в форме и с автоматами.
— Я бы, майор, на вашем месте хорошенько подумал…
Проводив взглядом удаляющуюся спецгруппу, начальник отдела повернулся к дежурному.
— Иванов — усиленный наряд в щитовую. К ГУУРовцам кого-нибудь пошлите. Мало ли… У этих умников прыти хватит.
Обернувшись к своим подчиненным, подполковник подмигнул.
— А вы чего тут растопырились? Вас для чего в зале собрали?
— Так… Ваш зам по работе с личным составом… Он же и приказал.
— А сам он где?
— Так нет его.
— Ну, так и ждите! Придет. А пока телевизор посмотрите, там сейчас передача интересная идет.
И, подмигнув слегка обалдевшим подчиненным, он поспешил в свой кабинет. Там телевизор был получше.

— Должно быть, вам интересно, господа, почему я вдруг проявляю такую заботу о вас самих и о населении ваших стран? Исходя из логики вещей, я должен был бы только радоваться тому, что наркотики идут к вам полноводной рекой. Но логика, господа журналисты, бывает разная.

Телефонный звонок.
— Господин президент!
— Да! — рявкнул в трубку глава государства. — Кто там еще?
— На связи министр внутренних дел.
— Давно пора! Переключайте!
— Господин президент!
— Я знаю, кто я такой! Что у вас происходит? Почему до сих пор не прекращена передача?
— Господин президент, у нас возникли непредвиденные трудности. Все подходы к аппаратным телецентра блокированы вооруженными нарядами полиции. Они ссылаются на письменное распоряжение своего руководства. К сожалению, в здании телецентра полностью отключена вся связь, и я не могу отдать распоряжение местному отделу полиции. Туда уже выехал мой заместитель. Я отдал приказ СОБРу выдвинуться к телецентру и взять его под охрану. Полагаю, что этот вопрос будет решен в самое ближайшее время.
— Это все?
— Увы, господин президент, не все. Я обязан сообщить вам, что здание передающего центра на Шаболовке захвачено неизвестными вооруженными людьми. Всякая связь со зданием отсутствует. Захватив здание, неизвестные организовали ретрансляцию выступления Имперца в масштабах всей страны. Эта же передача в настоящий момент ретранслируется на все видеоэкраны города и по интернету. Никакие усилия моих специалистов пока не позволили нам взять ситуацию под свой контроль. Все попытки подхода к шаболовскому центру пресекаются пулеметным огнем. У меня просто не хватает сил для того, чтобы взять это здание штурмом, ибо ОДОН выведен на охрану поселений иностранных специалистов. Прошу вашего указания задействовать центр специального назначения.
— Я немедленно отдам это приказание, — президент медленно положил трубку.

Телецентр.

— Так вот, господа журналисты, не все можно измерить с позиции выгоды…
Последние слова Имперца прозвучали как-то странно. Они отличались от его предыдущей речи. Возможно, что увлеченные его словами журналисты не обратили бы на это внимание. Все время, пока Волин говорил, картинка на экране плавно изменялась. Он шел куда-то по коридору. Может быть, завсегдатаи телецентра и увидели бы что-нибудь знакомое в этих пейзажах, но все их внимание было поглощено словами выступавшего. И только один из журналистов, поднявший глаза от планшета, внезапно вскрикнул. Его рука устремилась вперед.
Прямо под экранами, выйдя из неприметной дверцы, стояла группа людей. В форме и с оружием. Один из них опустил камеру, и на экране на секунду мелькнул линолеум пола.
— Да, господа, — вышел вперед стоявший в середине группы мужчина, — вот мы с вами и встретились…

Ну и рожи у этих журналюг! Можно подумать, их тут кто-то дружно охреначил пыльным мешком по башке. Причем, всех сразу. Ошарашенные моим появлением, они несколько секунд тупо пялились на экран и только потом сообразили опустить глаза ниже. Вот что значит привычка к телевидению.
А потом… Потом их словно прорвало. Народ ломанулся к сцене, наперебой выкрикивая всевозможные вопросы.
— Не все сразу, господа! Да и кроме того, вам что — не интересен мой дальнейший рассказ? Прошу вас, сядьте на свои места! Обещаю, что отвечу на все вопросы, но дайте же и мне договорить!
Народ, ворча, рассаживался по местам.
— Так вот, дамы и господа, продолжим. Я не просто так появился перед вами. Да, собственно говоря, никуда и не уходил. Вся трансляция велась из соседнего помещения. Мой визит имеет следующую цель: то, что я вам скажу, может быть сказано только с глазу на глаз.
Зал затих. Казалось, пролети сейчас муха, и ее полет будет услышан в самых дальних уголках огромного помещения.
— Я обещал вам сенсацию? Держите! Володя, дай изображение на экран!
На экране снова возникли сканы документов.
— В чемодане, — пихаю ногой по полу толстый атташе-кейс, — находятся носители, на которых записана вся эта информация. Вы можете забрать их с собой. В течение двух суток эти данные появятся во всеобщем доступе. Так что — поспешите.
Один из пришедших со мной бойцов подхватывает с пола кейс и идет меж рядами, раздавая направо и налево флешки.
— Из приведенных мною документов совершенно ясно видно, что сам наш президент и большая часть его администрации были прекрасно осведомлены об истинном характере операций, проводимых оккупационной администрацией и вспомогательным корпусом. Более того, часть полученных от реализации наркотиков денег перечислялась на их личные счета. Я передаю вам копии всех этих документов. Вы знаете, что с ними делать. А теперь хочу сказать пару слов лично господину президенту. Или, может быть, наркопрезиденту? Мне кажется, так будет точнее?
В зале прокатился смешок.
— Господин наркопрезидент и члены наркоадминистрации! Перед лицом собравшихся журналистов, а также перед всеми теми, кто сейчас смотрит нашу передачу, я обвиняю вас в том, что вы являетесь уголовными преступниками! Вы наживаете деньги самым постыдным и мерзким образом: продаете наркотики. Я могу доказать свои слова. А как оправдаетесь вы? Мы здесь. Если у вас хватит смелости опровергнуть сказанное, вэлком — вас ждут!
Быстрыми тенями мчались к Останкино и Шаболовке автобусы центра специального назначения. Сидевшие в салонах бойцы молча вслушивались в слова, звучавшие с экранов портативных телевизоров и смартфонов.

Москва.
Нахимовский проспект.

Разгоряченная толпа, безудержно прущая по улице, оставляла за собой жуткий след из разбитых стекол и горящих автомашин. Проходя мимо очередного разгромленного магазина, главарь услышал звонок мобильного телефона.
— Э?
— Это журналисты тебя хотят! — прозвучал в трубке голос его помощника. — Чего им сказать?
— Сюда веди! Мы им сейчас интервью давать будем!
Огибая кучки беснующихся боевиков, два журналиста и видеооператор, сопровождаемые подручными главаря, быстро подошли к нему.
— Добрый день!
— Эт точно, для кого-то он очень даже добрый! — приосанился главарь. — Ну, вы это, спрашивайте, чего хотели. А то у нас дел нынче много.
— А вы не могли бы встать вот здесь, — попросил один из журналистов. — Так картинка эффектнее получится.
— Что, снимать будете?
— Сразу в эфир и пойдет!
— Эт хорошо! — крякнул тот. — А посмотреть когда можно будет?
— Ну… Разве что в записи… Да и вечером новости повторять будут.
— Хорошо, — главарь переместился в указанную точку. — Так нормально будет?
— Да, в самый раз.
Вывернувшийся из-за угла полицейский автомобиль, никто не заметил. А, возможно, просто и не обратили внимание. Опьяневшая от собственной безнаказанности толпа уже возомнила себя непобедимой.

— Ты смотри, Петя, что эти сволочуги делают! — стукнул кулаком по торпеде старший машины. — Они же пол-улицы разнесли! Куда начальство смотрит?!
— Куда-куда… Ты же сам докладывал уже раз пять. И что? Ждать подхода подкреплений? Ребята звонили, весь ОМОН на Шаболовку отправили — телецентр отключать. А СОБР за тем же самым — в Останкино. ОДОН как с утра за город вывели «десантников» караулить, так по сию пору там и сидит. Не будет никакой подмоги.
— Так что же нам теперь — вот так сидеть и смотреть? Они же людей бьют!
— И что ты предлагаешь?
Сержант несколько мгновений смотрел на своего напарника. Потом сплюнул, подхватил с заднего сидения автомат и открыл дверь.

— Так вот, господа хорошие, — приосанился главарь, — как это правильно говорится — во первых строках своего письма… Короче, спасибо хочу сказать!
— Кому? — поинтересовался один из журналистов.
— Дык! Имперцу, кому же еще! Если бы не он…

Ударившая прямо в толпу длинная автоматная очередь повалила на землю сразу нескольких человек. Досталось и главарю — одна из последних пуль снесла ему верхушку черепа. Он еще какое-то время простоял на ногах, сжимая в мертвой руке микрофон, потом медленно завалился на спину. Что и говорить, кадр получился шикарный…
Толпа в ужасе шарахнулась назад. Они еще не поняли, что произошло. Голова, опьяненная удалью, водкой и наркотой, еще не осмыслила происходящего. Обдумывая случившееся, боевики потеряли несколько секунд. Секунд, которых им не хватило на то, чтобы принять правильное решение. Выбежавший из-за угла напарник сержанта, не поднимая к плечу автомат, прямо от пояса выпустил весь магазин во фланг обалдевшим мародерам. А перезарядивший свое оружие старший машины теперь стрелял уже прицельно.
Жуткий вой взвился к небу. Ни у кого из негодяев не хватило смелости пробежать какой-то десяток метров, чтобы смять и затоптать двоих автоматчиков. Толпа повернулась и бросилась наутек. Бегущие в ужасе мародеры запрудили всю улицу. Их спины представляли собою превосходную мишень…
— Ты все отснял? — повернулся журналист к оператору. У него самого зуб на зуб от ужаса не попадал. Не лучшим образом чувствовал себя и его коллега.
— Спрашиваешь, — хмыкнул оператор. Как только началась стрельба, многоопытный мужик, не раз снимавший репортажи из горячих точек, прижался спиной к углу дома так, что все пули пролетели мимо него. Прекрасно отдавая себе отчет в том, что второго такого случая в жизни может и не представится, он нашел в себе силы отснять все, что происходило у него на глазах. И только теперь, опустив выключенную камеру, он почувствовал, что его всего колотит крупная дрожь.
— Ну ты молоток! — восхитился второй журналист. — Я думал уже все, капец, и нас положат, заодно со всеми.
— Не положили же, — ухмыльнулся оператор. — Ты глянь, — ткнул он рукой, — полицейские идут!
И он снова вскинул к плечу камеру. Оба журналиста, спохватившись, развернулись к подходившему сержанту.
— Господин сержант!
— Да?
— Господин сержант! Это вы открыли огонь по людям?
— По людям? А где вы здесь людей нашли?
— Но как же… — растерянно пробормотал журналист. — Вот они, лежат…
— Я здесь ни одного человека не вижу. Мародеры и насильники, их место в могиле! Вот только вылезли они оттуда по чьему-то недосмотру. Ничего, назад запихаем.
Он снял с пояса радиостанцию.
— Двадцать второй? Семнадцатый говорит. Они к тебе побежали, встречай! И побыстрее выдвигайтесь, пока они по дворам прятаться не начали. Мы отсюда пойдем, постараемся подчистить. Только особо на нас не рассчитывайте: патронов мало осталось…

Телецентр.

— Я бы хотел обратиться и к командованию вспомогательного корпуса — генералу Маклейну, — подмигиваю сидящим в зале журналистам. — Не сомневаюсь, господин генерал, что вы сейчас меня видите. Равно как и в том, что и ваше начальство тоже имеет такую возможность. Так вот, господин генерал. Вам не кажется, что ваше подразделение уже выполнило все те задачи, ради которых было создано? Что-то вышло хорошо, что-то не очень. А некоторые вещи вы откровенно провалили. У нас, господин генерал, есть хорошая поговорка. Ее произносят вслед уходящему гостю. Скатертью дорога, господа! Я очень настойчиво предостерегаю вас от необдуманных поступков.

Стоянка дальнобойщиков.

Рыча моторами, разворачивались на стоянке фуры дальнобойщиков. Одна из них немного не вписывалась в поворот: мешал автомобиль литовской фирмы. Выпрыгнувший из кабины фуры помощник водителя подошел к литовцам и вежливо постучал в дверь.
— Чего тэбэ? — выглянула из окошка сонная голова.
— Слышь, друг, подай свою машинку метров на пять назад. Видишь, я развернуться не могу.
— Назад сдай!
— Там забор, порву, не хорошо: люди же строили, старались.
— Я спать хочу!
— Подвинь машину и спи, как медведь в берлоге, кто ж тебе слово скажет!
— Слуша-а-й, отстань, а? Надоели вы мне все. Хуже горькой редьки уже! Куда ни плюнь, везде русский лезет! Иди отсюда! Будешь приставать, я Самвэлу скажу, он вас быстро на место поставит…
Договорить фразу литовец не успел. В его глазах мелькнули искры, что-то хрустнуло, и пришел в себя он уже на земле. А его грузовик, выбрасывая клубы дыма из выхлопной трубы, уже сдавал назад. Похлопав удивленно глазами, водитель, поддерживая негнущуюся правую руку, побежал к домику «менеджера». Спустя несколько минут он в сопровождении троих дюжих парней в кожаных куртках уже бежал к своим обидчикам.
— Эй! Кто там есть? — окликнул один из «кожаных» копошившихся около машины водителей.
— В чем дело? — обернулся один из них.
— Ты пошто человека обидел? Морду ему набил, руку повредил. Беспредел творишь!
— Ну, морду я ему, положим, еще не набил — так это и поправить недолго. А руки свои — совать не будет, куда не надобно. Пусть еще спасибо скажет, что вежливо с ним говорили, — и водитель отвернулся от подошедших.
— Ты че, мужик, совсем оборзел? Не знаешь, что за такие дела бывает? — в руках у подошедших парней появились бейсбольные биты. — Придется тебя поучить уму-разуму.

— Вот интересный факт, — хмыкнул водитель, — в стране одно бейсбольное поле на всю Россию, а таких палок на руках — у каждого второго. Слышь, убогий, спрячь свою зубочистку и катись отсюда к чертовой бабушке! Иначе я всерьез осерчаю!
Парень, не слушая его, взмахнул бейсбольной битой.
Пах!
И драчун схватился за простреленное плечо.
— Когда ж до вас, дураков, дойдет: вежливый разговор не всегда признак слабости, — покачал пистолетом помощник водителя. — Че, родной, с головкой плохо? Соображать разучился? А ну покидали свои зубочистки! И мордой в землю! А ты, ущербный деятель, взял эту палку и быром повышибал стекла у своего драндулета! Плохо выбьешь — твоей головой отрихтую.
Отпихнув бампером ворота стоянки, на нее вкатили два тяжелых армейских грузовика. Повыскакивавшие оттуда автоматчики быстро оцепили стоянку.
— Ну, вот всегда так, — вздохнул помощник водителя. — Что бы вам десятью минутами раньше приехать? Так без мордобоя бы и обошлись.

— Поэтому, уважаемые господа, рекомендую вам очень внимательно посмотреть на экран, — поворачиваюсь к одному из своих сопровождающих. — Володя, как там с картинкой? Порядок? Давай, пусть все посмотрят.
Сорокафутовый контейнер на прицепе грузовика внезапно дрогнул. Поднялась его верхняя крышка, пошла вверх и встала вертикально. А из-под нее медленно приподнялись четыре толстые трубы. На заднем плане хорошо просматривалась московская кольцевая дорога и быстро бегущие по ней автомобили.
— Ну, что, господин генерал, знакома вам сия штучка? На Западе она больше известна под названием «Клаб». Мы же называем ее по-простому: «Калибр». Характеристики этой ракеты не для кого секретом не являются. Хочу вас обрадовать — все ваши базы, расположенные в пределах Московской области, равно как и в других областях страны, в настоящий момент находятся под прицелом. Любое — я подчеркиваю, любое! — подозрительное действие с вашей стороны — и ракеты пойдут. Это наша страна, господин генерал! И никто из вас не вправе указывать нам, что мы можем делать у себя дома и чего не можем. Проваливайте, господа! А для вашего руководства у нас тоже есть кое-что любопытное…
На экране возник угрюмый железнодорожный состав. Мощные домкраты, выдвинувшись откуда-то из-под вагонов, уперлись своими штоками в землю, уравновешивая состав. Над крышами вагонов медленно поднялся вверх транспортно-пусковой контейнер. Стоявший спиной к камере человек обернулся и показал оператору планшет, который он держал в руке. На экране планшета хорошо просматривалась студия в Останкино. Я даже себя рассмотрел.
— Это для того сделано, господа журналисты, чтобы никто не подумал, что это фокусы мастеров компьютерной графики. Вы же видите, человек держит в руках компьютер, который принимает сейчас данный репортаж. Это не монтаж, господа, а вполне себе реальная ракета. Полагаю, что очень многие из вас видели подобные вещи и ранее. Они не ушли в прошлое с уходом великой страны. Как видите, у нас есть холодный душ для очень многих горячих голов. Рекомендую это учесть.

Стоявшие у ворот телецентра СОБРовцы внимательно смотрели на громадный экран рекламного щита. Поскольку жилых домов непосредственно около Останкинской башни не имелось, динамики на экране присутствовали, и каждое слово, звучавшее в студии, было хорошо слышно на улице. Взвизгнув шинами, подкатил к воротам телецентра эскорт представительских автомашин.
— Где старший? — раздвигая бойцов властной рукой, быстро шёл к воротам приземистый генерал-лейтенант.
— Вот он… — указал на стоявшего рядом с остальными офицерами полковника кто-то из бойцов. Командир СОБРА, вместе со своими подчиненными, внимательно слушал трансляцию из студии.
— Полковник Ляхов?
— Так точно, господин генерал-лейтенант.
— Почему до сих пор не начат штурм?!
— Посмотрите на экран, господин генерал-лейтенант. Там более пятисот человек журналистов. В здании около тысячи человек сотрудников телецентра. Вы предлагаете начинать штурм прямо сейчас? Какие будут среди них жертвы, вы себе представляете? Мы же ничего не знаем о том, сколько человек прикрывают Имперца, где они расположены, какое имеют вооружение? Он не один — это даже на экране видно, но сколько их всего? Кроме этого, здание охраняют сотрудники территориального подразделения полиции. Они предупредили, что никого не пропустят внутрь. В противном случае — откроют огонь.
— Это приказ — господин полковник! Извольте выполнять! Перед вами заместитель министра!
— Я не поведу бойцов на штурм в таких условиях. Это будет бойня, господин генерал-лейтенант.
— А вот это — уже не ваше дело! Выполняйте приказание!
— Я не поведу бойцов, господин генерал-лейтенант.
— Вот как? Неподчинение приказу? В таком случае, господин полковник, я вас отстраняю от командования! Вам ясно?
Полковник вздрогнул, но ничего не ответил генералу. Кивнул и отошёл в сторону. Демонстративно повернувшись спиной к руководству, достал сигареты и закурил.
— Кто замещает полковника? — повернулся генерал к остальным офицерам.
— Я — подполковник Арефьев, господин генерал-лейтенант, — выдвинулся вперед медведеобразный офицер.
— Принимайте командование! Обеспечить очистку здания в самые кратчайшие сроки…
Повернувшись спиной к генералу, Арефьев подошел к своему командиру. Вытащил сигарету и прикурил от сигареты командира. Следом за ним двинулись и остальные командиры. Столпились кружком и сосредоточенно задымили…

Шаболовка.
На подходе к передающему центру.
— Что тут у вас? — спрыгнул из автобуса на землю командир штурмовой группы.
От стоявшего поперек переулка автомобиля отделилась темная фигура.
— Капитан Фролов, уголовный розыск.
— Полковник Машкин, ЦСН. А вы-то что здесь делаете, капитан? Почему розыск?
— А нет больше никого — все шпану гонять пошли. Их откуда-то понавылазило, вообще охренеть…
— Д а вы что?! А кто за зданием наблюдает?
— Я.
— Один?
— Ну, отчего же один? Вон там ещё ребята есть и там… вас ждём.
— Сколько вас тут?
— Пять человек.
— Что?! А если эти на прорыв пойдут?
— Зачем?
— В смысле — зачем? Это же террористы! Им этих заложников может показаться недостаточно…
— Бог с вами, господин полковник, какие тут заложники? Из здания народ свободно туда-сюда ходит, только что за молоком оттуда ребята выходили — вон, в магазин…
— Подожди, капитан… Стрельба здесь была?
— Была.
— Ну вот! Кто стрелял? В кого?
— Это президентские приезжали. Ну эти — наркокараульные. Ломанулись на трех машинах через центральный вход, шлагбаум снесли… Ну им и врезали по машине из ПК. Вон она стоит.
— А люди?
— Эти ушли, по ним никто не стрелял.
— А откуда огонь вели?
— Из здания — со второго этажа.
— Вот! Что и требовалось доказать! Что там за народ?
— Да всякие… вояки в основном.
— Откуда известно?
— Сами рассказали.
— Что? Как это? А подробнее?
— Вы, господин полковник, чем меня терзать, сами и порасспрашивайте их.
— Каким образом?
Капитан вытащил мобильник и набрал номер.
— Земеля? Я к тебе на огонёк загляну? Не, зачем один? С соседом. Ага, из тех. Лады. Встречай!
Он убрал телефон и оглянулся.
— Ждут нас. Правда, видок у вас… кого хошь напугать можно… ну да ладно, там народ не пугливый.
Полковник и впрямь выглядел грозно. В темном комбинезоне, бронежилете и разгрузке, в «Сфере» — он казался ожившим роботом из кино.
— Огородников! За меня останешься! — кивнул он заместителю.
Перейдя через улицу, они миновали проходную, разбитый автомобиль президентской охраны и подошли к зданию передающего центра.
Поднявшись по ступеням, капитан решительно толкнул дверь.
В большом холле здания было почти безлюдно, только на посту охраны о чем-то разговаривал с охранником плечистый мужик в камуфляжном комбинезоне. На его плече висел автомат, а на столе охранника лежал старый «ППС».
— Привет, мужики! — повернулся к вошедшим камуфляжный. — Никитич, а это с тобой кто — такой страшный?
— Полковник Машкин, центр специального назначения.
— Ух ты! Целый полковник?! Ну а я — майор Горбунов, спецназ ГРУ. В отставке, к сожалению, так что уж извини — тянуться не стану. Чай будем?
— А то как же? — удивился опер. — За тем и шли…
Пройдя через КПП, все трое завернули в комнату охраны. Там было пусто, только на плитке исходил паром чайник.
— Присаживайтесь! — сделал широкий жест майор. — У нищих слуг нет, так что чай себе сами наливаем.
Машкин, опустившись на диван, снял «Сферу» и положил её рядышком.
— А к чаю что?
— Сушки!
— И то дело… Слышь, майор, а я тебя раньше не встречал? Уж больно лицо знакомое…
— Да и мне тоже… две тысячи пятый? Нет… О! Восьмой — в Бабушерах!
— Точно! Я тогда в местный ЦСН прилетал.
— Ну а я тогда взводом разведки командовал, мы у них на стадионе базировались. Там ещё рота сорок пятого полка стояла. А мы — чуток сторонке расположились.
— Нет, не рота — батальон.
— Ну, могет и так быть. Ты смотри — сколько лет прошло! Всё служишь?
— Ну, так… А ты — в запасе?
— Разогнали нас… не нужны более… со всеми нынче мы в дружбе, стало быть…
— М-м-да… А сюда как попал? Вот уж не ожидал! Чтобы свои — и в террористах!
— Да ладно тебе… — нахмурился Горбунов. — Скажешь тоже… Какие мы, к лешему, террористы? Ограбили кого, аль подстрелили?
— Ну а здание вам зачем?
— Вот передача пройдёт — и забирайте.
— Имперца-то?
— Ну да. Оттого и президентских шуганули — они связь нарушить хотели. Немного осталось-то, всего минут пятнадцать. Как он закончит — так и мы уйдём.
— Много вас?
— С полсотни будет.
— Как уйти хочешь?
— Да тут дыр — слона можно протащить!
— Добро! Тогда — через полчаса? Хватит?
— С запасом.
Резко зазвонил мобильный у майора.
— Да? Что?! Когда?! М-м-ать!
Он бросил трубку на стол.
— Извини, полковник, но уходить мы станем сейчас. Президентские на штурм Останкино пошли, сейчас там такое будет… Тебе центр оставляем, всё исправно, всё работает. Народ рабочий на местах, обстановка нормальная.
Он вскочил и побежал к двери.
— Майор!
— Да? — обернулся Горбунов.
— Как ты через город пройдешь? Да и к Останкино… Там же всё перекрыто — СОБР там. И сюда уже ОМОН сейчас подойдёт — не выпустят вас кучей-то. Да и пулеметы не унесешь.
— Твоя правда… Но идти надо! Налегке рванем — поодиночке. Там такие парни!
— Обожди, — полковник включил рацию. — Огородников? Три автобуса освободить, бойцам взять под охрану передающий центр. Никого не пропускать без моего личного приказа! Хоть господа Бога!
— А террористы?
— Нет тут никаких террористов, недоразумение всё это. Своя своих не познаша, усек? Автобусы — на территорию центра к боковому подъезду. Две машины — в сопровождение, маршрут — Останкино. Понял?
— Выполняю! — прохрипела рация.

Вырулившие на трамвайные пути автобусы проехали всего метров триста, как дорогу им преградила колонна автобусов и машин ОМОНа.
Выскочившие из них бойцы притормозили маленькую головную машину.
— Вот же блин! — сплюнул Горбунов, вылезая на улицу из автобуса. — Сегодня что — день неожиданностей? Бойцы! Кто тут у вас главный?

Телецентр.

— Собственно говоря, дамы и господа, я закончил. Готов отвечать на ваши вопросы, — беру у соседа бутылку воды и смачиваю пересохшее горло.
Журналисты растерянно молчат. Свалившаяся на них глыба информации — да, какой! Многих заставила призадуматься.
— Я никого не тороплю, господа, подумайте. У вас есть ещё время…

Разбрасывая по сторонам всполохи красно-синего цвета, к воротам телецентра подкатила колонна автомашин.
Выскочившие из автомашин мужчины в одинаковых черных костюмах и с автоматами, образовали вокруг них плотное кольцо.
Президент…
— Генерал-лейтенант Чернышов! Где он? — подбежал к воротам человек в штатском.
Кто-то из СОБРовцев указал ему в сторону.
— Генерал? Вас требует господин президент!
Заместитель министра вздохнул и поднялся со скамьи, на которой до этого сидел.
— В чём дело, генерал? — нетерпеливо повернулся к нему президент. — Почему не начат штурм?
— Командир СОБРа отказался вести на штурм своих бойцов. Я отстранил его от командования и назначил на этот пост его заместителя…
— Так в чём же дело?
— Он также отказался. И все остальные офицеры — тоже. Вон они стоят… курят.
— Так… понятно. СОБР — расформировать! Завтра же! Ничего, люди будут. Сейчас сюда подъедут бойцы из… в общем, человек восемьсот у нас наберётся. Отдайте команду выводить людей из здания — иначе откроем артиллерийский огонь. Танки уже на подходе.

— Командир! — пробивается ко мне наш связист. — Абзац, командир — по проспекту Мира танки идут!
Среди журналистов — паника. Повскакивали с мест, загомонили…
— Тихо! — сдергиваю у с плеча ближнего бойца автомат и стреляю в потолок. — Всем — на место!
Кое-как они усаживаются.
— Прошу спокойствия! По вам никто стрелять не станет! Всех выведут из здания! Всех вас и весь обслуживающий персонал! Мишка — организуй!

Полицейские и мы — все вместе образовываем коридор. По нему, торопливо, испуганно озираясь, бегут к выходу журналисты. Полицейские проверяют комнаты и выталкивают оттуда местную обслугу — на выход! Всем на выход — к зданию идут танки! Быстрее — нет времени на сборы!
Растолкав оцепление, подходит ко мне грузный мужик.
— В чём дело, уважаемый?
— Вы остаётесь?
— А куда ж денемся-то? — пожимает плечами начальник местной полиции. — Пятнадцать лет тут… куда я уйду?
— Ну… тогда и я останусь. Лейтенант запаса Сверчков. Командир пулеметного взвода. Олег! — кричит он куда-то. — Дуй сюда!
Ещё один мужик — помоложе.
— Рогов это. Олежка. Он снайпер — до сих пор ещё работать может, не сомневайтесь!
— Да куда ж я вас-то…
— Да всё туда же, командир! Куда и все. Оружие дай, а дальше…

Всё… ушел народ. Скрылись за оградою телецентра испуганные журналисты. Но далеко не ушли — столпились на той стороне проспекта, сверкая вспышками фотоаппаратов. Ну как же — такое зрелище пропустить! Раз в жизни две такие сенсации подряд выпадают. Правда, и у нас тоже не все ушли — в полном составе осталась дежурная смена в аппаратной — обеспечивают постоянную трансляцию. Остались и спецы из ГУУР — будут помогать им до последнего. Нас ещё видят. Все усилия властей поломать это дело оказались пока не слишком удачными. Кое-что, конечно, покорежили — не без того. Но интернет — этот нас видит и слышит хорошо.

Как этот дом оборонять? Стекло повсюду, да окна — в полэтажа. Один снаряд — и тут все стеклом битым позасыпет.
Хрен его знает… как-нибудь попробуем. Этот вариант мы тоже рассматривали — как крайний случай. Правда, мы ожидали «помогальников». Но те тихо сидят в своих городках — призрак падающей на голову ракеты оказался убедительнее любого приказа.
А к президенту, помимо его охраны, подошли и вовсе какие-то личности непонятные. Правда, хорошо вооруженные и экипированные — что есть, то есть. Не знаю как они в бою… увидим. В ФСО раньше парни были, что надо! Но их, практически всех поувольняли, как воюют новые — никто не знает.
Всего — больше тысячи человек. И всё — никто больше не пришёл.
Да, припекло мужика… Где сейчас армия? Могучие спецслужбы — где они? Нет никого. СОБР на штурм не пошел — спасибо, ребята! С вами воевать было бы тяжко…

Конечно — можно ударить ракетой по бульвару и смести их всех каленой метлой. Можно. И пару окрестных домов с их обитателями.
И всю эту толпу журналистов.
Нам, кстати, тоже прилетит, хотя и не так основательно.
Много кого можно порубить в кровавый винегрет.
Можно — но, нельзя.
Ударить ракетой по своему городу?
Ну уж нет…

— Командир! — это Мишка. — Камеры ещё работают!
А что — тряхнем стариной?
Вот и снова телестудия. Пустая на этот раз. Нет здесь зрителей — только камеры подмигивают мне красными огоньками.
Впрочем, отчего же их нет? Через объективы камер сейчас смотрят на меня тысячи глаз. Десятки тысяч. Сотни.
По всему миру.
— Добрый вечер! — беру я микрофон. — Надеюсь, для вас он таким и будет…

— Господин президент! — пробился через толпу референт. — Волин опять вышел в эфир!
Мог бы и не кричать — на опустевшем было экране появилась знакомая фигура. Её хорошо было видно отовсюду.
— Заткните ему пасть!
Ду-ду-ду-ду-рах-х!
Зашлась кашлем пушка на бронетранспортере — освещенные окна студии были хорошо видны.

Ого, как там озлобились! И за что?
Подумаешь — доброго вечера пожелал!
А если бы я его по матушке послал?
Дом бы срыл?
Осколки стекол дождем падают вниз — но не сюда, здесь окон нет. Снаряды такого калибра стену не пробьют… можно говорить дальше.
— Это ваш ответ, господин наркопрезидент? Других аргументов у вас нет?!
Бегущая строка пробежала по экранам мониторов — компьютерщики подполья ещё работали.

Огонь!
Рявкнуло танковое орудие, и на стене здания появилась черная подпалина.
— По экрану смотреть! Корректировать огонь!
Рыча мотором, пробирался по газону второй танк…

Уже серьёзнее калибр подтащили… не иначе, танки подошли. Сейчас меня тут прихлопнут.
Но, пока они бьют по телестудии, никто не стреляет по остальному дому — ребята пока ещё могут что-то там сделать. Каждая лишняя минута здесь — чьи-то спасённые жизни в другом месте.
А значит — нельзя уходить.
— Интересные аргументы у господина наркопрезидента… шумные и весомые — вы всё это ещё можете видеть.
Могут-могут! Камеру только одну покорежило — пять пока работают.
— Следует ли это понимать так, что иной формы беседы со своими избирателями господин наркопрезидент не признаёт?
Ещё снаряд — и снова мимо.
— Неэффективно… плохие у вас артиллеристы господин наркопрезидент…

— Батя… — тронул Ляхова за плечо заместитель. — Они ж его там сейчас по стенам размажут! С трех стволов бьют! Что ж он не уходит-то?!
— Своих спасает. Их в здании человек сто всего… вместе с полицейскими. Вот он на себя огонь и оттягивает, против пушек им не сдюжить… — сказал кто-то за спиною полковника.
Рявкнуло танковое орудие — вывалился кусок стены.
— Плохо стреляете, господин наркопрезидент… — прохрипели динамики рекламного щита. — Не тех себе вояк нашли…
Ду-ду-ду-ду-рах-х!
Не выдержали нервы — брызнул осколками экран рекламного щита!
— Автомат дайте! — протянул руку Ляхов. В неё кто-то сунул оружие.
Лязгнул затвор, досылая патрон в ствол.
— Пошли, ребята…
Мелькнули синие маячки со стороны Марьиной рощи — полным ходом, разбрасывая таранными бамперами передовых бронегрузовиков заторы на перекрестках, перли к Останкино автобусы ЦСН и ОМОНа…

Поселок Вотерхауз.

— Ну что, командир? Долго нам ещё тут куковать? — капитан Марченко просунул голову в дверь штабного автобуса. — В городе почти что война идёт, а мы тут этих наркош спасаем! Как телевизор вырубился — парни и вовсе озверели!
— Ладно… Строй парней — пора работать! — майор Симченко поднялся со своего места и сунул в карман мобильник, который он держал в руках. — Ждать меня!
Выйдя из автобуса, он поправил берет и двинулся в сторону проходной поселка. За его спиною слышался топот ботинок — строились бойцы ОДОН.
Мур-р-р!
Приятно промурлыкал звонок на КПП — за стеклянной дверью (не пробиваемой даже из автомата) появился дежурный.
— Что вам угодно, господин офицер? — спросил динамик переговорного устройства.
— Дверь открой!
— Это против правил, господин офицер.
— Тебе русским языком сказано! Дверь — открой!
— Не имею права, господин офицер.
— Ладно, черт нерусский… Марченко!
Топот ног — подбежал капитан.
— Слушаю!
— Эту дверь — к чертям свинячьим!
— Как?
— Как хошь! Чтоб её не было через две минуты!
— Будь сде, товарищ майор! Ефимов — гранатомет!
И когда подбежавший боец потащил из рюкзака выстрел к РПГ, стекло двери, сверкнув бликами, приотворилось.
— Что случилось, господа? — возник на крыльце полный мужчина в черном комбинезоне охранника.
— Ты кто такой?
— Я? Начальник охраны поселка, господа! Вы будете иметь неприятности…
— Что мы иметь будем и кого — это ещё посмотрим! А пока, раз ты такая шишка — слушай сюда!
— Как?
— Так! Вот эту площадку видишь? — ткнул рукою в гостевую стоянку автомашин майор. Автобусам ОДОНА въехать на неё не разрешили. И там имелся ровный кусок заасфальтированного пространства.
— Да…
— Через час — не позже! Там должно лежать всё  огнестрельное оружие, которое есть в посёлке! Понял меня? Вообще всё! И охраны — в том числе. После этого мы перевернем все дома — даже собак из конур выгоним. И у кого найдём хоть один ствол… Расстреляю к чертовой матери! В строгом соответствии с российскими законами — как вооруженных преступников! Ты понял?
— Но… поселок пользуется экстерриториальностью… ваше правительство подписало соглашение…
— Ещё раз объясняю — для тупых! Всё, что здесь происходит — будет происходить в строгом соответствии с российскими законами! С нашими законами, усек? Выполнять!

КОНЕЦ